Глава 25. «На краю дозволенного»

----- ~ Тесса ~ -----

Это наверно… чудесный, сладкий, невозможный сон. Потому что ну как иначе объяснить, что я сейчас, обнажённая, лежу на столе своего начальника — Александра Уинтерса, а его чёртов язык только что довёл меня до такого оргазма, о котором даже в самых развязных фантазиях стыдно было бы подумать.

Он испил меня, как алчный грешник, забрав всё: стоны, дрожь, остатки здравого смысла. Я будто растворилась под его руками, под этим хищным, голодным взглядом. Это был мой первый подобный опыт… и, чёрт возьми, я понятия не имела, что это может быть так. Так по-взрослому. Словно моё тело — его собственность, а я просто обязана подчиняться.

Со стоном выдохнула, когда дурман в глазах наконец развеялся. Грудь всё ещё тяжело вздымалась, кожу обжигало жаркое эхо недавнего наслаждения. Я медленно открыла глаза.

Александр сидел в кресле, расслабленный, довольный, как кот, только что сожравший канарейку. Он облизал свои пальцы — те самые, что минутами ранее были внутри меня, — и ухмыльнулся:

— Я нашёл свой лакомый кусочек…

Щёки вспыхнули алым. Я резко приподнялась, прикрывая грудь рукой, уже собираясь соскочить со стола… и тут взгляд зацепился за что-то в углу кабинета.

Чёрт. Камера.

— Твою мать… — вырвалось у меня. — Это что, камера?!

Я, как ошпаренная, соскочила со стола, в панике озираясь по сторонам в поисках своих вещей, стараясь хоть как-то прикрыться.

Александр же, этот беспредельщик, только ещё шире ухмыльнулся, словно вся ситуация его безмерно забавляла. Я подлетела к нему и, не стесняясь, принялась колотить его по плечам:

— Ты вообще в своём уме?!Как ты мог так поступить?!

Он поймал мои руки, легко перехватил и резко притянул к себе. Моя обнажённая грудь оказалась прямо напротив его лица. Александр, разумеется, этим воспользовался. Обхватил её ладонью, а затем накрыл губами. Его тёплое дыхание, влажный язык, ласковое посасывание — и я забыла, зачем злилась. Забыла, где я, кто я. Осталась только жгучая, тягучая сладость.

Он уделил внимание обеим, по очереди, медленно, с нарастающим нажимом, заставляя меня вновь затаить дыхание.

Александр снова завёлся. Я почувствовала, как его пальцы скользнули вниз, между моих бёдер. На этот раз его движения были медленными, дразнящими. Он играл со мной, демонстрируя, кто здесь хозяин.

Он шепнул:

— Я хочу, чтобы ты всегда была вот такая… мокрая. Для меня.

Ласка, лёгкий нажим, снова ласка… пока я не начала стонать, закидывая голову назад. И в тот момент, когда я уже почти сорвалась, он резко убрал руку.

Облизал пальцы, не сводя с меня глаз.

— Чёрт..Такая…сочная, — почти прорычал он.

Я опустила голову, пылая до корней волос. Убить его. Или поцеловать. Пока не решила.

Александр притянул меня к себе, коснулся языком к моим губам, а затем увёл в долгий, горячий поцелуй. Его язык властно исследовал мой рот, и я почти растаяла у него на коленях. Казалось, ещё чуть-чуть, и сердце уйдёт в пятки.

Но реальность всё же вернулась.

Я снова вспыхнула и заставила себя отстраниться. Начала в спешке одеваться. Натянула юбку, застегнула лифчик, трясущимися руками застёгивая пуговицы на блузке.

Оборачиваюсь. Он сидит, умиротворённый, смотрит, как я собираюсь, и даже не думает отводить взгляда.

— Может, теперь объяснишь, что это за камера? — хмуро спросила я, кивнув головой в чёртов объектив..

Александр только отмахнулся.

— Она давно не работает. Расслабься. Лучше подойди ко мне.

— Нет, хватит. Мне пора вернуться к работе. И, кстати… верни моё бельё, Уинтерс.

На его лице появилось что-то опасное. Глаза потемнели, голос стал низким, бархатным, но со стальным отголоском:

— Я сказал… подойди.

Этот тон… он не терпел возражений. Я почувствовала, как мурашки пробежали по спине. Сердце ёкнуло. Но подчинилась. Сделала пару шагов.

