Глава 7

В последнее время Айпери казалось, что за ней кто-то следит, но она отмела эту мысль. Кому она нужна? Была бы её семья богата, а так её даже для выкупа не станут красть. Родителям девушка не решилась рассказать, подумав, что ей это показалось. В один из дней она собралась к подруге. Дарина была её одноклассницей и жила на соседней улице. – Долго не задерживайся. Чтобы в половину девятого была дома, – крикнула вслед мама. Она совершеннолетняя, но родители до сих пор считали, что нужно возвращаться от подруг не позднее определённого времени. Сёстры вообще с восьми вечера сидели дома. Подруга встретила во дворе, она помогала матери в огороде и уже заканчивала. Они поздоровались и Дарина повела в беседку. По дороге она помыла руки под уличным краном. – Чай будешь? – спросила подруга вежливо. – Не хочу ничего, спасибо. У меня и настроения нет совсем, – Айпери плюхнулась на лавочку. – Что случилось, опять с родителями поссорилась? – Дарина села рядом. – Экзамены мои ничего не стоят, хоть я их сдала на отлично. Отец так и не отпустил меня на учёбу в столицу. Мама с ним согласна. Или я иду в местный колледж на продавца, или в соседний город папа возить будет, там можно на медсестру выучиться. Я врачом стать мечтала и думала, они меня поддержат. Без денег никуда не уедешь. Бабушка тоже помочь отказалась, заявила, чтобы я с родителями разбиралась. – А я подала документы в местный колледж на парикмахера. Мне проще я мечтала стричь людей и делать девушкам красивые причёски. Твои родители не правы, но кто нас слушать станет? – Зато брату на учёбу уже сейчас копят, хотя ему всего двенадцать лет. Несправедливо, почему мужчинам можно больше, – вздохнула Айпери. – Хах, это же мужчины, – Дарина приблизилась и стала шептать. – Мой двоюродный брат Казбек уехал на заработки в другую страну и завёл там себе вторую семью. Та женщина даже ребёнка ему родила. Родня не торопится осуждать. Жена его молчит, смирилась со всем. Куда она пойдёт с двумя детьми? Казбек деньги исправно высылает. Видимо, зарабатывает хорошо, раз может две семьи обеспечить. – Что за гордость у этой женщины? Я бы никогда не стала второй женой. Это же незаконный брак получается, их не распишут. Жить можно, но я бы сказала, что она Казбеку любовница, а не жена, – скривилась Айпери. – У некоторых так между ног свербит, что они любому мужику в постели рады, лишь бы регулярно вставлял. Возможно, она из таких дамочек, – пожала плечами Дарина. – Фу, прекрати об этом говорить. Мама тоже в последнее время заладила, что долг причиной девушки выйти замуж, ублажать супруга в постели и рожать ему детей. Нурлан тут ещё сообщил, что собирает денег на калым и свататься придёт. Папа уже сейчас готов с их семьёй договориться о свадьбе. Не хочу рано замуж, я учиться планировала. Неси чай, от нервов даже в горле пересохло. – Пошли в мою комнату. Я такое в интернете нашла, покажу тебе, – улыбнулась Дарина. Оказалось, подруга нашла какой-то интересный фильм из двух серий, и Айпери задержалась у неё немного. На улице уже начало сереть небо, когда она выбежала за калитку и быстрым шагом пошла домой. Мама точно мокрым полотенцем ударит за опоздание. Родители её не били, но один раз перепало. Она шла по тротуару, в это время по дороге машины проезжали редко. В их посёлке не было клуба, как в крупных городах. Парни если и гуляли до позднего вечера, то обычно сидели у кого-то во дворе. Визг тормозов. Айпери едва успела отпрыгнуть в сторону, когда дорогая иномарка резко остановилась рядом. Парковаться здесь было разрешено, да и магазин близко – вроде ничего подозрительного. Но девушка всё равно недовольно скосила глаза на блестящий кузов и уже хотела пройти мимо, как вдруг… Дверь распахнулась, к ней подбежал мужчина, сильные руки грубо схватили её, подняли в воздух и швырнули на заднее сиденье. – Помогите! Что вам от меня надо?! – закричала Айпери, но чья-то ладонь резко прижалась к её рту. – Тихо. Сиди смирно – и всё будет хорошо, – раздался спокойный женский голос. Затем, обращаясь к водителю, она добавила: – Поехали, Улан. Машина рванула с места, и Айпери откинуло на кожаном сиденье. Женщина убрала руку, и девушка, наконец, смогла разглядеть свою похитительницу. Высокая, статная, с холодными глазами и идеальным макияжем. Лет за пятьдесят, но выглядела так, словно время боялось её тронуть. Дорогие украшения, идеально подобранный костюм – всё кричало о деньгах и власти. – Что вам от меня надо? Куда вы меня везёте?! – голос Айпери дрожал. – Ты украдена, проведёшь ночь в нашем доме, – равнодушно ответила женщина. Ледяной ужас сковал тело Айпери. Она понимала, что это значит. Ночь в чужом доме – позор. После этого её заставят выйти замуж за того, для кого её похитили. – Нет! Отпустите! Я выпрыгну! – она дёрнула ручку двери, но та была заблокирована. – Ещё слово – и поедешь в багажнике, – резко оборвала её незнакомка. – Кража невест запрещена! Вас посадят! – всхлипывая, проговорила Айпери. Женщина рассмеялась – холодно, без тени веселья. – Нашла кого сажать, – её смех поддержал водитель. Айпери сжалась. Они уже выехали за пределы посёлка, и вокруг темнели бесконечные поля. Кто этот мужчина за рулём? А вдруг