Глава 40. "Нежность, ставшая ядом"
----- ~ Александр ~ -----Когда её тело было в моих руках, я ощущал, как во мне просыпается всё то, что давно считал мёртвым. Ноги у меня давно не слушались, но руки… чёрт, руки были сильнее стали. Я держал Тессу так, будто мог одним движением утащить её под себя, закрыть собой от всего мира.
Она скользнула ближе, горячая, мягкая, доверчивая — и в этот момент меня пробило до костей. До желания владеть ею полностью, без остатка.
Мои пальцы сжимали её талию так, что она стонала от одного прикосновения. Я направлял её, задавал ритм не спеша — власть всегда вкуснее, когда её держишь уверенно, без суеты.
— Только посмотри на себя… — мой голос сам опустился до низкого, хриплого баритона. Я провёл пальцем по её нижней губе медленно, заставляя её раскрыться для меня. — Ты вся мокрая, горячая… И вся… для меня.
Она ускорилась сама. Сама задала темп — резче, смелее, голоднее. Тесса цеплялась пальцами за мою шею, тянулась ко мне, словно ей не хватало воздуха, и единственный способ вдохнуть — это быть ближе ко мне.Она дрожала, выгибалась, цеплялась за мои плечи, будто я был единственное, что держит её на плаву.И да, так и было.
Я выругался тихо — не сдержавшись — и притянул её к себе до боли сладко. Она вскрикнула и тут же вцепилась в меня, а я поймал её губы слегка покусывая, чтобы не дать ей потеряться в этом крике.
Когда Тесса прошептала «ещё», не осталось ни капли самоконтроля.
— Дам, — сказал я, прижимая её к себе. — Всё дам, малышка.
Я изменил угол, подтянул её ближе, и она почти рухнула мне на плечо — вся дрожа, теряя дыхание, задыхаясь в моём имени.
Каждое её движение я встречал корпусом, сильными руками, каждым сантиметром той силы, что у меня осталась. Ноги мне были не нужны, чтобы довести её — всё, что требовалось, у меня работало куда лучше: плечи, спина, грудь, дыхание, хватка.
Когда она вонзила ногти мне в плечи, я лишь крепче притянул её:
— Вот так… держись за меня… — мой голос был низким, почти рычащим. — Я чувствую, как ты сжимаешь меня. Ещё чуть-чуть, Тесс…
Её дыхание сбилось, волосы падали мне на лицо, щекотали кожу, заставляя меня держать её ещё сильнее. Тесса почти раскрылась на моих руках — и это зрелище выбивало из меня последние остатки самоконтроля.
Она подняла голову — глаза блестели, зрачки расширены, губы приоткрыты. Бог ты мой… она была создана для того, чтобы мужчины теряли остатки разума.
Я ухватил её за затылок, подтянул ближе, заставил посмотреть на меня:
— Смотри на меня, малышка. Не закрывай глаза.
Её губы дрогнули.И она посмотрела.Так, что у меня в груди всё сжалось до боли.
Я наклонился ближе, прижался лбом к её лбу:
— Ты моя. Поняла?— Поняла… Александр…
Тесса тихо выдохнула, пальцы скользнули к моему лицу — и я почувствовал, как внутри всё рвануло. В ней было столько доверия, столько нежности, что мне хотелось забрать её целиком, спрятать под свою грудь, держать, пока дыхание нас не покинет.
Когда её движения стали резче, глубже, я понял — она подходит к краю. Почувствовал, как внутри неё напряглось всё, как будто она собиралась взлететь. И когда она сорвалась — это было не просто прекрасно. Это было так будто свет вспыхнул внутри нас обоих.
Тесса вскрикнула — звонко, искренне, без попыток сдержаться. И это было так красиво, так по настоящему, что я потерял контроль. Моё дыхание сорвалось, движения стали рваными, и я вошёл в неё глубже, чем прежде, позволяя себе то, что сдерживал всё это время.
Волна накрыла меня резко, мощно, выжигая всё лишнее. И на какое-то мгновение было ощущение, что мы растворились друг в друге полностью.
Потом наступила тишина.Тёплая. Живая. Настоящая.
Я не отпустил её. Не позволил ей отстраниться ни на миллиметр. Просто прижал ближе, закрывая собой весь мир, и коснулся губами её виска.
— Всё хорошо, — прошептал я. — Я рядом. Всегда.
Она тихо улыбнулась, спрятав лицо в моей шее. Её тело ещё дрожало, но внутри стало спокойно — я чувствовал это кожей.
— Не отпускай, — прошептала она едва слышно.
Я провёл пальцами по её спине, притягивая ещё крепче.
— Никогда, Тесс. Ты слышишь? Никогда.
И впервые за долгое время внутри стало по-настоящему спокойно.
Будто весь мир действительно существовал только для нас двоих.
Тесса лежала на моей груди — тихо, красиво, будто создана для утреннего света, который ложился на её плечо. Волосы разметались по простыне мягкой тёмной волной, обрамляя лицо, за которое мне хотелось благодарить всех богов сразу.
Я чувствовал её дыхание — мягкое, тёплое — и ритм её сердца, который странным образом совпадал с моим. Её маленькая ладонь лежала на моём животе, будто она держала меня даже во сне.Я смотрел на неё — и понимал, что никогда, ни одна картина в жизни не была прекраснее.