Он резко притянул меня, усадил к себе на колени, крепко прижав спиной к своей груди. Его руки обняли меня, а его нос зарылся в мои волосы, вдыхая мой аромат.

— Давай вот так посидим немного… а потом я тебя отпущу. Угу? — его голос стал чуть мягче.

Я лишь выдохнула:

— Хорошо.

Я чувствовала, как его возбуждение упирается мне в ягодицы, горячее, пульсирующее. От него пахло сексом, властью, грехом.

— Чёрт… — только и успела прошептать.

Александр повернул мою голову к себе и снова поцеловал. Тягуче, лениво, сладко. Такой поцелуй, от которого мир вновь поплыл перед глазами.

И я позволила.

Потому что с ним… я уже перестала быть собой.

Александр целовал меня так, что все мысли, чувства, страхи — всё растворилось в этом поцелуе. Он был ленивый, тягучий, словно растопленный мёд, но с таким хищным напором, что у меня подкашивались колени, а внутри всё пело и дрожало, будто тонкая струна, которую кто-то дёрнул. Я знала — если он не остановится, я сорвусь. И, чёрт возьми… мне этого до безумия хотелось.

Он оторвался от моих губ, оставив меня едва дышащей, с горящими щеками и пульсом в ушах.

— Всё… теперь иди, Тесс, — хриплый, сорванный голос. Такой низкий, тёмный… будто бархат по голой коже. — Пока я снова на тебя не набросился.

Я попыталась подняться с его колен, но ноги предательски дрожали, будто я только что пробежала марафон. А он, мерзавец, откинулся на спинку кресла, по-хищному щурясь. Та самая ухмылка. Та, от которой у нормальных женщин моментально отваливались тормоза.

Я бросила на него разъярённый взгляд, не желая показывать, что он снова победил.

— Моё бельё, Уинтерс.

Он лениво сунул руку в карман пиджака и вытащил оттуда мои трусики, крутанув их на пальце, как завоеванный трофей.

— Заберу себе на память.

— Александр! — взвизгнула я, чувствуя, как лицо предательски заливает краска. — Немедленно верни!

Он ухмыльнулся ещё шире.

— Потом. Или приходи вечером… верну лично. Надену сам. – и вернул их обратно в карман.

Я резко выдохнула, но внутри всё снова дрогнуло.

— Ты что, хочешь, чтобы я весь день ходила по офису без трусиков среди мужчин? — спросила я с вызовом, но голос предательски дрожал.

Александр опасно сощурился, в глазах полыхнуло. Серо-голубые, обычно ледяные, вдруг потемнели, как штормовое небо перед грозой. Его взгляд прожигал.

Он потянулся к пиджаку, висевшему на спинке кресла, достал оттуда мои чёрные кружева и медленно поманил меня пальцем.

— Я верну их тебе…а вечером, — его голос стал почти бархатным, но за этой мягкостью скрывалась угроза, — с тебя их сниму. Согласна?

Что ж… хитро. Но не на ту напал, мистер Уинтерс.

— Впрочем… я тут подумала, — я лукаво вскинула бровь, собираясь к выходу, — можешь оставить их себе. Никто в конференц-зале ведь не узнает, что я без них.

Я театрально вздохнула, развернулась, сделала шаг к двери — и в этот момент:

— А ну стоять! — взревел Александр. — Ты куда собралась, чертовка? А ну быстро надела трусики.

Он протянул мне мои кружева. Я медленно подошла, схватила их, но он резко перехватил мою руку и притянул к себе.

— Дразнить меня вздумала? — прорычал он мне в губы.

— А что делать, если ты такой лёгкий на провокацию? — дерзко улыбнулась я.

Он отпустил резинку трусиков, и я поспешно натянула их на себя. Но, разворачиваясь к двери, заметила, как он напряжённо облокотился на подлокотник кресла, глядя на меня исподлобья, прикусывая палец.

— Что такое? — спросила я, приподняв бровь.

— У тебя… там на юбке… с боку… — его голос стал подозрительно мягким.

Я закрутилась на месте, осматривая себя с обеих сторон.

— Иди сюда, я уберу.

Я шагнула ближе. И как только оказалась рядом — он меня разворачивает к себе спиной и шлёпает по заднице так, что я чуть не подпрыгнула.

— Ауч! — зашипела я, потирая место удара. — Совсем обалдел?!

