Глава 27. Василиса

Я не хотела возвращаться домой. Не хотела. Понимала, что надо. Что мой контракт скоро закончится. Что все скоро закончится.

И начнется новая, пока совершенно непонятная для меня жизнь.

Чтобы убедиться, я купила ещё пять тестов. Фармацевт в аптеке уже смеялась надо мной.

А мне было не до смеха.

Теперь я была уверена, что внутри меня живёт ребенок. Мой ребенок.

Что делать дальше я не представляла. Но, конечно, мыслей об аборте у меня даже не возникало.

Я уже любила этого малыша.

О том, чтобы рассказать Давиду, тоже не могло быть и речи. Зачем? Чтобы лишний раз огорчиться? Нервничать?

Давид готовился к свадьбе с Аминой.

Так и должно было быть.

Я была лишь временным увлечением. Он же сам неоднократно говорил мне об этом ещё в самом начале. Ничего не изменилось.

Он врал, чтобы отвлечь меня от акций. Говорил о любви, а в это время его юристы вели процесс. А я? Я ни о чем не думала. Полностью доверилась ему. Дурочка.

Наверное, Вика права.

Но теперь надо было как-то жить дальше. Теперь я должна была думать не только о себе.

Меня должна была встретить Вика. Но лайнер прибыл раньше указанного времени и Вика не могла подъехать. Написала лишь, что меня дома ждёт горячий обед.

По прибытию нам выдали остатки денег. Получалась вполне приличная сумма. Можно было как-то прожить первое время.

На такси я доехала до дома Вики.

Есть не хотелось и поэтому я приняла душ и сразу же легла.

Спать тоже не было желания, но надо было спрятаться. Хотя бы под одеялом.

Только закрыла глаза, как услышала звонок в дверь. Не открывать. Это же точно не Вика. Но по ту сторону двери был кто-то очень настойчивый.

Он звонил и звонил. Не переставая.

Нехотя я встала и накинула халат.

Подхожу к двери и смотрю в глазок.

И дрёму как рукой сносит. Прижимаюсь спиной к двери и испуганно блуждаю взглядом.

— Василиса, я знаю, что ты дома. Открой.

Голос Давида прорезает слух. Сердце бешено бьётся.

Надо успокоиться. Все в порядке. Я не собираюсь опять впускать его в свою жизнь.

— Василиса, пожалуйста, — просит Давид. — Я слышу твое дыхание. И сердце твое слышу. Оно так часто бьётся. Открой мне. Я пришел за тобой.

Мне хочется закричать ему, что я не верю! Что никогда не хочу его видеть!

Но я молчу.

— Я знаю, ты не веришь мне. Но я не обманывал тебя, Василиса. Не обманывал. Я люблю тебя.

— Хватит! — не выдерживаю я и кричу сквозь дверь. — Хватит, Давид! Уходи!

— Василиса, — в его голосе радость. Значит, он все же не был уверен, что я дома. — Открой, Василиса! Открой! Ты же понимаешь, что все слишком гладко вышло. Что это все было подстроено! Василиса!

Я ничего не отвечаю и ничего не делаю. Так и стою, прислонившись к двери.

— Прости меня, Василиса, — его голос совсем рядом, как будто он тоже прислонился к двери. — Прости. Я должен был сразу прийти к тебе. Забрать у всех и все выяснить. Но злость победила над разумом. Я слишком люблю тебя. Зайка, — уже шепчет он. — Я взбесился из-за всего, что узнал. Но я не верил, что это ты. Не верил!

Глухой удар в дверь.

— Василиса, открой.

— Уходи, Давид, пожалуйста, — прошу я. — Не мучай меня. И так слишком много боли. Дай мне отойти. Прошу тебя. У тебя есть невеста. Уходи.

— У меня нет никого кроме тебя! — он говорит так громко, что, наверное, слышат соседи. — Мне никто не нужен! Слышишь!

— Тише, прошу.

Я как чувствую. Слышу звук открывающейся соседской двери.