Как же она красива…Даже когда тихо сопит, как ребёнок.Даже когда откидывает голову чуть назад, открывая линию шеи, которую я хочу целовать каждую ночь.
Я смотрел на её тело, на светлую кожу, на плавные изгибы — и у меня внутри поднималось чувство, которое трудно описать.… именно то тёплое, настоящее чувство, которое бывает только к своей женщине.
Скоро она станет моей женой.И чем больше я смотрел на неё, тем сильнее понимал — я не ошибся, когда попросил её отца о благословении. Это было решение, которое казалось импульсивным… но оказалось самым верным в моей жизни.
Я сделаю всё, чтобы эта женщина была счастлива со мной.Чтобы её глаза всегда светились, когда она смотрит на меня.
Тесса спала крепко, дышала глубоко. Я аккуратно выскользнул из-под её руки, поднялся, по привычке опираясь на силу рук, и отправился в душ.Я не хотел, чтобы она видела, как я перетаскиваюсь в кресло. Не то что бы стеснялся… простоещё не время показывать ей эту часть меня. Не хочу, чтобы жалость коснулась её взгляда хотя бы раз.Я наклонился, убрал прядь со щеки. В груди поднималась тёплая, глубокая волна — такое ощущение бывает только рядом с человеком, ради которого готов отдать всё.
Пока она спала, я заказал завтрак: запеканку, ягоды, немного сладостей, кофе… и, конечно, вишнёвое мороженое — маленькая слабость моей девочки.
Персонал накрыл стол в гостиной — аккуратно, тихо.Принесли орхидеи — белые, чистые, такие же невинные, как она, когда спит рядом со мной.
Я уже собирался вернуться в спальню — лечь рядом, поцеловать её в щёку, медленно, нежно разбудить…
И тутраздался телефонный звонок.
На экране — Мэйсон.
Что ему нужно так рано?
Я ответил, взгляд всё ещё был на двери спальни.
— Мистер Уинтерс, доброе утро, — голос Мэйсона дрожал.
— И тебе доброго утра, Мэйсон. В чём срочность? — спокойно, без тепла.
— Тут такое дело, босс… — он замялся.
Я почувствовал, как внутри что-то дернулось — неладное всегда чувствуется заранее.
— Переходи сразу к сути, Мэйс, не мямли.
Он сглотнул, это слышно было даже через динамик.
— Да-да… дело в том что…
Его неуверенность начала выбешивать.Внутри поднялось раздражение.
— Всё, Мэйсон, давай потом, как соберёшься с мыслями, — сказал я резко. — У меня сейчас дело есть поважнее твоих невнятных разговоров.
Я уже собирался отключиться.
И тут он сказал:
— Мы нашли крысу, Босс…
Воздух вокруг меня стал ледяным.
— Что ты сказал? Повтори.
— Мы нашли кто сливает информацию с наших серверов и неплохо на этом зарабатывает.
Его слова входили в меня медленно, как ржавые иглы.Я сжал подлокотник так, что суставы хрустнули.
— Кто? — спросил я тихо.
Пауза.Секунда.Две.Сердце сжалось в кулак.
— Это Тесса Чон. Доказательства на лицо. Мы вычислили её по рабочему ноутбуку. Пробили IP - адрес и коды. Всё подтвердилось.
Всё вокруг меня замолчало.Перестало существовать.Слова перестали быть звуками — они стали ударами.Тяжёлыми. Медленными. Разрушающими.
Я смотрел в сторону спальни.На ту самую женщину, ради которой мог свернуть чёртову планету.На ту, чьё дыхание согревало мою грудь этой ночью.На ту, которой я за считанные часы мысленно надел кольцо.И в один миг…всё это превратилось в яд.И каждое слово Мэйсона падало мне в грудь тяжёлыми камнями.
Тесса.Моя Тесса.Предательница.Лгунья.
Гнев вспыхнул так ярко, будто кто-то поджёг мои сосуды изнутри.Грубая, дикая боль полоснула по груди.
Я не слышал Мэйсона.Голос мутнел, тонул в реве крови.Я видел только её.Красивую.Спокойную.Уютную.И — теперь — лживую.
Боль пришла первой.Глухой волной.Та боль, что прожигает грудь изнутри.
За ней — злость.Грязная, густая, как нефть.
И затем — ненависть.Та, что затмевает всё.Даже любовь.
На секунду мне действительно захотелось подползти к ней… и сжать горло ладонью.Не убить.Нет.Наказать.Чтобы она знала, что значит предательство.
Голос Мэйсона прорезал эту тьму:
— Мистер Уинтерс? Так что нам предпринять?
— Пока ничего не делать, — процедил я. — Ждать моего возвращения.
— Я вас понял.
Я положил телефон. Медленно.Чтобы не бросить, не метнуть его в стену.
Внутри всё кипело.Грудь сжимало, будто внутри был раскалённый металл.Руки дрожали — от ярости, от боли, от мысли, что всё прекрасное, что было между нами, оказалось ложью.
Я набрал Дэвида.Гудки били по нервам, как удары по железу.
Он ответил сразу:
— Да, сэр.
— Дэвид, через десять минут будь готов. Мы вылетаем в Вашингтон.
— Понял.
Я отключился.И внутри меня поднялась такая ярость, что захотелось разорвать этот мир до основания.
Это утро могло быть идеальным.Оно должно было быть идеальным.Но превратилось в начало войны, которую я начну...-----------------------------------------------------------------------------Конец первой части.