Глава 31

На мои плечи Родион накидывает подготовленный именно для этого плед, а следом его руки возвращаются на мою талию, крепко удерживая меня на месте.

Мне не холодно, но тело пронизывает дрожью от непередаваемого волнения.

Зачем он так со мной поступает, к чему вся эта напускная романтика, когда он точно не испытывает ко мне любовных чувств?

А я главное, ведусь, так как мое ранее замершее сердце реагирует, потому что он мне правда начинает нравится как парень.

Зачем он так со мной жесток…

– Ты вся дрожишь, хочешь я тебя согрею? – спрашивает он тихо, предварительно наклонившись ко мне.

Находясь на его коленях, мне скорее жарко, чем холодно.

Я не знаю куда деть свои руки, поэтому кладу их на свои бёдра, стараюсь отодвинуться от парня как можно дальше, но он этого сделать не даёт, специально притягивает меня как можно ближе к себе, чтобы я так же ощутила жар его крепкого тела и почувствовала приятный аромат, что от него исходит. Он уже успел сохранится в моей памяти.

– Нет, – отвечаю застенчиво.

– Не люблю слово «нет», мне нужно всегда говорить только «да», – чуть ли не мурчит Родион от удовольствия, начинает тереться своей щетинистой щекой о мою.

– Может, ещё лучше «да, господин»! – отпускаю с сарказмом в голосе.

– Репина, ты такая забавная, – гортанно смеется Родион. – Господином я разрешу тебе меня называть немного позже.

Мне кажется, что я краснею с головы до пят, настолько сильно меня смущает то, куда перетекает наш разговор. Я сама начинаю думать о сексе с ним и меня это одновременно пугает и заводит.

Я никогда не была такой распущенной. Нет, я не монашка, но ранее всегда контролировала свои сексуальные порывы, могла закрыться в себе и отшить любого парня. Но этого… Этого с каждым днём, с каждой встречей отшивать все сложнее и сложнее.

– Ты невыносим, – бурчу я себе под нос и отворачиваю от него голову, чтобы смотреть не на эту прекрасную моську, а на ночной город.

Это не помогает, тем более, когда парень подо мной начинает елозить, пока я не поворачиваюсь к нему обратно.

На свету фонаря его лицо кажется более заострённым и хищным, в глазах пропали привычные смешинки, и он смотрит на меня куда более открыто и проникновенно.

– Как и ты, Ангелин, ты заноза в моем сердце, не даёшь мне покоя ни днём, ни ночью. Причиняешь мне боль, от которой только одно избавление.

– Какое? – шепчу осипшим голосом, уже представляя то, что он собирается сейчас сделать.

– Вот такое…

Резкий рывок и я оказываюсь в его самых крепких объятиях, его руки сжимают настолько сильно, что кости готовы затрещать. Но самое страшное это то, что его губы захватывают в сладко-горький плен мои.

Внутри все переворачивается, тело дрожит с новой силой, и я не сдерживаюсь хватаю его за голову и впиваюсь ногтями в кожу, перебирая мягкие, немного волнистые волосы.

Ммм, какой же это кайф…

Его тёплый язык проникает внутрь и вытворяет неописуемые вещи, от которых приятно начинает сводить низ живота, создавая лёгкую вибрацию.

Это не такой поцелуй, что был у нас раньше. Он более глубокий, откровенный и дерзкий. Грачёв совершенно не стеснятся водить по моему телу руками, трогая все доступные участки, до тех моментов, пока я не пищу ему в рот, предупреждая, что трогать попу и грудь строго запрещено.

Я поражаюсь тому, насколько он наглый.

Сама же не хочу прекращать это приятное безумие, наслаждаясь процессом, теряя счёт времени. Поцелуй кажется вечностью, но когда Грачёв останавливается, то я понимаю, что мне было его недостаточно.

Родион, словно прочитав это в моих глазах, хватает рукой меня за шею и притягивает обратно к себе, терзая мои губы куда более откровенно.

Что творит его проворный язык… Я никогда не думала, что обычный поцелуй может быть таким нежным и грубым, настолько дерзким, что мне становится стыдно за то, что я его позволила.

Только вот остановиться никак не могу, разрешаю ему властвовать, показывать мне все грани страсти. Утопаю в его тепле. В нем. В своих к нему чувствах.

Ещё и ещё. Бесконечно долго и невыносимо мало. Хочу большего. Сама не понимаю, чего именно. Хочу, чтобы целовал не только губы, но и шею, ключицы, грудь… Хочу набраться смелости и целовать так же в ответ!

