Пролог

Амелия Андер

Германия встретила меня пасмурным утром, где серое небо сливается с холодным воздухом, пронизывающим до костей. Первые шаги по земле чужой, незнакомой и в то же время такой близкой, словно я искала её всю жизнь, приносили неописуемое волнение. В аэропорту шум и спешка людей, но внутри меня царила тишина, будто время остановилось, и каждое дыхание было наполнено ожиданием.

Город казался ледяным и строгим, словно отражал то, что происходит внутри меня – смесь тревоги и надежды, страха и решимости. Здесь, среди чужих лиц и вывесок на незнакомом языке, я шла навстречу тому, кого никогда не знала, но чья тень всегда жила в моём сердце. Это стало началом моего пути, вызовом, который я приняла, несмотря ни на что.

Назар больше не писал и не звонил… Но я всё время думала о нём. Думала о том, что могло бы быть, если бы нам с ним повезло чуть больше, и мы встретились раньше них с Никой. Всё же я в него влюбилась. Влюбилась сильно и безвозвратно. Поэтому в другой стране мне было чуточку легче, ведь это значило, что я точно не увижу объект своих страданий здесь… И старые раны не будут кровоточить. Тем более, у меня в жизни было и много других болезненных нерешенных вопросов.

Каждый шаг приближал меня к правде, к человеку, имя которого я произносила впервые вслух. Алекс – мой отец. И пусть холодный ветер играл с моими волосами, я чувствовала, что внутри меня загорается что-то новое, что-то живое… Надежда, что теперь всё будет иначе.

Что я не просто сирота. Никому не нужная девочка из семьи Андреевых… Тех, кого я даже не знаю. Единственная в своём роде.

Я – Андер. Настоящая…

Я никогда не думала о своей фамилии как о чем-то большем, чем просто набор звуков, которым меня называли всю жизнь. Но тогда, словно вдруг вынырнув из глубокой тьмы, пришла правда…

Глубоко внутри щемило чувство нового открытия и одновременно смятения. Всё то, что казалось привычным, теперь обрело иную форму – фамилия стала ключом к моему прошлому, к тому, кем я была и кем могу стать.

Я – Андер... В этом слове живут поколения, забытые истории и тайны, которые теперь зовут меня узнать их.

Первое впечатление об отце было таким, каким я его и рисовала…

Незнакомым, но близким. Безумно волнующим, но приятным. Одним из самых важных в моей жизни. Тогда он притянул меня среди толпы людей, узнав за секунды… И я узнала его по одному только взгляду.

– С ума сойти, как ты на неё похожа… – прошептал он болезненно. Настолько, что и у меня внутри всё затрепетало…

Мне кажется, это была та связь, которая либо была дана с рождения, либо образовалась прямо там… На том самом месте. Неразрывная и такая невероятная. Высокий, сильный с каштановыми волосами и карими глазами, отец сразу же перенял у меня сумку и крепко взял за руку, потянув за собой в сторону машины… Которая, естественно, оказалась люксовой. Я даже немного растерялась.

Потому что единственный человек, который до этого ассоциировался у меня с подобной роскошью, по иронии судьбы оказался и тем, кто воткнул мне нож прямо в сердце.

Пока мы с отцом ехали до дома, он спрашивал меня о том, как я долетела, не замёрзла ли и хочу ли поспать после перелёта… И я чувствовала в этом всём совершенно непривычную, такую давно забытую заботу, которая раньше исходила лишь от моей любимой мамочки…

Никаких команд, упрёков и грубости. Никакого осуждающего взгляда, которым меня каждый день награждала тётка. Ничего из этого… Я будто в момент сбросила с себя оковы…

А сейчас, спустя почти два месяца связи с отцом, я стою у окна того самого дома в Германии, в котором я, оказывается, была уже будучи в животе у мамы… Совсем крошечной. Наблюдая, как город медленно просыпается в серых утренних сумерках. В каждом звуке улицы я ищу отражение себя, пытаюсь понять, как одно имя может изменить взгляд на мир и на ту, кто я есть на самом деле. Андер – теперь это не просто фамилия. Это мой мост к тому, что было скрыто, и началу того, что ещё предстоит открыть.

Мне нужно возвращаться обратно, чтобы доучиться. Но вместе с тем, я точно знаю, что у меня есть отец. Родной человек, готовый всегда помочь. Которому я действительно нужна… Именно я, а не бумажки, которые за меня причитались…

– Ещё прилетай обязательно… Я очень буду рад, дочь…

– Спасибо, что… Так принял и вообще. За всё, – обнимаю отца искренне. Ощущаю от него что-то большее, чем поддержка и забота. Или же даже любовь.