это и есть её «жених»? От одной мысли её затрясло, хотя на улице стоял летний зной. Проклятое везение. Задержалась у подруги, не успела вернуться до темноты. Теперь мать будет рвать на себе волосы от беспокойства. Лучше бы отхлестала её полотенцем, чем вот это. Что-то было не так. Обычно невест крали мужчины – жених с друзьями или роднёй. Почему здесь женщина? – Кто вы? – прошептала Айпери. – Зухра Алиевна. Мать твоего будущего мужа. – Голос звучал, как сталь. – Веди себя прилично – и всё будет хорошо. Но если попробуешь сбежать… – она многозначительно замолчала, и угроза повисла в воздухе. – Я не хочу замуж! Я подала документы в институт! – слёзы катились по щекам. – Забудь. Тебе теперь дети нужны, а не диплом, – отрезала Зухра. Пока та смотрела в окно, Айпери украдкой сунула руку в сумку. Телефон! Она едва успела набрать маму. – Айпери, где ты?! – раздался взволнованный голос. – Мам, меня… Телефон вырвали из рук. – Завтра получите адрес. Не вздумайте идти в милицию – калым будет щедрым. С вашей дочерью всё в порядке, – Зухра выключила телефон и бросила в свою сумку. – А что с местными? – спросила она у водителя. – Мой друг работает здесь в милиции. Заявление о пропаже не примут сутки. У нас есть время договориться с её роднёй. – Отлично. Деньги всё решают, – усмехнулась Зухра. Айпери похолодела. Если у них такие связи, значит, шансов попросить помощи у неё нет. Остаётся только надеяться, что родители не отдадут и заберут домой. Стало понятно, что умолять бесполезно, криками тоже ничего не добьёшься, ведь окна автомобиля закрыты и проезжающие машины её не услышат. В салоне работал кондиционер, что дополнительно подтверждало состояние Зухры и её семьи. Даже её отец, который неплохо зарабатывал, не мог позволить себе такое авто. Айпери отвернулась к окну, по щекам катились слёзы. Мечты об институте развеялись как дым. Теперь вся надежда на родителей, чтобы пожалели и не отдали незнакомым людям. Через какое-то время подъехали к особняку. Айпери выпучила глаза и даже икнула, когда её выволокли из салона. Высоченный забор. Калитка с кодовым домофоном. Домик охраны. Сам особняк в три этажа на первом и втором есть балкон посередине. – Передайте остальным, девушку за калитку не пускать, – приказала хозяйка молодому мужчине, который вышел из домика. – Всё сделаю, госпожа Зухра, – улыбнулся охранник – Чего рот разинула?! В дом иди, живо! – рявкнула женщина. – Не пойду, вы не имеете права меня тут удерживать, – смело сказала Айпери, но голос всё равно дрожал. – Улан, тащи её в дом, мне некогда с ней церемониться. Хочу лечь спать. Мужик схватил за талию, потом закинул на плечо и поволок как мешок с мукой. Айпери кричала и молотила по его спине кулачками, но он не отпускал. Зашёл в открытые Зухрой двери и потопал грузными шагами по лестнице. Её занесли на третий этаж и поставили перед дверью. Женщина открыла замок ключом, потом Айпери втолкнули в комнату так резко, что она едва удержалась на ногах. Первое, что ударило в сознание – тепло. Не уютное, а тяжёлое, пропитанное дорогими мужскими ароматами. Взгляд автоматически рванулся вверх – светилась люстра, хрустальные подвесы дрожали или так только казалось. На стенах шёлковые обои с едва заметным узором, будто кто-то провёл пальцем по пыли. Красивые потолочные карнизы, слишком правильные. Большое зеркало в позолоченной раме – она мелькнула в нём бледным пятном, как моль, залетевшая не туда. Огромная кровать с низким изголовьем, обтянутым тёмно-бордовой кожей. Постель идеально заправлена, будто её никогда не касались, но на краю лежала белая шёлковая рубашка. Кто-то её бросил небрежно. Тёмный паркет отполирован до зеркального блеска. Её туфельки оставили на нём грязные следы. «Испортят», – мелькнула глупая мысль. – Уборная за той картиной, – резко сказала Зухра, потом развернулась и пошла прочь. Щёлкнул замок, теперь выйти будет нельзя. Айпери даже двери проверять не стала, и без того ясно, что её запрут. Она втянула голову в плечи, словно пыталась стать меньше. Эта комната была создана для кого-то другого – для человека, который спит здесь. Даже ей в крайней степени стресса понятно, что это жилое помещение. Панорамное окно было с видом на ночной город. Айпери подошла к нему, огни мерцали, такие далёкие, будто их можно стереть ладонью. Она всхлипнула и снова заплакала. Потом не выдержала и начала рыдать. Захотелось пить и в туалет. На журнальном столике стоял графин и стакан, всё сделано из хрусталя. Айпери напилась, потом открыла дверь, спрятанную за высокой картиной с пейзажем. Туфли пришлось оставить у входа неприлично ходить дома в уличной обуви. Тапок не дали, но она переживёт, лишь бы выбраться отсюда. Через пару минут девушка снова зашла в спальню, глянула с тоской на балконную дверь, потом на кровать. Ложиться было страшно, но не спать же ей на прикроватном коврике? Девушка откинула край покрывала, легла, свернулась калачиком, не сразу, но всё же уснула, всхлипывая. На улице было раннее утро, когда дверь отворилась. Айпери спала чутко и тут же села на кровати. В спальню заходил высокий молодой мужчина в чёрном костюме. – Не подходите! Не надо! Я не хочу! – завизжала девушка испуганно.