— Молодой человек, — это наша соседка, которая здоровается с нами через зубы. — Я уже в полицию позвонила. Сейчас в психушку позвоню. Что вы с дверью разговариваете?

Я тут же разворачиваюсь и открываю дверь. Тяну Давида за рукав в квартиру.

— Ты что? Проблем мало? — говорю строго.

— Василиса, — улыбается он и тянет ко мне руки. — Я так скучал. Ты ведь опять сбежала.

— Так, Давид, все, — убираю его руки от себя и отступаю на шаг. — Мы все выяснили. Сейчас соседка успокоится и уйдешь.

— Никуда я не уйду, — делает шаг ко мне и хватает за талию. — Месяц! Василиса. Месяц!

Отклоняюсь от него, а он все ближе и ближе.

— Я месяц тебя не видел! Опять?! — хмурится. — Когда ты перестанешь от меня бегать?!

— Когда ты перестанешь мне врать! — бросаю ему в лицо. — А значит никогда, Давид! Никогда!

Вместо ответа он хватает мое лицо и впивается в мой рот. Пытаюсь трясти головой, чтобы освободиться, но он лишь сильнее сжимает пальцы.

— Тихо, — шепчет в губы, чуть отрываясь. И опять со всей силы сминает мои губы.

Толкаю его руками и тогда он обхватывает мои запястья и заводит их за спину. Одной рукой удерживает там, а второй берет за затылок.

Его губы терзают мои так, как будто он хочет съесть меня. А потом и его горячий язык толкается в меня.

Я еще какое-то время сопротивляюсь, но потом мои силы иссякают. Я выдыхаю и закрываю глаза.

— Девочка моя, — шепчет Давид, отпуская мои губы и целуя лицо. — Как же я скучал. Зайка.

Давид берет меня на руки и несет куда-то. Садится со мной на диван.

— Все? Драться не будешь? — спрашивает, заправляя волосы.

— Убить тебя хочу, — бурчу я и пытаюсь освободить руки. И он сам отпускает их.

— Ты зачем уехала опять? На целый месяц! Василиса! — гневно смотрит на меня.

— А ты зачем не хотел поговорить со мной? Отправил сообщение и все. И вообще, — пытаюсь встать, но Давид не отпускает. — Ты женишься. Иди к своей невесте. Не смей меня целовать!

Демонстративно вытираю губы.

Давид смеется.

— Глупенькая. Маленькая ты еще совсем. И глупенькая.

— Может, и глупенькая, но новости читать умею. Слушай, Давид, зачем ты пришел? — упираюсь руками ему в грудь. — Я же с самого начала говорила тебе, что не буду игрушкой. Иди к невесте. Она у тебя красивая. Уходи.

— Ну, хватит уже, — улыбается Давид. — Нет у меня невесты. У меня жена.

— Ах вот как! Прости, пропустила эту новость. Ну, поздравляю! А теперь проваливай к жене! Ее целуй!

— А я ее и целую, — опят тянется ко мне губами. — Ты моя жена. Серьезно, Василис. Я тебя люблю. Я же говорил тебе. Много-много раз. Или ты за этот месяц забыла? Люблю только тебя и хочу только тебя. Целый месяц холодный душ. Ты хоть представляешь себе?

— Я целый месяц пахала, Давид. Мне не до представлений было.

— Ты ж моя пчелка-труженица, — смеется он. — Теперь опять придется потрудиться. Но тебе это понравится.

Утыкается мне в шею губами и ведет руку по ноге выше.

— Как поживает моя маленькая девочка? — его рука уже у меня между ног и он проводит пальцами.

— Нет, Давид, — я убираю руку. — Пока ты мне все не расскажешь, ничего не будет.

— Ну, не будь такой жестокой, зайка. Я обязательно все расскажу, но после.

— Нет. Сейчас, — твердо произношу я.

Давид тяжело вздыхает. Убирает руку обратно мне на ногу и рассказывает.