Я многое узнала, когда прилетела сюда к нему.

Отец – это слово, которое звучит во мне словно эхо чужой памяти. Я не знала его настоящего лица, не держала никогда за руку, не слышала его голоса прежде. Всё, что я знала, это рассказы тётки о том, что он бросил маму и сказал, что я не нужна ему. Эта правда казалась непреложной, а боль была постоянным спутником моей жизни.

Но сейчас, когда я думаю о нём, перед глазами мелькает образ мужчины строгого и закрытого, будто вырезанного из камня. Он работает в службе безопасности другой страны. Человек, чья жизнь покрыта тайнами и загадками, чьё лицо скрыто за маской долга и риска. Может, именно поэтому его мир – всегда прочерченная грань между близостью и отчуждённостью, где чувства прячутся за строгими приказами и молчанием.

Я пытаюсь понять его, пытаюсь найти во всём этом холоде отблеск того, кто мог бы быть отцом. Не просто тенью прошлого, а живым человеком с ошибками и мечтами. Но пока что остаюсь здесь, на грани между правдой и вымыслом, между близким незнакомцем и тем, кого так долго мне запрещали знать.

Он ведь даже не мог выехать отсюда, чтобы просто попытаться. И это больно. Если бы я знала раньше, я бы всё отдала, чтобы найти его самостоятельно…

Этот дом, как уверяет отец, обитель воспоминаний о маме. И здесь, зная всю правду о их расставании, о том, как подло и болезненно их разлучили тогда… Восемнадцать с лишним лет назад, я с горечью впитываю атмосферу тоски и безнадёжности.

Он стоит немного в стороне от шумной улицы, словно выцветшая фотография из забытых альбомов. Его серые стены плотно обнимает густой плющ, который ловит последние лучи осеннего солнца. Вокруг царит тишина – редкая и непривычная, будто пространство сдерживает дыхание, готовясь выдать все тайны…

Здесь нет той самой военной чёткости, присущей характеру моего отца. Потому что так постаралась мама. И он ничего не трогал в тех пор, потому что любил её, несмотря ни на что…

Хотя тепла здесь я тоже не чувствую, к сожалению. Ведь когда она уходила, она забрала его с собой. А он посвятил всё своё время карьере, даже не догадываясь о том, что у него появилась я…

Теперь он провождает меня обратно в аэропорт.

С личной картой, на которой сейчас лежит моё так называемое наследство. С перспективами, которые виднеются на горизонте. И с чётким осознанием, что я не брошена. Не забыта… И не оставлена своими корнями. Напротив… Они всегда ждут меня здесь.

Я уже не плачу. Знаю, что мне придётся встретиться с Назаром снова. И контактировать. Знаю, что моя жизнь так или иначе будет пересекаться с ними. Надеюсь, у них всё хорошо. Надеюсь, он всё же будет принимать участие в жизни своего ребёнка – моего племянника, потому что, если нет, то я очень огорчусь этому факту…

Единственный человек, с которым я всё это время общалась – Мир. Конечно, он очень скучает по мне. Переживает и волнуется. Как и я за него. Но выбора у меня не было, впрочем, как и сейчас…

Я сажусь в кресло самолёта, сердце стучит ровно и тяжело одновременно. За иллюминатором мир постепенно уходит прочь – грани между прошлым и будущим размываются, оставляя лишь ожидание неизведанного. Возвращение домой – это не просто путь, это новый рассвет, новый лист, на котором ещё не написана ни одна строка моей жизни. Моей новой жизни… Той, которая ещё только начинается.

Не той, в которой я была официанткой, удобной племянницей или просто нищенкой. А той, в которой я смогу проявить себя настоящую и живую.

Облака под крылом словно барьеры, которые я пересекаю, чтобы встретиться с самой собой, с теми возможностями, которые ждут впереди. И внутри меня тихая уверенность, что теперь всё будет иначе.

Жизнь сама несёт меня к перспективам, которые давно зреют в глубине души, к мечтам, которые наконец обретают форму. И когда земля под нами становится всё ближе, я чувствую, как вместе с ней приближается моё настоящее. То, что готово принять меня такой, какая я есть, и подарить мне шанс стать самой собой…

***

Вернувшись, первым делом я снимаю хорошую двухкомнатную квартиру прямо возле своего университета, где я заранее уведомила о почти двухмесячном отсутствии в связи с семейными обстоятельствами. Теперь и у меня такие имеются.