Он коротко расхохотался, явно довольный собой. Я отшатнулась, метнула в него испепеляющий взгляд и, не давая ему и секунды на новую выходку, выскочила из кабинета. Шла по коридору, стараясь держать уверенную походку, хотя внутри всё дрожало, как осиновый лист.

Проходя мимо Тины, поймала себя на ужасной мысли — а вдруг она слышала всё это? Наши стоны, мои всхлипы… да я точно сквозь землю провалюсь.

— Тесса! — позвал кто-то из коллег. — Ты как? Лицо у тебя красное.

— Да жарко тут у вас, — выдавила я и пулей метнулась к себе в отдел.

Двери лифта закрылись, и я обессиленно облокотилась на стенку, запрокинув голову.

Ты сумасшедшая. Полностью. Бесповоротно.

Что это вообще было? Что я творю? На столе у босса. Господи… у Александра Уинтерса. Если кто-нибудь узнает — конец. Но самое страшное даже не это.

Страшно то, что я хочу повторить.

Телефон завибрировал. Сообщение.

Александр:«Вечером твои трусики должны быть у меня. Или я сам за ними приду. И тогда…»

Я прикусила губу. Сердце гулко забилось, гулким эхом разлетаясь в груди. И я ведь знала, что он имеет в виду. Что случится «тогда». Он заберёт меня. Полностью. До капли. До последнего вздоха.

Он сломает меня, распутает, вытащит наружу все мои тайные желания. И я позволю. Потому что рядом с ним я теряю разум. Потому что его тьма — моя слабость. Она манит меня, как мотылька — к открытому, яркому, обжигающему пламени.

И, наверное… я уже сгорела.

----- ~ Тесса ~ ------

Створки лифта с негромким звоном разошлись, и я вышла на наш этаж. Как улей. Все сновали, что-то обсуждали, шептались, кто-то успевал перехватывать кофе на ходу, а кто-то уже лихорадочно листал документы. Атмосфера предвкушения очередного корпоративного цирка — как я это называю.

Сегодня у нас с Джейкобом важное дело. Не просто дело, апубличное жертвоприношение на алтаре светской хроники. Развод двух звёзд — а значит будет шоу. И да, несколькоприблатнённых журналюг с микрофонами в руках и жадным блеском в глазах, будто они пришли не на переговоры, а на гладиаторские бои.

Все меня приветствовали, я отвечала короткими кивками, стараясь выглядеть уверенной. Хотя внутри всё ещё звенело от утреннего… приключения с Александром. Грёбаный он манипулятор.

Прошла к нашему с Джейкобом кабинету. Да, пока"нашему"— он всё обещает отдельный, но видимо ждет, когда я с ума сойду. Постучала.

— Заходи, — раздался его голос.

Открываю дверь — Джейкоб сидит за столом, как всегда сосредоточенный, бумагами как бронёй обложился. Внутри царила та самая предгроза. Он перебирая бумаги, выглядел так, будто готовится не к переговорам, а к мировой войне. Рядом с ним Лиана держала кипу документов и смотрела на меня с мольбой в глазах. Я сразу поняла — кто-то сегодня попал под раздачу.

— Привет, — осторожно произнесла я.

— Тесса, ты вовремя, — Джейкоб даже не оторвался от бумаг. — Нужно сделать копии этих договоров. У тебя десять минут. Потом — в конференц-зал. Ли, два кофе.

Лиана облегчённо вздохнула, положила бумаги на стол и вылетела из кабинета, словно её выпустили из-под домашнего ареста.

Я принялась за работу. В принципе, дело нехитрое — автомат, бумага, шлёп-шлёп — готово. Механика для отвлечения мыслей. Но не тут-то было.

— Что Александр от тебя хотел? — вдруг спросил Джейкоб, даже не глядя.

Я замерла, машинально держа лист в руках. Вот дерьмо.

Что сказать? Что меня только что имели на столе так, что я думала, кабинет сгорит к чёртовой матери от накала? Или что его босс час назад устроил мне такую проверку на выносливость, что я до сих пор подкашиваюсь на каблуках?

— Да так… поговорить хотел, — попыталась я изобразить равнодушие.

Он хмыкнул, но к счастью не копнул дальше.

— Ты готова к поездке в Нью-Йорк? — продолжил Джейкоб.

— Сегодня просмотрю все документы по фармацевтической компании, — отчеканила я.