Наверное, все. Я надеюсь на это. У меня в голове миллион вопросов, но я не решаюсь перебить его.

— И ты поверил? — спрашиваю лишь в конце.

— Нет, конечно, зайка. Не поверил, но разозлился. Не хотел наломать дров и поэтому взял себе пару дней. А ты за эти дни просто сбежала.

— А что я должна была подумать? Сухое сообщение от тебя. Я поняла, что больше не нужна тебе. Акции же ты получил.

— Да будь они прокляты эти акции! Все из-за них! Я не знал, Василиса. Правда не знал. Я бы никогда так не поступил с тобой. Ты же не поверила? Скажи мне. Василиса?

Берет мое лицо в руки и смотрит прямо в глаза.

— Давид, а что же теперь? — спрашиваю я.

— Как что? Я тебя забираю и все.

— Давид!

— Все. Ты моя жена. Поехали.

— Я так не могу. Подожди.

— Чего еще ждать-то?

В этот момент звонит телефон Давида.

— Брат. Прости, зайка, — говорит он и выходит из комнаты. Когда возвращается, на его лице смятение. — Мне надо срочно уехать. У брата проблемы.*

— Конечно. Что-то случилось?

— Потом. Так, главное, Василиса. Дождись меня. Поняла? Прямо вот тут сиди и жди. Разберусь с братом и приеду за тобой.

Быстро целует меня и убегает.

Я переживаю, что случилось что-то серьезное. Когда уже будет покой?

Интуитивно глажу живот.

Получается, я должна сказать Давиду…

Тут дверь открывается и входит Вика. С заплаканным лицом.

— Что случилось? — бегу к ней. — Вика! Что с тобой?

— Я не знаю, как сказать тебе, — отворачивается от меня. Прячет взгляд.

— Что, Вика? Что? Говори! Мы же сестры! Что случилось?

— Вот, — протягивает мне какую-то бумажку.

Меня в жар бросает. Точно такую же я держала сама. Примерно месяц назад.

— Вика? — удивленно смотрю на нее и она вдруг начинает реветь. Навзрыд. — Не плачь, Вика. Ты чего? Ну, беременна. Вытянем. А кто отец? Максим?

Мотает головой.

— А кто?

— Давид.

Это не может быть правдой. Не сейчас. Я недоверчиво смотрю на Вику.

— Какой Давид?

— Как какой? Твой бывший муж. Какой же еще.

— Подожди. Ты серьезно сейчас? Но… но как это произошло? И когда?!

— Пока ты по круизам шастала, — отвечает Вика. — Он пришел однажды пьяный. Стал приставать. Я одна была. Что я могла сделать?

— Я не верю, — мотаю головой и отступаю от нее назад. Как будто ищу защиту. — Не верю… он не мог…

— Я знала, что ты мне не поверишь, — она достает телефон и роется в нем. — Вот, смотри.

Протягивает мне. Я опять мотаю головой. Я не хочу видеть что бы там ни было. Не хочу знать. Да, буду страусом. Не хочу.

— Смотри, — Вика выставляет передо мной экран телефона. И там…

Зажмуриваюсь.

— Зачем ты сделала это фото? — спрашиваю ледяным голосом. Внутри холод — я начинаю дрожать.

— Чтобы ты поверила и не думала, что я обманываю. Он заставил меня, Вась, а потом уснул. Просто уснул.

— Убери, — опускаю голову. — Он знает?

— Нет, конечно. Я боюсь ему сказать. А у вас с ним что? Все? Я через тебя не полезу. Ты знаешь. Буду молчать. Одна воспитаю, — тяжело вздыхает. — Если у вас все хорошо…

— Нет «нас», — говорю я, выходя из комнаты. — Нет.

— Вась, — окликает меня Вика. Оборачиваюсь. Смотрю стеклянными глазами. — Прости, что так вышло.

Просто киваю и иду в комнату.

В кармане вибрирует телефон. Давид.

Не хочу его слышать, но устала прятаться. Надо все выяснить.

