ГЛАВА 9. Куриная лапша и стиралка.

Феликс

Расставляю контейнеры на столе. Том ям, ростбиф с трюфельным пюре, тартар из тунца и чизкейк. Рыжая разглядывает всё это с нескрываемым любопытством, но старается не показывать, что ей нравится.

– Это ты на двоих взял? Или на роту?

– Ешь давай.

Берёт вилку и, подцепив кусок ростбифа, отправляет в рот. Зелёные глаза на секунду прикрываются. Вкусно. Но вслух, конечно, не скажет.

– Ты умеешь готовить, Лиз?

Выгибает одну бровь.

– Ну умею. Хочешь, чтобы я готовила?

– Не знаю. Может быть...

К покупной еде я привык, но всегда хочется какой-то новизны.

– Ну закажи продуктов, завтра сварю суп, – говорит она небрежно.

И мне вдруг очень хочется попробовать этот суп. Кладу телефон рядом с тарелкой, захожу на сайт гипера.

– Что нужно купить?

– Давай я сама.

Забирает у меня телефон. Пальцы быстро бегают по экрану. Сравнивает цены, что-то добавляет в корзину. Не всё подряд, только самое необходимое. Веснушчатый нос морщится, когда видит цену на куриное филе. Выбирает другое, подешевле.

– Экономишь на качестве продуктов? – стебу её.

– Дело не в качестве, Феликс, – протягивает сахарным голоском. – Дело в раскрученности марки. Или ты хочешь, чтобы я не экономила? Я могу.

– Окей, не мешаю, – раскрываю ладони, капитулируя.

В голове просто рой вопросов. Мне казалось, бабка Лизы из богатых. Не так-то просто выдать внучку за Сабурова, не будучи в его статусе. А тут вдруг экономия, суп...

– И какой будет суп?

– Куриная лапша.

– Мм... Звучит неплохо.

– Я знаю, – хмыкает она самоуверенно. – Готово.

Возвращает мне телефон. Выбираю доставку на завтра, оплачиваю. Едим дальше.

Рыжая добирается до чизкейка и тут уже не может скрыть удовольствие – уголки губ ползут вверх, ресницы подрагивают. Запивает морсом, пачкая уголки этих самых губ.

– Спасибо, – говорит тихо. Почти нормальным, человеческим тоном. Без яда.

– Не за что.

Поднимается, собирает контейнеры и уходит в спальню, больше не говоря ни слова.

Смотрю ей вслед, невольно хмурясь. Не потому, что она меня иногда подбешивает. А потому, что не могу представить, что её могут насильно выдать замуж. Её – и насильно! Да так, блин, не бывает!

Ухожу в гостиную, плюхаюсь на диван и листаю ленту ВК. Потом добираюсь до сообщений. Открываю диалог с Викой, от неё висят непрочитанные с самого утра.

И нет, постоянной подружки у меня нет. Одной нет. Той самой нет. Но есть те, с которыми мы пересекаемся на постоянной основе, но без обязательств, без лишних вопросов и претензий. Удобные девочки, без заморочек. Вика как раз такая.

Она прислала фоточку – чёрное кружево, приглушённый свет, соблазнительный изгиб поясницы. Подпись: «Скучаешь?»

Скучаю ли я...

Пальцы набирают: «Заеду на днях». Отправляю. Вика мгновенно кидает ещё одну. На этой кружева меньше, а поза откровеннее.

Обычно от таких фоток кровь приливает куда надо за секунду. А сейчас... Сейчас я почему-то слышу, как за стеной рыжая шуршит пакетами. Что она там делает?

Перекладываюсь на диване так, чтобы видеть коридор. Лиза как раз выходит из спальни. Тащит к ванной ком моего постельного белья.

Уже переоделась. Избавилась от моей футболки, надела шорты и майку. Всё в обтяжку. Прям очень в обтяжку.

С размером ошиблась?

Проходит, не глядя в мою сторону. Запихивает бельё в стиралку, потом – хлопок дверцы барабана, щёлканье кнопок.

– Ты справишься? – кричу из гостиной.

– Будем считать, что я этого не слышала, – язвит она из ванной.

Понятно. Самостоятельная.

Возвращаюсь к Викиным фоткам. Ставлю реакцию – огонь. Увеличиваю последнюю. Ну да, красивая. Ну да, горячая. Ну да...

– Чёрт, забыла! – выпаливает вдруг Лиза и несётся в спальню.

Через мгновение – обратно. Потом – рывок, щелчок и... тишина. Нехорошая такая тишина.

Вижу из гостиной, как Лиза застывает перед машинкой. Потом начинает жать на все кнопки подряд.

– Эй, что ты делаешь?

Не отвечает, жмёт дальше. Поднимаюсь, иду к ней. На полпути слышу – вода. Журчит, льётся, хлещет на кафель.

Она дёрнула дверцу барабана. Та не открылась, но замок отщёлкнулся, и образовалась щель, в которую теперь хлещет вода – горячая, мыльная. Прямо на пол. Лиза пытается захлопнуть обратно, давит двумя руками – не идёт, замок заклинило.

– Отойди!

Оттаскиваю её и пинком вбиваю дверцу на место. Щёлкает замок, вода перестаёт литься. Но на полу уже озеро. Машинка гудит, потом хрюкает. Табло мигает и гаснет.

Бля, сдохла!

– Я просто забыла положить... – голос у Лизы тонкий, виноватый. – Думала, она ещё не начала стирать.

В руке держит кружевной комок. Походу, трусики её. Их забыла положить.

Стою, раздувая ноздри. Не знаю, что сказать.

Злюсь, да. Но... Трусики эти на её ладони и виноватый взгляд... Они творят с моим телом весьма странные вещи. Непозволительные спецэффекты.

Рыжая делает шаг назад, и её нога вдруг скользит по мокрому кафелю. Глаза испуганно распахиваются, руки хватают воздух. Перехватываю её и, подхватив под бёдра, сажаю на стиральную машину. А потом – не отхожу.

Она охает. А я стою, вклинившись между её коленей. Ладони на корпусе машинки по обе стороны от её бёдер. Лицо – прямо перед её лицом. Рыжие пряди обрамляют его, огромные зелёные глаза ошарашенно смотрят на меня, дыхание частое.

Она не дёргается, не огрызается. Кажется, впервые за весь день воспринимает меня адекватно. Понимая, что я могу быть не слишком добрым, если что.

– Прости, – выдыхает напротив моего рта.

– Я очень надеюсь, – рычу ей в губы, – что готовишь ты не так, как стираешь.

Зрачки её расширяются. Чувствую, как вздрагивают её колени по бокам от моих бёдер.

– Отойди, – шепчет.

– Скажи «пожалуйста».

– Отойди, пожалуйста, Феликс.

Отхожу. Она соскакивает с машинки, чуть не поскользнувшись снова, хватается за дверной косяк и вылетает из ванной. Через пару секунд хлопает дверь спальни.

Стою в луже в мокрых носках, в убитой ванной с убитой стиралкой. И ловлю себя на том, что улыбаюсь.