— Тесса, дело серьёзное. Поэтому разгони в своей голове розовый туман и соберись. Поняла?

Я стиснула зубы и кивнула.

Через двадцать минут мы уже поднимались в конференц-зал. Я шла рядом с Джейкобом и краем глаза видела, как за нами тянутся журналисты, будто стая голодных чаек.

У дверей уже толпились журналисты, щёлкали вспышки камер, кто-то успел окрестить предстоящую встречу «битвой титанов».

В зале уже сидела пара, ради которой весь сыр-бор.

Андреа Мур — скандально известная порноактриса, звезда OnlyFans, инстаграма и всего, что можно монетизировать своим задом. Высокая блондинка, силиконовые губы, глаза цвета дешёвого мартини и наряд, больше подходящий для стриптиз-бара, чем для зала переговоров. Её фильмы пользовались дикой популярностью, а за спиной ходили легенды о её похождениях. Рядом с ней — её адвокатесса, стервозная брюнетка по имениКамилла Рэйв.

Рядом с нами — её обиженный до глубины души супруг,Дэниэл Крофт, основатель бренда дорогой мужской одеждыCroft Legacy. На вид — типичный миллиардер из рекламы дорогих часов. В дорогом костюме от Brioni, с холодным взглядом хищника, он выглядел так, будто готов купить и продать всех присутствующих.

Повод развода? Ах, классика жанра. Она якобы «репетировала» горячую сцену с известным актёром, когда в номер ворвался ревнивый муж. Он, бедняга, явно не оценил метод погружения в роль. Андреа же уверяла, что всё ради искусства.

Переговоры должны были быть огненными.

Я еле сдержала ухмылку.

— Добрый день, — начал Джейкоб, заняв своё место. — Рад, что все смогли выделить время. Надеюсь, мы обойдёмся без истерик.

Андреа кокетливо закинула ногу на ногу, оголяя бедро.

— Дорогуша, я всегда спокойна, — пропела она голосом проститутки с вечерней смены.

Я быстро опустила глаза в бумаги, чтобы не заржать.

— Господа, предлагаю перейти к обсуждению условий развода, — бодро начал один из ведущих адвокатов.

— Я любила его… искренне! Это недоразумение!

Дэниэл сжал кулаки.

— Ты спала с этим типом у меня за спиной!

— Это был творческий эксперимент, — невинно хлопнула ресницами Андреа. — Мы репетировали сцену для фильма.

— Ты была голая!

— Это была необходимая мера, чтоб вжиться в роль.

Журналисты шептались, кто-то уже набирал текст на ноутбуке.

— И в какую, интересно, роль? — сквозь зубы процедил Дэниэл.

— В роль обиженной жены, которая утешается в объятиях сильного мужчины, — парировала Андреа с лукавой улыбкой.

Я уже просто не могла. Повернулась к Джейкобу.

— Можно мне попкорн, босс?

Он усмехнулся.

— Терпение, Тесса. Шоу только начинается.

Я откинулась на спинку кресла, наблюдая, как два взрослых человека, зарабатывающие миллионы, ведут себя как подростки на вечеринке.

— Давайте по существу. Раздел имущества. Кто на что претендует? — напомнил Джейкоб.

Дэниэл грозился отобрать всё имущество. Андреа требовала оставить ей дом, машину, коллекцию дизайнерского нижнего белья и 30% от бизнеса, потому что "поддерживала морально".

Я почти наслаждалась этим абсурдом.

Камилла Рэйв моментально выложила список. Там было всё: от особняка в Малибу до коллекции наручных часов стоимостью в шестизначные суммы.

Дэниэл нахмурился:

— Ты не получишь мой Bugatti.

Андреа высокомерно:

— Он мне морально необходим.

Когда зазвонил телефон, и Джейкоб посмотрел на меня:

— Тесса, тебе придётся заняться подготовкой документов для суда.

Я вздохнула, взглянула на Андреа, которая в этот момент томно облизывала губы.

Склонившись к Джейкобу, шепнула:

— Надо было её в театралку отправлять, а не в порно - индустрию.

Джейк усмехнулся и согласно кивнул.

Переговоры длились ещё два часа. И это был настоящий цирк. Юристы спорили о цене элитных пород собак, правах на совместные интимные видео и дележке подписчиков в соцсетях.