— Василиса, — говорит он. — Я сегодня не смогу подъехать. У Тимура проблемы. С утра заеду. Вещи пока собери.

— Я не поеду никуда, Давид, — отвечаю равнодушно я и чувствую, как силы покидают меня. — Не приезжай. Ко мне.

— Что опять случилось? — спрашивает строго. — Василиса. Только трубку не кидай. Что случилось?

— Я все знаю Давид.

— Что опять ты знаешь? Василиса! Не томи! Говори!

— Про тебя и Вику. Зачем ты это сделал Давид? Зачем? Ты опять врал мне. Я устала Давид. Это все. Все. Тебе надо поговорить с Викой. Ей есть, что сказать тебе.

— Да пошла она, — кричит Давид. — Сука. Я так и знал.

— Ты знал… — произношу монотонно. — Знал… А я опять поверила тебе.

— Василиса, не было ничего! Ничего не было! Она врет!

— Зачем ей это? Я видела фотографию, Давид. Прости, не хочу больше обсуждать это. Не звони мне больше.

— Так, — строго произносит он. — Не смей. Слышишь? Не смей. Иначе я приду и выпорю тебя по-настоящему. Чтобы дома сидела до утра. Поняла? Только попробуй уйти куда. Найду. Но тогда пощады не жди. Я тебе все объясню и кое-что покажу. Но не по телефону. Ты меня поняла, Василиса?

Молчу.

— Я жду. Поняла?

— Делайте что хотите, Давид. Я устала.

И кладу трубку.

Никуда я бежать не собираюсь. Не в том положении уже. Мне надо думать о ребенке. Поэтому просто укладываюсь спать.

Утром меня будит Вика.

— Слушай, Вась, мне в поликлинику надо. Ну, сама понимаешь. Ко мне тут человек должен прийти, впустишь его?

— Хорошо, — говорю, поднимаясь с кровати. — Ты как? Чувствуешь себя как?

— Не очень. Вот, сейчас пойду к гинекологу схожу.

— Давай. Аккуратно там.

— Все нормально будет, — подмигивает мне.

— Давид обещал зайти, — говорю я.

— Я знаю, — улыбается и я то ли с досады, то ли с обиды прикусываю губу.

Вика уходит, а я потираю виски. С утра голова кружится. Мне бы тоже не мешало к гинекологу сходить. Похоже, у меня токсикоз.

Чувствую приступ тошноты и едва успеваю добежать до ванной.

После этого становится немного легче. Закутываюсь в халат и хочу кофе. Хотя бы слабый.

На кухне опять голова кружится. И кофе уже не хочу. Ничего не хочу. Только лечь.

Проходя мимо входной двери, слышу звонок. Голова начинает раскалываться еще больше.

Кто это названивает?

Точно! Вика же говорила, что к ней должны прийти.

Открываю дверь, одной рукой держась за голову.

— Привет, Василиса, — этот голос заставляет меня резко повернуть голову.

Арсен.

Но что он здесь делает?!

— Сестра твоя позвала. Вроде, бумаги отдать обещала, — говорит он, похоже, замечая вопрос в моем взгляде.

— Какие бумаги?

— По акциям.

И тут мне становится совсем плохо. Хватаюсь за стену. Голову ведет. Все вокруг начинает кружиться.

— Василиса! — Арсен оказывается рядом и подхватывает меня. — Что с тобой? Тебе плохо?

Хочу ответить и не получается.

Чувствую только, как Арсен поднимает меня и несет куда-то. Куда? Я не хочу.

Кладет на кровать. Наклоняется и приподнимает мои веки.

— Василиса! — легонько бьет меня по щекам.

Мои глаза закрыты и я лишь слышу, все что происходит вокруг.

— Черт! Куда звонить-то? 112.

Потом до меня доносятся обрывки фраз. Арсен куда-то звонит.

Опять чувствую горячее дыхание на лице. Меня трясут. Тяжелая голова на груди. Пальцы на шее.