И когда он успел опустить свои мокрые губы на мою шею, словно прочитав мои откровенные мысли.

Э, нет.

Все это пора прекращать, потому что в моей голове полная каша, потому что я полностью потеряла контроль. Только вот не успеваю возмутиться, потому что как только из моего рта вырывается первый звук, то он быстро его заглушает, словно знает, что я собираюсь его остановить.

Дышать становится нечем, мышцы лица начинают сводить, но мы продолжаем пробовать друг друга, как изголодавшиеся звери.

Поцелуи, что были у меня другими парнями, ничто, абсолютный ноль, как если бы их не было никогда, и я досталась ему нетронутой.

Грачев умеет порабощать, в каждом его движении и прикосновении ощущается власть, ему сложно сопротивляться, сложно взять инициативу, потому что он всячески показывает, кто здесь главный.

Это ощущается на низменном уровне инстинктов. Меня это устраивает, но поцелуй заканчивается только тогда, когда именно он этого пожелал, потому что все мои попытки отстраниться он уничтожал на корню.

Его большая, грубая рука поглаживает мою щеку, а глаза цвета крепкого виски завораживают, не дают мне разумно мыслить.

Тихий шёпот в моей голове предупреждает о возможной опасности потерять в эту ночь свою невинность, и я пытаюсь его заглушить.

Мне не нужны напоминания о том, что этого делать ни в коем случае не нужно, как бы сильно не было мое желание распрощаться, наконец, с этой девственностью. Он не тот парень. Не тот, кто мне нужен на самом деле, но для чего-то мы все начали общаться… Надеюсь, это все не закончится моими разбитыми надеждами.

– Мы можем поехать ко мне, Ангелин, – шёпотом произносит он, оставляя на уголке моих губ мягкий поцелуй, – я открою вино и…

– Я не хочу, – перебиваю Родиона, даже не подумав.

Я так и знала, что он это предложит. Не просто так он позвал меня в шикарный ресторан и привёз на это место.

Хотел навешать лапши на уши. Это же очевидно.

Внутри у меня все леденеет. Но я твёрдо уверена в своём решении ему сопротивляться до последнего.

Да, это, несомненно, был самый лучший вечер в моей жизни, но на этом, я думаю, нам нужно закончить. Пусть найдёт себе другую девушку для развлечения.

– Гель… Блять… – ругается он, положив свою голову на мое плечо, стараясь выровнять тяжелое дыхание. Спустя около минуты молчания он убирает от меня руки, чтобы я могла встать. – Ладно, это твоё решение, и я его принимаю. Поехали, я отвезу тебя домой.

Почему-то мне становится очень грустно, хотя я же сама сказала ему нет, тогда откуда взялась эта печаль? Не понимаю.

В машине мы не разговариваем, Грачёв набирает дикую скорость, но я ему ничего не говорю. Чем быстрее я окажусь дома, тем лучше для нас обоих.

Почти на подъезде к моему двору у Родиона звонит телефон и судя по быстрому разговору его позвали в клуб, в который он, конечно же, согласился пойти.

Горько усмехаюсь.

Да, этого парня ничего не исправит. Главное, чтобы не приходил ко мне по ночам.

Родион останавливает машину у моего подъезда, и я все же не сдерживаюсь и спрашиваю:

– Ты поедешь гулять?

Грачёв кидает на меня любопытный взгляд и приподнимает бровь вверх, как бы показывая мне, что я задала очень глупый вопрос.

– А ты ревнуешь? Я могу остаться с тобой на всю ночь.

Другого от него и не стоило ожидать.

– Эти манипуляции со мной не проходят, – отвечаю ему немного грубо, дёргая за ручку двери и на выходе говорю: – Хорошего тебя вечера.

– Ангелин…

Захлопываю дверь и быстрым шагом иду к подъезду, не оборачиваясь назад.

Как только оказываюсь дома, то даже, не снимая обуви, скатываюсь по стенке на пол, закрывая лицо руками.

Дышу часто-часто.

Я такая слабая с ним. Такая беззащитная. Мямля, тряпка! Как я могла позволить себя снова целовать, как я могла позволить себе надеяться на что-то большее, я уже почти была готова раздвинуть перед, по сути незнакомым парнем, с которым у меня нет никаких отношений, ноги.

Это ненормально. Все эти мои чувства к Грачеву. Никогда такого не испытывала. И больше испытывать не желаю!

Все. Тема с этим парнем для меня закрыта. Плевать, что будет тяжело, но я всеми силами постараюсь сделать так, чтобы мое сердце вновь стало ему недоступным.