Глава 1. Василиса

— Ну, чего ты дрожишь? — пальцы Максима сжимают мои ладони. — И руки ледяные. Не бойся. Самое страшное уже позади. Остались формальности. Выступишь в суде и все. Свободна. И поедешь отдыхать куда-нибудь. И я с тобой с удовольствием.

— Да не на что нам ехать-то, — лишь бы поддержать разговор отвечаю я, оглядываясь по сторонам.

Мы в суде. Ради него и приехали из Питера. Я — ключевой свидетель и должна дать показания по делу «черных» риэлторов.

— Ну, не скажи, — возвращает меня в реальность Максим. — Папа твой предусмотрительный был. Некоторые квартиры так оформил, что ты теперь богатая наследница. Когда это все завершится, я расскажу тебе.

— Мне не нужны эти квартиры, — говорю холодно. — Они в крови.

— Ты не отмахивайся сразу то, — назидательно произносит Максим. — Там не квартиры. Там кое-что посущественнее.

Подмигивает мне.

Не успеваю спросить, о чем он. Хотя мне это и неинтересно. Я не собираюсь пачкаться об эти деньги. Они принесли нашей семье только несчастье.

Нас вызывают в зал суда. Внутри много народа. За решеткой сидят какие-то люди, которых я не знаю. Меня что-то спрашивают. Отвечаю, что знаю и чему научил меня Максим.

Все происходит как будто не со мной. Я как будто наблюдаю за происходящим со стороны.

Наконец, меня отпускают и я сажусь с краю, рядом с Максимом.

Но чувствую дискомфорт. Оно и понятно: столько незнакомых людей и я вынуждена им всем рассказывать о махинациях своего отца. Я не вижу, потому что сижу, опустив голову, но чувствую их взгляды. Осуждающие взгляды.

Родителей не выбирают. И я своих любила. И продолжаю любить? несмотря ни на что.

А это просто момент, который надо пережить. Все проходит. Пройдет и это.

— Ты как? — отвлекает меня от мыслей Максим.

За это время мы сблизились. Он и правда проявил заботу обо мне. Не досаждал ненужными вопросами, но все понимал. Я чувствовала это.

— Нормально, — тихонько киваю. — Долго еще? Я могу выйти?

— До перерыва нет. Скоро перерыв объявят. Тогда выйдем немного.

С нетерпением жду. Но почему бросает в жар? Спину жжет. Как будто кто-то сверлит меня взглядом. Оборачиваюсь — никого, кто бы так прямо смотрел на меня. Заправляю волосы за ухо. Опускаю взгляд и мысленно отсчитываю секунды ожидания.

Наконец, судья объявляет перерыв.

Сразу же встаю.

— Я сейчас. Переговорить кое с кем надо, — говорит Максим и я одна выхожу из зала суда.

В коридоре дышать гораздо свободнее. Иду к туалетам. Лицо горит и мне просто необходимо умыться холодной водой.

В туалете, кроме меня, еще одна женщина, но она быстро уходит. Я только собираюсь закрыть за ней дверь на защелку, потому что хочу остаться одна хотя бы на несколько минут, как в дверь ударяют. Я отскакиваю к стене. Со страхом смотрю на мужские ботинки. Боюсь поднять взгляд. Особенно после того, как слышу:

— Ну, здравствуй, Василиса. Я знал, что мы еще встретимся. Знал.

Раздается звук захлопывающейся двери.

И опять эта самодовольная улыбка на, безусловно, красивом лице. Ничего не меняется.

Беру себя в руки. Я запретила себе реагировать на него. На его фотографии в интернете, на сводки новостей о его личной жизни. Он — пройденный этап.

— Чего молчишь? — ухмыляется. — Так рада меня видеть, что дар речи потеряла?

— Не могу сказать, что меня поразила твоя прозорливость, — отвечаю, глядя прямо ему в глаза. — Как оказалось, бизнес твоего отца не так уж и чист.

— Хм, — Давид не перестает улыбаться, — а ты стала другой.

— Учителя хорошие были.

Делаю шаг в сторону двери, но тут же Давид хватает меня за руку и впечатывает в свое тело.

— Я искал тебя, — шепчет мне в волосы. — Но ты хорошо спряталась. Но я знал, что найду тебя.

— Не ты нашел, Давид, а я сама появилась. Потому что так надо, — поправляю его и упираюсь руками в грудь. Пытаюсь оттолкнуть.

— Опять споришь? — подхватывает меня за попу и усаживает на столешницу. Сам встает между ног. — Зачем сбежала? Разве мы не договорились?

