60

Зак

Дни несутся как песок сквозь пальцы. Универ, общага, редкие встречи с Тарой. Обилие нового материала, предметов, тренировок и домашних заданий выжимает до последней капли. Иногда у меня хватает сил только на то, чтобы дойти до кровати и уснуть, даже не приняв душ.

По вечерам, которые выдаются более-менее свободными, мы по максимуму стараемся разгрузить мозги. Парней, с которыми сдружилась Тара, взяли в команду, поэтому теперь мы тусуемся одной большой компанией на переменах.

Наше общение с Тарой даже сейчас напоминает качели. Мы то сходимся, болтая обо всем подряд, смеясь и находясь на одной волне, то разлетаемся в разные стороны. В большей степени это происходит с её стороны. Иногда она замыкается, когда мы сидим на нашей лужайке, или отправляется в библиотеку вместо того, чтобы пообедать с нами. Я порывался пойти за ней как-то, но Тара попросила дать ей время побыть одной.

И хоть меня адски тянет к ней вытрясти ответы, почему она отдаляется, я не делаю этого. Доктор Хендерсон говорит, что чем больше я буду давить на неё, тем прочнее она будет выстраивать стену. Поэтому я просто делаю вид, что всё в порядке, сам же исподтишка наблюдая за ней. Не хочу, чтобы с ней что-то случилось вот и контролирую. Не так, как раньше, конечно.

Жить своей жизнью тоже пытаюсь. Кортни верно ждёт от меня хотя бы малейшего намёка на развитие отношений, но я ей упрямо его не даю. К чему? Обманывать и её, и себя? На кой черт встречаться с девчонкой, если в голове другая? И пусть она меня не помнит, главное, что я помню её.

Говорят — клин клином вышибают. Не знаю. Наверное, не нашелся еще пока такой клин, который мог бы выбить насмерть засевший предыдущий. Возможно, со временем меня отпустит, я откроюсь какой-нибудь девушке и смогу с уверенностью сказать, что да, я отпустил. Я морально готовлюсь к этому событию, потому что понимаю, что время не стоит на месте. Тара знакомится с парнями, целуется даже, блядь… Утешает тот факт, что ей они не нравятся и она так или иначе снова звонит мне.

И не только звонит. Иногда она приходит на мои тренировки, садится на скамейку и, время от времени поглядывая на меня, делает домашнее задание. Потом я отвожу её домой, мы немного ужинаем, трещим, и я уезжаю с всепоглощающим чувством эйфории. Я рад, я эгоистично рад, что у неё никого нет. Да, я подонок, я в курсе, но бросьте в меня камень те, кто не радовался тому, что любимый человек не нашел себе другого!? Нет желающих? Что ж, я так и думал!

Вот и сегодня Тара здесь.

Выхожу после душа из раздевалки и направляюсь к ней. Она сидит на одной из трибун, внимательно всматриваясь в текст тетради, и задумчиво грызет карандаш. Закатное солнце забавно играет оранжевым светом на её смугловатой коже, делая её какой-то прямо мистической. Взгляд оторвать нереально!

Подхожу сзади и закрываю ей глаза. Склоняюсь над ухом, как обычно втягивая в себя аромат её нового кокосового шампуня. Последний месяц она только им и моет голову.

— А я знаю, кто ты! — смеётся, накрывая мои ладони своими.

— Кто же? — спрашиваю, не отпуская.

— Мой Зак!

Сердце дергается и раздувается, когда я разжимаю руки. Тара оборачивается, освещая всё вокруг улыбкой, и тянется, чтобы взлохматить мои влажные волосы.

— Я уже пятую точку отсидела, — жалуется, вставая со скамейки, пока я привожу себя в чувства.

Иногда некоторые её фразы выбивают почву из-под ног. Наивно хочется вложить в них иной смысл, но я — то понимаю, что она имеет в виду совсем другое. «Мой Зак — это мой лучший друг Зак».

— Погнали. Только я отвезу тебя и сразу в общагу, — помогаю ей закинуть в сумку учебник с тетрадью и пропускаю вперед.

— Почему? — спрашивает, обернувшись.

— Мистер Нолан задал туеву кучу домашки. Иногда создаётся ощущение, что он забывает о наличии у нас других предметов.

Если некоторые могут позволить себе немного расслабленно относиться к учёбе, то я — нет. Я всё же на стипендии, и всего пара неудовлетворительных оценок могут сыграть против меня.

— Жаль. Может, я могу помочь?

— Вряд ли, это же программа второго курса.

— Ну да. А завтра? Может посидим завтра?

Прикидываю, что у меня по остальным предметам, и понимаю, что никак. Отрицательно мотаю головой, пока мы идём к машине.

— Не выйдет. Завал полный. И завтра, и послезавтра.

Тара сникает.

— Ты чего? — мягко толкаю её в плечо. — У тебя же Шейла есть, пацаны. Сходи с ними куда-нибудь.

Подойдя к моему обновленному Мустангу, открываю для Тары дверь. Теперь по нему и не скажешь, что он влетал в другую тачку. Сияет новыми хромированными покрышками и нарисованным с нуля рисунком на капоте.

— Да, возможно схожу, — ныряет в салон Тара.

