21

Я дернулась, затрепыхалась в его руках, стараясь вырваться. Но не тут-то было. Стальная хватка сжималась, лишая последних сил. Всем своим существом я чувствовала опасность, в голове в панике метались мысли. Что хочет сделать со мной этот маг? Зачем ему нужно, чтоб я добровольно возложила руки на шар? А ему точно нужно, иначе-то он просто применил бы темную магию. И что ждет меня за непослушание?

Маг злобно встряхнул меня, так что лязгнули зубы, в глазах потемнело, и я с ужасом поняла, что сейчас потеряю сознание…

Дверь с грохотом распахнулась: на пороге стоял король. Он сверкал глазами и явно был в бешенстве. Ну вот, мало тут было одного сумасшедшего, теперь второй пожаловал.

– Что она здесь делает? – прогремел он.

Маг мгновенно выпустил мои плечи и попятился, я покачнулась, окончательно приходя в себя, и тоже сделала шаг назад. Потому что испугалась. Странно было бы не испугаться… В этот момент король был воистину страшен. Я легко могла бы себе представить, что в следующую секунду он испепелит всех присутствующих одним лишь взглядом. А если вспомнить, что это темный, обладающий магией… От возникшей перед глазами картинки стало еще страшнее. Мне захотелось забиться куда-нибудь в угол и сделаться невидимой. О, боги, да лучше я б в обморок упала…

– Н-н-но эт-то же н-новая девушка… Об-бычная процедура. Ис-с-следования… – залепетал маг, бледнея на глазах.

Он был в таком смятении, что я сразу поняла: королевский гнев обращен не на меня, а на него.

– Довольно! После поговорим, – холодно сказал король, но было видно, что он в ярости. – Не смей даже смотреть в ее сторону!

Король приблизился, схватил меня за руку и вытащил из комнаты. Он размашисто шагал по коридору, я едва успевала за ним. Что-то здесь становится добрым обычаем – таскать меня туда-сюда. А я ничего не могу с этим сделать. Хоть бы понять, что происходит…

Долетев таким образом до моей комнаты, король отворил дверь и практически втолкнул меня внутрь. Видно было, что он все еще клокочет от ярости.

Вот уж совсем непонятно, я-то чем не угодила? Пусть со своими слугами сначала разберется! Не сама же я, в конце концов, рвалась к этому магу! Меня вообще до сих пор трясет!

Обида и только что пережитый страх неожиданно встали в горле большим колючим комком, я отвернулась и прислонилась к стене, мечтая как можно скорее услышать стук закрывающейся двери.

Я думала, король оставит меня здесь и пойдет по своим государственным делам – щупать девственниц, объявлять и прекращать войны, казнить нерадивых магов – что там его сейчас может развлечь?

Но он и не собирался меня оставлять. Вошел следом и задвинул засов.

Не дав мне опомниться или сказать хоть слово, король с силой прижал меня к стене и навис надо мной. Сердце тут же рухнуло вниз и замерло, моментально стало жарко. Я подняла голову, и его глаза оказались напротив моих. Они горели странным огнем, от которого становилось страшно. И чем дольше я в них смотрела, тем больше слабела в его руках.

Если ему все еще кажется, что он меня не касается, то он ошибается. Но, что-то мне подсказывало, что сейчас неподходящий момент для разговоров об этом.

– Вы не должны никуда и ни с кем ходить, – сказал он, склонив свое лицо так низко, что мое и его дыхание смешались, отчего в животе сладко заныло, а вся кожа покрылась мурашками. – Никто не смеет к вам приближаться!

Он дышал часто и коротко, ноздри его раздувались. Казалось – еще немного и он задохнется. Я не понимала, отчего он злится – так. Неужели было нарушено какое-то правило?

– Но… Я и не хотела… Никуда идти… – пробормотала я, тщетно пытаясь отвести взгляд. Потому что если я его не отведу…То сама задохнусь…пожалуй… – Пришел этот ваш… со шрамом и велел мне пойти… Я не знала…

Боги! И зачем только я оправдываюсь? Король в гневе. Он не слышит ничего, кроме собственной ярости.

– Никто здесь не может говорить вам, куда идти, никто, кроме меня!

И снова он сказал какую-то глупость. А как же девушки-служанки и это вот «его величество ждет вас в библиотеке, давайте наряжаться…»?

В любой другой момент я бы не преминула напомнить ему о его оплошности, но какое-то внутреннее чутье подсказывало, что сейчас этого говорить нельзя. Ничего сейчас говорить нельзя.

Но я все-таки сказала:

– Вы так обеспокоены? Мне грозила опасность?

– Какая опасность вам может грозить в моем замке? – раздраженно бросил король. Но вот уверенности в его голосе не было.

Он молча смотрел мне в глаза. Этот взгляд пронизывал, прожигал, завораживал… Словно им король касался там, глубоко внутри, чего-то сокровенного, так, будто только он один имел на это право… Мне было тесно в объятиях, я почти задыхалась.

– Поцелуйте меня, – велел король.

Это было так неожиданно, что я застыла. И снова промелькнула мысль, что держать свое обещание он не собирается. Впрочем, это ведь не он будет касаться меня, а я его.

Буду? Да ни за что!

– Ну же!

В его голосе нетерпение. И уверенность в том, что я не откажу.

А разве я могу отказать? Я же имею дело с темным! Нет, я бы, конечно, с легкостью противостояла его обаянию, но разве могу я противостоять магии? Не могу…

Я зачарованно потянулась губами к его губам, чувствуя, как сумасшедше колотится сердце. Приникла осторожно, словно пробуя на вкус… Его губы были упругие и нежные, такие приятные, что голова моментально закружилась, по телу растеклась странная слабость, и сладко вспыхнуло внутри. Отрываться не хотелось… Хотелось стоять вот так вот бесконечно долго, и трогать губы губами, и пьянеть от их упоительной гладкости, от неуловимого запаха яблок, чувствуя как каждое прикосновение рассыпается искрами в животе.

Король хрипло выдохнул и слегка отстранился, я невольно потянулась следом, всхлипнув от невыносимого чувства потери. И этот мой еле слышный всхлип словно послужил сигналом к началу.

Его рот смял мои губы в жарком, неистовом поцелуе. Бесстыдном, жадном, глубоком… Безумно возбуждающем. Будто волной штормовой накрыло с головой, поволокло в темный омут, где нет ничего, кроме влажных требовательных губ, дразнящего языка, горячего дыхания на щеке, от которого плавилась кожа. Внизу живота сладко пульсировало, вспыхивало колючими искрами, в висках грохотала кровь. Он целовал меня так, что ноги подкашивались. Так, что нечем было дышать. Так, словно брал меня прямо сейчас, делал своей собственностью, присваивал. Я обмякла в его руках, смирившись с тем, что произойдет дальше. Почти желая того, что произойдет… Да нет, не почти.

Не в силах больше противиться желанию, я ответила на поцелуй. Теперь уже не король прижимал меня к стене – я прильнула к нему, обхватив руками, с томительным стыдом предвкушая, что будет дальше.

Но я ошибалась.

Он оторвался от меня, отодвинулся и уткнулся лбом в стену, хрипло и коротко дыша, словно каждый вздох доставлял ему нестерпимую боль. Его плечи подрагивали, бока ходили ходуном.

– Нынче ночью вы будете у меня в опочивальне, – через какое-то время сказал король. – Служанка приведет вас. И запомните, вы не можете ни с кем говорить, кроме нее, никуда ни с кем уходить. Вы здесь только для меня.

Король ушел, а я, едва держась на ногах, побрела к кровати и обессиленно рухнула на нее.