— Ты серьезно, Давид? — я и правда не верю, что он говорит это все всерьез. После всего, что случилось.

— Я же объяснил тебе, что нам на тот момент нельзя было быть вместе. Формально. Но на самом деле мы же были вместе.

— Бред какой-то, — мотаю головой и пытаюсь слезть на пол. — Пусти меня. Перерыв скоро закончится, а мне надо еще с Максимом переговорить.

— Максим, — улыбается Давид. — Никогда бы на него не подумал. А вон как оказалось… Сиди!

Рукой вцепляется в мою ногу, лишая возможности сделать хоть одно движение.

— Это все было раньше. Теперь нам ничто не мешает быть вместе. К черту процесс. Ты уже все рассказала, что от тебя требовалось. Поехали домой, Василиса. Поговорим, — хищно улыбается. — Задолжала ты мне за это время.

— Чего это я задолжала? — не понимаю я. — Денег твоих я не взяла. Помощи от тебя не просила.

— Долг супружеский задолжала, — усмехается, приподняв бровь. — Там уже такие проценты.

Берет мою ладонь и кладет себе на ширинку. Господи, Давид.

— Что-то маленькие проценты-то, — усмехаюсь я, ощупываю пальцами возбужденный член Давида.

— Маленькие? — он приподнимает бровь. — Ты, похоже, забыла. Напомнить тебе?

Берется за ремень. Он что? Серьезно думает, что я вот так дам ему? Прямо в туалете? В суде? Ну уж нет, бывший муженек, я не собираюсь осквернять правосудие.

— Давид, мы в туалете, — пытаюсь образумить его. Пока словами. — Женском.

— Я в курсе, — злится он, потому что ремень не поддается.

— Пошли в кабинку, — говорю я. — Я помогу.

Давид поднимает на меня взгляд, улыбается, проводит рукой по волосам.

— Ты ж моя девочка, — произносит довольно.

Ну не козел?

— Пошли, — ставит меня на пол и шлепает по попе в направлении кабинок.

Там я ставлю его рядом с унитазом, а сама сажусь на корточки. Смотрю на него снизу вверх. На лице Давида нескрываемое счастье. Какой же примитив, все-таки.

— Надеюсь, ни на ком не тренировалась? — он вдруг резко сжимает мои волосы и тянет их вниз.

— Мне одного урока хватило, — отвечаю, пытаясь улыбаться. — Я понятливая.

— Молодец, — улыбается он. — Покажи, как усвоила материал.

Я расстегиваю ремень, замок. Член уже выпирает в боксерах. Провожу по нему пальцами. Через ткань. Твердый и горячий. Все как я помню.

Но, прежде чем спустить боксеры, дергаю брюки вниз, до самых щиколоток.

— Зачем? — спрашивает Давид.

— Ноги твои хочу увидеть, — отвечаю. — Они меня возбуждают.

Довольно хмыкает. Верит всему. Как же надо себя любить, чтобы быть таким.

Провожу руками по его ногам. Сверху вниз. И одновременно трусь носом о член в боксерах.

Давид запрокидывает голову и упирается руками в стенки кабинки.

— Продолжай.

Стягиваю с него трусы до самого низа.

А потом резко встаю и выхожу из кабинки. Стою там и поправляю одежду.

— Ты чего? — Давид изумленно смотрит то на меня, то на свой член. — На колени вставай!

— Ага, — киваю. — Сейчас за подставкой сбегаю, а то не достаю.

И с этими словами бегу к выходу.

— Сука! — слышу в спину и грохот.

Прежде чем выскочить из туалета, быстро оборачиваюсь — Давид лежит на полу, рукой сжимая свой член.

Он не сделает ни шагу. Я же застегнула ремень у него на щиколотках, когда он кайфовал, запрокинув голову.

— Стой! Сука! — хрипит он и тянется к ремню.

Так, пора.

Я выбегаю из туалета и бегу к охраннику:

— Быстрее! Там женщине в туалете плохо! Быстрее! — кричу ему и тяну за руку. — Да, не стесняйтесь! Там нет никого. Только она. У стены там.

Любезно открываю ему дверь и слегка толкаю в спину.

Блин! Что же я наделала?!

Это единственная мысль в моей голове, когда я вижу, как к туалету бегут еще двое охранников.

— Так, и чего Серый сказал-то? — доносится до меня их разговор.

— Да извращенец какой-то в бабский туалет проник! Как смог?! Сейчас всем пизды дадут! Не видать нам премии квартальной! Сейчас я его лично, суку…

Дальше следует поток предполагаемых действий в отношении Давида.

Это же его приняли за извращенца.

