43

Таким королевский дворец я не видела. Нарядно, шумно и многолюдно. Ароматы духов, блеск драгоценностей, яркий свет, звуки оркестра. И платья, платья, платья… Словно лучшие портнихи королевства устроили тут состязание в мастерстве.

Я вернулась во дворец… Но на самом деле вернуться куда-то невозможно. Если даже дом Лаорра стал для меня другим, то это место – и подавно.

Молчаливая строгость коридоров, аскетичное убранство, немного зловещая тишина… Куда все это делось? Почему теперь стало похоже на цирковой балаган? Только вместо акробатов и клоунов – расфуфыренные дамы и их расфуфыренные кавалеры.

Темные.

В этом обществе я чувствовала себя не слишком уютно. Любой человек, появляясь там, где полным-полно темных, будет не в своей тарелке.

Впервые за долгое время я встретилась с сестрами Лаорра. Пока мы не виделись, они изменились, еще больше повзрослели. Теперь узнать в них тех милых девчонок, с которыми мы когда-то делились секретами и сообща шалили, было и вовсе невозможно. На меня девушки смотрели с прохладным любопытством и настороженностью.

На лицах отчетливо читалось: они бы с удовольствием расспросили меня обо всем, что случилось. Ведь это так загадочно, а главное – связано с королем. Но расспрашивать не станут.

Кто знает, какие тайны могут всплыть, и как это отразится на репутации фамилии! А ведь им как раз выходить замуж, и уже подыскиваются достойные партии. Стоит ли говорить, что какая-нибудь пикантная история, выплывшая на поверхность, запросто может сделать эти партии не такими уж достойными.

Я старалась держаться в тени, спрятавшись за широкими плечами Лаорра. И мне это удавалось. По большому счету никому до меня не было дела, так что я просто стояла и украдкой разглядывая гостей. Яркие, красивые, уверенные в себе. Но, как и многие другие в этом зале, я ждала появления короля.

И король явился.

На этот раз при полном параде, блеске и сиянии. Царственная осанка, гордо вздернутый подбородок, надменный взгляд, в котором собрались все зимние льды за несколько лет. Мое сердце затрепыхалось, как птица в клетке, ноги ослабли, и я пожалела, что нет рядом руки, на которую можно опереться.

Я со сладкой болью в сердце смотрела на короля и… И не видела в этом надменном блестящем аристократе того, кто делил со мной ночи, того, кто думая, что я не слышу, говорил о своей любви.

Король лишь едва качнул головой, пока подданные склонялись в нижайших поклонах, а потом, кажется, в нарушение всякого этикета прямиком подошел к Лаорру и тепло его поприветствовал.

– Я рад видеть вас, дорогой Лаорр, снова в своем дворце. Надеюсь, эта встреча положит начало долгому и выгодному сотрудничеству и пойдет на пользу не только нам с вами, но и всей нашей стране.

Лаорр ответил ему что-то в том же духе – напыщенно и оптимистично, но сдержанно. Король почтительно поцеловал руку Мираи, по мне же лишь скользнул равнодушным взглядом, словно меня здесь и не было.

– Есть целый ряд вопросов, – обратился он снова к Лаорру, – которые мы могли бы обсудить ко взаимной выгоде, но сегодня у нас веселье, а дела лучше решать по утрам, когда мысли светлы и прозрачны. Приглашаю вас на королевское кофепитие послезавтра с утра. Этот напиток чрезвычайно бодрит, – сказал он, заставив меня вспыхнуть до кончиков ушей.

Я вспомнила о нашем с ним кофепитии. В то самое утро, когда я только явилась во дворец и стала его пленницей. Когда мое тело помнило его ночные касания, а он обманом вытащил у меня самые пикантные признания.

Я ожидала, что король хотя бы в этот момент бросит на меня пусть даже мимолетный взгляд, давая понять, что помнит, скучает, что я для него хоть что-нибудь значу. Или же на его лице промелькнет мечтательное выражение. Да хоть бы уголок губ дрогнет.

Я вглядывалась, поедала его глазами, но нет.

То ли слово «кофепитие» и вправду не вызывает у него никаких воспоминаний, то ли он твердо решил, что переглядываться со мной не станет.

Мое сердце, которое только что взволновано трепыхалось, кажется, и вовсе перестало биться.

Если мне и суждено было получить ответы на все свои вопросы, я их получила. За весь вечер король не взглянул на меня ни разу.

Зато на первый же танец пригласил сестру Лаорра, ту самую, которая сходила по нему с ума и засыпала с его портретом даже тогда, когда в нашей семье королевское имя было под запретом.

Я смотрела на ее восторженное личико, ошалевшие от счастья глаза, смотрела на улыбку короля, теперь уже вовсе не ледяную, и его взгляд, живой и заинтересованный. Слишком уж похожий на тот, которым когда-то он одаривал меня.

И как-то само собой подумалось: а ведь сестра Лаорра – отличная партия для короля. Разве есть лучший способ укрепить дружбу и сотрудничество между двумя семьями, чем объединить их хорошим крепким браком? И пусть Лаорр все еще хмурится и смотрит на короля с недоверием, он будет вынужден принять этот союз, потому что лучшей партии уж точно не найти: если даже король не хорош, то кто будет хорош?

Все эти грустные мысли крутились у меня в голове до самого конца бала, до тех пор, пока мы с Лаорром и Мираей не покинули королевский дворец.

Я до последнего момента ждала, что ко мне подойдет кто-нибудь из обслуги, хоть бы и тот самый, с обезображенным лицом, или уже знакомый мне королевский маг, осторожно передаст записку, или даже отведет в какой-то закуток королевского дворца, где появится сам король, и мы сможем тайком переброситься парой слов.

А ведь я почти была уверена, что все это король придумал лишь для того, чтобы со мной увидеться! Это вызывало у меня сладкий ужас, когда я ехала сюда. Какая наивность! Как же я ошибалась!

Там, где есть большая политика, нет места чувствам. Да и были ли эти чувства вовсе?

Вернувшись в замок Лаорра, я сказалась больной и уставшей, заперлась в своей комнате.

Я с ненавистью сдирала с себя роскошное платье, торопясь и разрывая тончайшее кружево. Какое платье на меня ни нацепи, в компании темных я всегда буду не более чем ряженым пугалом. Человечка, которая по нелепой прихоти судьбы не подносит кушанья, а стоит рядом с аристократами.

Я упала на кровать и разрыдалась. Сквозь слезы я слышала, как кто-то стучится в мою дверь. Я не сомневалась, что это Мирая пришла меня утешить. Я знала, что ее слова будут искренними, и что, когда она смотрит на мои страдания, ее сердце разрывается не меньше, чем мое. Но видеть ее не хотела.

Мирая – моя сестра, я люблю ее. Но она тоже часть того мира, куда мне дорога заказана.

Когда, обессилев от слез, я засыпала, последней моей мыслью было: надо обязательно попросить, чтобы дату нашей с Саймором свадьбы назначили, как можно скорее.

Избавиться от иллюзий и жить той жизнью, что мне предназначена. Разве может быть что-то правильнее?