А я сидела, мысленно ставя галочки в списке «самые странные дела моей жизни».

Когда мы, наконец, вышли из переговорной, Джейкоб посмотрел на меня:

— Добро пожаловать в элиту.

— Черт возьми, я только что вживую наблюдала скандал года.

Джейкоб хмыкнул, бросив на меня косой, лениво насмешливый взгляд, и потер переносицу, устало поводя пальцами, будто только что закончил разруливать международный конфликт.

— Привыкай, Тесс. И поздравляю с боевым крещением, — усмехнулся он, хлопнув меня по плечу так, что я едва не потеряла равновесие. — Твой первый бракоразводный процесс. Не забудь про бумаги, а то Уинтерс сожрёт тебя с потрохами. И, кстати… во сколько у вас завтра вылет в Нью-Йорк?

Я на секунду моргнула, пытаясь вспомнить, какой сегодня вообще день недели. Всё вокруг давно слилось в сплошной водоворот встреч, звонков, срочных писем и тупых совещаний. Понедельник? Пятница? А может, вообще воскресенье? Кто теперь разберёт.

— Тина должна была прислать расписание на почту… — пробормотала я, машинально полезла в карман за телефоном.

Мы уже подошли к двери кабинета. Джейкоб, как всегда, галантно толкнул её вперёд, собираясь пропустить меня первой. И вот в этот момент…

Как только дверь распахнулась — мы оба замерли на пороге, будто нас кто-то окатил ледяной водой.

Воздух в комнате больше не пах офисным кондиционером, бумагой и кофе. Он пах… садами Версаля, чёрт его подери.

Густой, насыщенный аромат цветов ударил в лицо — терпкий, сладкий, почти дурманящий. Я сделала шаг вперёд, и зрелище перед глазами выбило почву из-под ног.

Вдоль панорамных окон, там, где ещё утром стояли пара суккулентов в горшках, теперь возвышались три роскошных букета. Нет, не букета — три цветочных монстра, почти с человеческий рост, будто их только что выдрали с какого-то королевского сада или унесли из оранжереи императрицы.

Будто бы мир на секунду сошёл с ума и обернулся цветущим садом прямо в четырёх стенах юридического офиса.

Один — из алых роз, таких плотных, сочных, что казалось, они вот-вот обагрят лепестки свежей кровью. Их багрянец переливался на свету, словно дорогой бархат, гладкий и опасный.

Второй — из голубых гортензий. Мягких, словно облака, искрящихся каплями невидимой росы. Они будто только что пережили летнюю грозу, и на их лепестках ещё дрожали крохотные жемчужины воды.

А третий… третий сразил меня наповал.

Сиреневые орхидеи. Такие нежные, что лепестки казались почти прозрачными, сотканными из лунного света и дымки. Оттенки — от лавандового до глубокого пурпура. Они будто дышали в такт моему сердцу.

И вот тогда оно — дрогнуло.

Глухо кольнуло под рёбрами. А потом сжалось в тугой узел. На глаза навернулись предательские слёзы, а в горле пересохло так, будто я часами блуждала по пустыне.

Я сделала ещё один шаг, не в силах оторвать взгляда от этой цветочной вакханалии.

— Ни хрена себе… — выдохнул Джейкоб, кажется, впервые за всё время потерявший дар речи.— Александр решил из моего кабинета устроить сад имени себя?

А я стояла, захваченная этим ароматом, этим видом, этим чувством… Щёки вспыхнули жаром, а внутри взмыло что-то восторженное, безумное, как девочка после первого поцелуя. Я не раздумывая подошла к цветам, провела пальцами по лепесткам алой розы — мягкой, будто шелк.

И тут всё стало ясно.

Александр.

Это его стиль. Его размах. Его способ оставить за собой запах, память и бешеное биение сердца.

Только он мог.

Только он знал, что именно такие орхидеи я обожала с детства. Только он мог выстроить такой цветочный триумф в этом кабинете — без слов, без объяснений, только чтобы сбить меня с ног.

Я судорожно сглотнула, вдыхая этот медовый, дурманящий аромат. А внутри уже вовсю расцветала паника, растекалась по венам сладкая дрожь.

Что это значит?Зачем он это сделал?Что будет дальше?..

А ещё — я знала наверняка: вечером меня ждёт нечто большее, чем просто букет.