Блин. И жалко его. Но потом я вспоминаю, как он обманывал меня.

Поэтому пусть. Но ведь и правда извращенец? Он зашел в женский туалет! В суде!

Пусть голову включает хоть иногда.

Но встречаться с ним взглядом мне больше не охота, поэтому я быстро бегу по коридору.

— Ты чего? — ловит меня Максим. — Случилось чего?

— Живот скрутило, — обхватываю себя руками и наклоняюсь. — Тошнит. Я не досижу до конца, Максим. Точно нет.

— Ладно, поехали. Ты уже все равно показания дала.

Максим отвозит меня домой, а сам уезжает обратно в суд.

Иду на кухню. Там Вика, моя старшая сестра.

— Ну, как все прошло? — спрашивает она.

— Нормально. Быстро. Видишь, уже дома.

— А я вот сижу все и думаю, — мечтательно произносит Вика. — Ну, здорово же, что все так сложилось! — я не разделяю ее восторга, но терпеливо выслушиваю. — И Ратмира этого схватили, и денежки, считай, у нас в кармане. Ведь Давид сам развелся с тобой. Сам нарушил условия договора. Вот, пусть-ка теперь отстегивает нам неустойку.

Вика довольно потирает руки.

— Нет, Вика, — охлаждаю ее запал. — Эти деньги мы не возьмем. Пусть подавится. Или купит на них себе новую жену.

— Ты чего? Ревнуешь, что ли? — усмехается сестра. — Неужто и правда влюбилась? Ха! Тогда, сестренка, надо было крепче за яйца его держать и не отпускать. Такие мужики на дороге не валяются и отбиваются легко.

— Ну и нафиг он нужен такой? Пусть катится.

Сестра лишь хмыкает.

Вечером к нам заходит Макс.

— Когда мы возвращаемся в Питер? — спрашиваю я.

— Я хотел поговорить с тобой. Наедине, — серьезно произносит он и это настораживает. А вдруг он знает про извращенца в женском туалете? А вдруг извращенец ищет меня? Пора. Срочно пора уезжать. Почему-то на этот раз мне кажется, что Давид сильно разозлился. — Сядь.

Сажусь напротив Максима.

— Понимаешь, Василиса, все не так просто с твоим отцом.

Это пугает меня.

— Помнишь, я говорил, что он схему придумал с этими квартирами? — спрашивает у меня Максим.

Что-то было, да. Киваю.

— Твой отец гениальный мужик был. Он, похоже, предполагал, что квартиры-то ненадежны. Отнять могут или ещё что. В общем, он там так все оформил при продаже квартир отцу Давида, что юридически ты оказываешься совладелицей того самого торгового центра, ради строительства которого и покупали те квартиры.

— Подожди, — мотаю головой. — Ничего не понимаю. Какого торгового центра? О чем ты? Квартиры же изъяли. Ты сам говорил. Они отошли в доход государства, как полученные незаконным путем.

— Да, так и есть, — кивает Максим. — Но доля твоя в бизнесе осталась.

— В каком бизнесе? — я все еще ничего не понимаю. Бизнес какой-то.

— В бизнесе отца твоего бывшего мужа. Давида.

Я стою и просто хлопаю глазами. Мне ведь сейчас это снится?

— Это так, Василиса, — предупреждает мои вопросы Максим. — Это стало известно недавно. После того, как разобрались с документами у нотариуса.

— Чушь какая, — я встаю и наливаю себе воды. Выпиваю залпом целый стакан. — Это какая-то ошибка…

— Если бы, — усмехается Максим. — Поверь, многие бы хотели, чтобы это было ошибкой.

— Кто об этом знает? — спрашиваю я.

— Пока почти никто. Ты боишься?

— А не должна? — внутри я негодую за такую подставу от папы. Оно мне все это надо?

— Они тебе ничего не сделают. Не бойся, — пытается успокоить меня Максим. — В случае твоей смерти, — я вздрагиваю и испуганно смотрю на него, — да, прости, Василиса, но я вынужден говорить, как есть. Так вот. В случае твоей смерти твоя доля отходит благотворительному фонду.

— Ерунда какая-то. Что за благотворительный фонд?

— Не важно. И не ерунда. Твой отец все правильно предусмотрел. Им невыгодно тебя убивать. Прости.

— Но… — запинаюсь. Я в растерянности. — Что мне теперь делать? Со всем этим?

— Вникать, — пожимает плечами Максим, улыбаясь.

— Я не хочу, — признаюсь. — Я хочу в Питер. Подальше от этого всего.

— А Давиду отомстить хочешь? — неожиданно спрашивает Максим.