Сейчас она стала довольно проворнее и уже не морщится всякий раз от боли, когда усаживается в машину. Это радует. Еще немного и заживет полноценной жизнью.

Обхожу тачку и занимаю водительское сиденье. Выруливаю с парковки.

— А что насчёт пятницы? Шейла это конечно круто, но я хочу и с тобой время провести!

— В пятницу тоже никак, — виновато кошусь на неё, — мы с пацанами обещали Кортни помочь ей разгрести гараж. Они продают дом и приводят всё в порядок. В гараже, говорит, масса вещей, которые нужно загрузить и вывезти на свалку, так что… Может в воскресенье.

— Два дня? — карие глаза возмущенно округляются.

— Ну да. Пятница, считай половина только, после занятий.

— Вы и ночевать там будете? — спрашивает приглушённо.

— Да. У них большой дом. На всех найдутся комнаты.

— Ясно, — Тара отрезает, отворачиваясь к окну. Пальцы правой руки нервно теребят бабочек от браслета на запястье левой.

Оторвав взгляд от дороги, пытаюсь понять что не так.

— Эй, ты чего? — тормошу её за колено.

Делаю это на автомате, но едва касаюсь, как кровь тут же вспыхивает. Тара опускает взгляд на мою руку, а я быстро возвращаю её на руль. Раньше я мог легко развести её колени в стороны, сдвинуть полоску шорт и белья и заставить её корчиться в удовольствии до самого дома. Стонать, кусать губы, проклинать меня за то, что делаю это за рулём. От одного воспоминания в паху горячо становится, а член наливается. Сейчас бы я себе подобное уже не позволил. Теперь внимание на дороге у меня стоит жирным пунктом номер один.

— Да, ничего, — тихий ответ заставляет снова мельком взглянуть на неё, — просто… — замолкает, но подумав пару секунд, мотает головой, — да нет, ничего. Нормально всё! — выдыхает резко и как ни в чём не бывало тянется к экрану, чтобы включить радио.

Непонимающе слежу за тем, как она делает громче и откидывается на сидении. Задумчивая, молчаливая. То, о чём я говорил. Сначала ждёт меня два часа на стадионе, а потом отключается, выстраивая стену.

Делаю тише и на светофоре разворачиваю её к себе за подбородок.

— Всё нормально? Ты из-за чего злишься? — нужно бы убрать руку, а я как полный придурок зачем-то поглаживаю её подбородок.

Просто хочется вспомнить как это — гладить её кожу. Не тискать как подругу, а делать это со всей нежностью, на которую я только способен. Сейчас, конечно, я не вкладываю всё то, что чувствую. Не хочу пугать. Она и так закрывается, а если поймет, что мои стремления далеко не дружеские, и вовсе забаррикадируется.

Огромные шоколадного цвета глаза на миг становятся еще больше. Тара судорожно втягивает воздух сквозь приоткрытые губы, я же быстро отвожу руку. Удерживаю слегка потерянный взгляд. Вижу же, что злится.

— Я не злюсь. — отводит глаза и как будто переключается. Еще секунду назад отчетливо ощущающееся напряжение вытесняется легкомысленным пожиманием плеч. — Думаю вот чем заниматься по вечерам, если ты занят. С танцами временно покончено. Может, записаться на драму? Я видела в университете есть кружок!

Драму? Выступать со сцены, где на тебя будут пялиться сотни людей, включая наших голодных на красивых девчонок студентов?

— Запишись, — произношу, подавляя вспышку ревности.

И хоть мой внутренний зверь вопит о том, что пусть бы она сидела дома, я надеваю на него намордник и запихиваю в клетку.

— Правда? Думаешь, у меня получится? — скептически морщится Тара.

— Пока не попробуешь, не узнаешь! Но шансов у тебя точно не меньше, чем у остальных!

— Хм, наверное, ты прав. Спасибо, Зак. Я действительно попробую!

Киваю, уже представляя себе количество парней в этом кружке. То, как они будут с ней знакомиться, звать на свидания. Сердце горит в огне, распространяя его по всему организму. Прикрываю на мгновение глаза и сжимаю до хруста руль. Дышу часто и резко. Тяжело мне даются перемены касательно отношения к Таре. Не просто тяжело. Они выламывают кости и дробят их в мелкую крошку.

«Просто люби её», — вспоминаю слова доктора… и люблю. Люблю настолько, что готов принимать её новые занятия и то, что они за собой понесут. Главное, чтобы улыбалась и чувствовала себя счастливой.

— Пока, Зак, — произносит Тара, когда мы приезжаем к её дому.

Глушу двигатель и поворачиваюсь к ней. Вот только всегда яркие и живые глаза не горят ожидаемой радостью и предвкушением будущих приключений в кружке.

— Пока, — отвечаю, тщетно ища причины непонятного настроения.

— Приезжай, если будет минутка, ладно? Я всегда тебя жду, знай это! — тянется и, поцеловав меня в щеку, быстро выходит из машины.

Проследив за тем, как она скрывается в подъезде, я откидываюсь на подголовник и крепко зажмуриваю глаза. Пульс всё еще пытается прийти в норму. Когда же станет легче, а?