Дом, который я выбрала, стоит на границе молодого студенческого района, словно укрытый от суеты узким позолоченным двором, как я люблю. Свет льётся сюда через большое окно, заливая мягким сиянием просторную комнату, где каждая деталь будто дышит уютом и вниманием. Белые стены, почти прозрачные на рассвете, отражают мечты и планы, которые ещё только начинают проявляться…

В углу располагается небольшой письменный стол, ухоженный и организованный, словно приглашает меня сесть и погрузиться в учёбу после длительного перерыва. Или скорее схватить в руки графический планшет, рисовать на котором уже становится моей отдушиной. Столько изображений мальчика с золотыми волосами и девочки, играющих вместе в футбол. Так глупо… И так болезненно осознавать это… Пол под ногами покрыт тёплым паркетом, на котором играют солнечные лучи, освещая каждый мой шаг. Кухня компактна, но аккуратна, с керамической плитой и полками, где уже стоят свои первые баночки с приправами и ароматами.

Здесь, в этой квартире, пересекаются прошлое и будущее – пространство, где я могу быть собой, строить планы и встречать рассветы с надеждой в сердце. Это мой маленький оплот в море перемен, тихая гавань, в которой начинается новая глава… И я уверена в том, что справлюсь… Пусть не сразу и не без труда, но всё же смогу отыскать в себе силы жить заново…

Очень боюсь встретиться и оказаться лицом к лицу с тем, кто стал болью и любовью в одном флаконе, но очень надеюсь на то, что у меня внутри хоть немного к нему остыло. Всё-таки столько времени прошло… Наверняка, я смогу передавить это в себе.

Первый день в университете, словно погружение под воду, если честно… В том случае, когда не умеешь плавать и плохо задерживаешь дыхание. Мне страшно… Я не хочу видеть ни Федченко, ни Русанову. Никого из них… Признаюсь, кроме преподавателей я вообще не хочу никого знать. Пусть это и звучит очень асоциально.

Когда прихожу туда, все пялятся, как и раньше. Но к этому я уже привыкла. Так же, как и к их вечным шушуканьям за спиной и нелесным отзывам обо мне, но потом я вхожу в аудиторию, замечая с облегчением, что Назара нет. Выдыхаю…

Когда Татьяна Алексеевна заходит и видит меня за первым столом, сразу же щёлкает пальцами, привлекая внимание.

– Наконец-то! Андреева… Вы меня до инфаркта все доведёте. Возьмите список вопросов по конференции. Надеюсь, готовились…

Не хочу говорить ей при всех, что сменила фамилию. Потом сообщу. Наедине. Или она сама увидит в новой ведомости.

– Ну… Немного, – бормочу я, ведь думала, что она уже забыла и поставила кого-то другого вместо меня. Только она так убийственно на меня смотрит, поправляя свои очки, что кажется, сейчас спалит дотла. И меня, и всех, кто посмел её расстроить.

– Немного? Думала, что Вы более ответственно отнесётесь к данному…

– Я буду готова, – отрезаю тут же, перебив, и дверь вдруг распахивается вновь… У меня моментально сердце уплывает в пятки. Я дышать перестаю, мазнув его взглядом и сжавшись на месте, словно маленький котёнок.

– Он тоже вернулся, интересно, где они были, – звучит шелест голосов позади меня, и стараюсь не смотреть. Стараюсь не обращать внимания. Хоть и слышу его шаги впереди. Уже рисую то, как он выглядит. Волосы стали короче, но в целом он всё такой же…

– Грек. Надеюсь, там, где Вы прохлаждались, были курсы по юриспруденции, – бросает Татьяна Алексеевна ему с предъявой, и даже не видя его лица, по одному только голосу, уткнувшись глазами в свою тетрадь, я понимаю, что ничего не остыло. Ни на секунду не прошло… А стало только хуже. Ведь грудь разрывает от эмоций…

– Если считать курсами тесную связь с делегацией европейских судебных исполнителей в номере отеля, то… – плюхается он на заднюю парту и усмехается, пока все вокруг хихикают.

– Достаточно… подобные шуточки за стенами аудитории, а восемнадцатого прошу Вас быть готовыми к конференции… Не подведите меня. Всех касается…

Моё сердце вновь разбивается на части…