Я даже не заметила, как губы растянулись в улыбке. Глупой, счастливой. Признаться себе в этом было чертовски неловко, но я улыбалась как идиотка.

Голос Джейкоба выдернул меня из этого сладкого транса.— Даже не верится, что Алекс способен на такие открытые чувства, — хмыкнул он. — Но надо отдать должное… эффектно, сукин сын.

Я бросила на него быстрый взгляд. Чёрт, да мне уже было всё равно, что он там думает. Я тонула в этих чувствах, позволяла себе раствориться в них хотя бы на пару минут.

— Я отойду на минутку? — спросила я, уже зная ответ.

— На пять, — показал он пальцами. — Не больше. А потом работа.

Я кивнула и понеслась.На крыльях.На каблуках, по коридорам, мимо секретарей, мимо чьих-то удивлённых взглядов — всё плевать. Я стремилась только к нему. К его рукам, к его глазам, к его тихому, хрипловатому голосу. Прошло, чёрт возьми, всего три часа, а мне казалось, что целая жизнь.

И я скучала. Так, как будто он уехал на годы.

------- ~ Тесса ~ ------

Я выскользнула из кабинета Джейкоба, едва дождалась, пока он махнёт рукой, позволяя мне отлучиться. Мой разум уже и не слушал его наставлений — всё внимание, всё нутро звенело одной-единственной мыслью:к нему… к Александру.Я буквально летела по коридору, на каблуках, что вонзались в ковролин, оставляя за собой лёгкий стук. Сердце бешено колотилось в груди, словно мне семнадцать, и я удираю с урока ради свидания на крыше с рок-звездой.

Воздух казался слишком густым, как перед грозой, а внутри всё сжималось и разрывалось одновременно.

Лифт показался мне пыткой — чересчур медленный, чересчур вежливый. Пока стояла, разглядывала своё отражение в зеркальной стенке: щеки вспыхнули, губы приоткрыты, глаза светятся. Вот дура. Настоящая. А ведь видела его всего три часа назад. Но это были три грёбаных часа без его взгляда, без его голоса, без этого странного ощущения внутри, будто ты больше не принадлежишь себе. Я улыбнулась собственному отражению — глупо, беззвучно, словно впервые влюблённая девчонка.

Когда я выскочила из лифта, меня тут же перехватили Дженна и Кэссиди. Их глаза хитро заблестели, а губы растянулись в улыбках.

— А вот и наша мисс на крыльях любви. Ну всё, признавайся, куда тебя несёт, малышка? — проворковала Кэссиди. — Сдавайся, мы всё равно тебя расколем.

— Вечером — всё расскажешь. С деталями! — хихикнула Дженна.

Я лишь кивнула, едва успев выдохнуть:

— Позже, девочки. Всё расскажу.Обещаю.

И снова в путь.

Сердце бешено грохотало, ладони вспотели, а в голове уже крутились слова, которые я скажу ему. Я знала, что хочу. Коснуться его лица, почувствовать его ладонь, вдохнуть его запах — этот привычный, будоражащий аромат табака, дорогого парфюма и чего-то неуловимо родного.

Тины не оказалось на посту — странно, обычно она как цербер охраняет кабинет босса, но сейчас… пусто.

Кабинет Александра привлекал, как чертова запретная дверь. Но меня это не остановило. Я постучала в дверь его кабинета. Три раза. Как всегда. И толкнула дверь.

И тут.

Мир остановился.

Я застыла на месте, словно в меня ударила молния.

Он был там.А с ним — она.

Александр сидел за столом. Спокойный. Величественный. Холодный.

А напротив него — Изабелла. Та самая. Его бывшая. В обтягивающем платье цвета морской волны. С аккуратно уложенными волосами, которые ,струились светлым водопадом по плечам. И губами, накрашенными так, что захотелось стереть их с её лица тыльной стороной ладони.

Она сидела на краю стола. Чересчур близко. Чересчур дерзко. Склонившись к нему, что-то шептала,чуть ли не касаясь его губ. Её ладони лежат на его плечах. Я даже видела, как двигались её пальцы. Спокойно, уверенно. Как хозяйка. А губы — влажные, будто только что… Я чуть не задохнулась.

А он… Он смотрел на неё. Не отводил взгляда. Да, лицо у него было каменным, но всё же…он не отодвинулся. Не оттолкнул.Икартина сама по себе была отвратительная.

Даже не заметил, как я вошла.

Чёрт его знает, о чём они говорили, но мне казалось, что каждое их слово впивается мне в кожу, как тысячи острых игл.

Я не слышала слов.Не чувствовала воздуха.Словно чья-то ледяная рука сжала моё сердце.Моё дыхание перехватило, внутри что-то болезненно сжалось, как будто мне ребром воткнули нож между рёбер.

— Прошу… прощения, — каким-то чужим, сиплым голосом сорвалось с моих губ.

Я развернулась на каблуках, почувствовав, как подкашиваются колени.

Дверь захлопнулась, словно хлестнула меня по спине. Мне казалось, что вместе с ней захлопнулась и моя глупая вера. В эту связь. В его чувства. В нас.

Гул в ушах, пустота в груди, а ноги сами понесли меня прочь. Какое же это было унизительное зрелище. Противное. Я ведь бежала к нему. Дура. Бежала, чтобы обнять, прижаться, сказать, как он мне нужен. А в итоге… очередной плевок в лицо.

Коридор плыл перед глазами. Щёки горели от обиды, унижения, злости. В груди разливался яд. Сердце колотилось, как загнанный зверь.

Глупая. Наивная идиотка. Верила в эти букеты, в эти взгляды, в эту свою важность для него.

Я прикусила губу до крови, чтоб не выругаться вслух.

— Держи себя в руках… — пронеслось в голове.

Слёзы унижения подступили к глазам. Но я им не позволю. Ни за что. Не сейчас. Не здесь.Всё внутри оборвалось резким щелчком, будто кто-то выдернул провод из сердца. Я ощутила, как сжимаются пальцы в кулак. Удар тока по венам. Боль, злость, ревность — всё одним бурлящим, ядовитым коктейлем. Глаза жгло.

Я сделала глубокий вдох и понеслась в обратную сторону. Обратно к себе. Пока не сорвалась.В груди стоял ком. Глотать было больно. Сердце всё ещё не верило. Я шла по коридору, ни на кого не глядя, только повторяя про себя:

Вот и всё, Тесса. Вот и финал твоей глупой надежды.

Но — чёрт возьми — даже сейчас я улавливала запах его парфюма, этот тёплый древесный шлейф с нотами табака и кожи. Он преследовал меня, как призрак.

Джейкоб, увидев меня, поднял бровь.— Ты чего такая? — спросил.

— Всё нормально.

Хотя нормального не было ничего.

Села за стол. Взялась за документы. Буквы прыгали перед глазами, превращаясь в обрывки образов: платье Изабеллы, её руки на его плечах, его неподвижный взгляд.

Каждый раз, когда это всплывало перед глазами, я кусала губу, заглушая крик внутри.

Дура. Какого чёрта ты себе напридумывала?

Всё внутри кипело. Хотелось выйти на улицу, разбить что-нибудь, орать в небо. Или вернуться в кабинет и врезать ей. Или ему. Или обоим.

Чёрт.

И всё равно я ловила в воздухе запах его парфюма. Этот тёплый, древесный, с табачным шлейфом. Он преследовал меня. Как наваждение. Как проклятие.

------- ~ Александр ~ ------

Я услышал её голос.Тихий, надломленный, будто кто-то раздавил ей сердце и отравил дыхание.

"Прошу…прощения"

И в этот момент я снова почувствовал свои чёртовы ноги. Чувство, которое почти забыл. Нет, это не боль… не спазм… Это был огонь. Парализующий жар в груди и коленях, как если бы тело вспомнило, для кого ему стоит жить. Чёртово тело, которое я давно считал мёртвым ниже пояса, вдруг отозвалось. Будто ноги дернулись от собственного желания сорваться с места и просто… просто помчаться за ней.

Тесса.

Моя Тесса.

Блять.

Я резко оттолкнул от себя Изабеллу, будто её прикосновение обожгло.

— Тесса… — выдохнул почти шёпотом, но она уже захлопнула за собой дверь.

Нет. Нет. Только не так. Не сейчас.

Сегодня не так всё должно было быть. И уж точно не при Изабелле. Эта змея, как почувствовала момент, тут же издала свою мерзкую ехидную реплику:

— Ой, кажется, эта была твоя невеста, — протянула она, сладко-сладко, как яд на языке, склонив голову набок, как хищная кошка.

Я резко обернулся к ней. Глаза, наверное, вспыхнули так, что любой бы отшатнулся. Любой, кроме неё. Эта дрянь привыкла к моим вспышкам. Но на этот раз — я был не в настроении играть.

—Иди к чёрту, Иззи.— Я вскинул голову, и в голосе моём зазвучало то, что она, похоже, давно не слышала. Ледяной приказ. — Рядом с тобой моя жизнь всегда рушится. Проваливай отсюда.

Она лишь лениво усмехнулась. Эта стерва никогда не понимала слова "прощай".

— Ты меня не услышала? — я подался вперёд, чувствуя, как пальцы стискивают подлокотники кресла. — Пошла вон. Разговор окончен.

— Алекс… — она сделала шаг ко мне, опуская голос, будто это могло что-то изменить. — Ты ведь знаешь,что всё равно будешь со мной. Да, у нас тяжёлое прошлое, но мы созданы друг для друга. А эта твоя Тесса…

Я даже не дал ей договорить.

—Замолчи.— Глухой, звериный рык, срывающийся с горла. — Не смей пачкать её имя своим поганым языком. Ты сделала свой выбор. Так и уважай его. Достаточно с меня твоих дешёвых драм.

— Я… я люблю тебя, Александр… — она сделала пару шагов ко мне, взгляд дрожащий, голос чуть выше писка.

Я скривился. Да дайте же этой актрисе уже Оскар, за самую фальшивую репризу в истории. Чтоб отвязалась.

— Я совершила ошибку… Поддалась слабости. Тогда, в ту ночь… Эван Кроуфорд просто позаботился обо мне … он дал мне то, чего мне не хватало.

— Завязывай, Иззи, — я усмехнулся, холодно, с ненавистью. — Вся больница знала, какую именно заботу он тебе оказывал. На столе в процедурной. В моём доме. Напомнить ещё?

Щёки её вспыхнули, но она не сдалась.

— Да, я изменила тебе. Но поняла… поняла, что лишь с тобой я настоящая. Что именно ты делаешь меня счастливой. Я молю тебя о прощении. Дай нам шанс, Алекс…

—Изабелла, достаточно.— Я не закричал. Я выдохнул это, как приговор. — Всё, что было между нами, давно мертво. Я похоронил это сам. Теперь у меня новая жизнь. И в нейновый человек.

На её лице мелькнула злость. Настоящая, откровенная. Злая, мелочная, обиженная бабская зависть.

— Ах да… Тесса! Милая до тошноты Тесса. Что ты в ней нашёл, а? Тебе же с ней скучно будет. Она и внешностью особо не блещет, и характер… такая… серая мышь. Для меня это оскорбительно — что вместо меня ты выбрал это.

Мгновение — и всё внутри меня вскипело. Грудь сдавила волна ярости. Голос сорвался в ледяной рык:

— Не смей так говорить о ней! Тебе никогда не понять, что я в ней нашёл. Потому что в тебе нет и половины того, что есть в ней. Она живая. Она настоящая. Она — та, ради кого я готов плевать на всё, даже на своё долбаное кресло.

Изабелла сжала губы, скривившись от злости.

— Наш разговор ещё не закончен, Александр.

Я посмотрел ей в глаза, не мигая.

— Мы его только чтонавсегда закончили.

Она откинула волосы, высоко подняв подбородок, но голос дрогнул. Быстрым шагом она вышла, и со злостью захлопнув дверь так, что картина на стене дрогнула.

Я остался один. Громко выдохнул, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме.

Одна проблема решена.

Теперь осталась вторая.

Самая важная.

Тесса.

Господи. Эта упрямая, горячая, несносная женщина. Моя.

Я ударил кулаком по столу.

Надо идти за ней. Сейчас. Немедленно. Плевать на своё ебучее упрямство, на гордость, на правила.

Разворачиваю кресло к двери и, черт подери, если бы мои ноги могли, я бы сейчас выбежал. Но даже так — я выкатился в коридор так быстро, что пара ассистентов шарахнулась в стороны.

Тесса… Прости меня. Я должен был прогнать эту ведьму ещё на пороге. А не позволять ей разыгрывать свои дешёвые сцены в тот момент, когда ты…

Я знал, куда она могла уйти. Кабинет Джейкоба? На улицу? Мне плевать. Я найду её. Я всё ей скажу.

Хватит держать всё в себе. Хватит играть в ледяного короля. Она должна знать. Что бы это ни стоило.