И потом как вспышка молнии:

— Сука! Не трогай ее!

Я тут же распахиваю глаза и прихожу в ужас от увиденного.

Давид тянет Арсена на себя и со всего размаха ударяет его в лицо.

Я запахиваю халат. Почему он был распахнут?

— Идиот! — орет Арсен и хрипит. — Я врача вызвал! Она сознание потеряла! Придурок!

— Буду придурком, если поверю! — поворачивается ко мне. — Вставай! Помешал, да?! Какая же ты! Я же верил тебе!

— Давид, — шепчу я. Сил говорить даже нет. — Это…

— Не надо! — он машет рукой. — Хватит! И ты, и твоя сестрица одинаковые! Трахайся с кем хочешь! Я не хочу ничего знать! Ни о тебе, ни о твоей сестре!

В этот момент Арсен уже встал и замахивается на Давида.

— Давид, — показываю пальцем. И он успевает увернуться.

И опять завязывается драка.

— Хватит, — прошу я и пытаюсь встать. Сажусь на кровати, но голова все еще кружится. — Перестаньте. Прошу. Не надо.

В этот момент Давид наносит Арсену сильный удар и тот падает возле моих ног.

— Забирай, — кидает мне с ухмылкой Давид. Зло сверкает глазами и уходит.

Стены содрогаются от громкого хлопка двери.

— Идиот, — ругается Арсен, прикусывая разбитую губу. — На хрена он тебе такой? Мозгов совсем нет.

От всего происшедшего голова просто ходит ходуном и я не в силах больше держаться опять падаю на кровать.

Слышу звонок в дверь. Потом в комнату входят двое в белом.

Какой-то разговор.

— Надо в больницу, — говорят как будто мне, но голос доносится эхом.

И вот уже спустя какое-то время я лежу в палате. Кроме меня тут еще пять человек.

Осматриваюсь и проваливаюсь в сон. И становится сразу же легче.

Когда просыпаюсь, голова уже не болит. И вообще чувствую себя хорошо. Даже встаю и иду к окну.

— Как себя чувствуете? — оборачиваюсь на голос. Пожилая женщина в халате мило улыбается мне.

— Намного лучше. А что это было?

— Перенапряжение на фоне токсикоза. Вы же в курсе, что беременны, да?

Киваю.

— Тогда стоит поберечь себя. О ребеночке подумайте. Это ведь все может плохо кончится.

— Я понимаю, — опускаю взгляд. — Я больше не буду.

— Ну и славно. Еще денек полежите у нас и можно будет домой.

— Спасибо, — говорю я, а сама даже не представляю, куда я домой поеду. Где мой «дом»?

Потом мне делают какие-то еще анализы. Я уже почти пришла в себя и стараюсь не думать о плохом, то есть о Давиде. Решаю, что заеду к Вике, заберу деньги и вещи на первое время и перееду пока в хостел. И буду искать работу. Живота все равно не видно еще. Придется пойти на обман.

На следующее утро мне выдают документы, родовой сертификат. Я уже вызвала такси и оно ждет меня.

Сажусь в машину. Повторяю водителю адрес, хотя он есть в заказе.

И мы едем. В тишине. Даже радио не включено. Но так даже лучше.

Я просто смотрю в окно, хотя не замечаю, что там. Я вся в мыслях, как жить дальше. И спохватываюсь слишком поздно.

— Извините, но вы правильный адрес забили в навигатор? Это же не та дорога, — обращаюсь к водителю.

А он молчит! Надвигает еще ниже на лицо кепку и молчит!

Мне становится не по себе.

— Вы меня слышите? Остановите машину! Эй!

Чувствую, что он прибавляет скорость. Дергаю ручку двери — заблокировано.

— Я сейчас в полицию позвоню! — лезу в сумку за телефоном.

Машина вдруг резко тормозит. Смотрю в окно. Как?! Почему мы здесь?!

Водитель выходит и открывает мою дверь. За руки тянет меня на себя.

— Пустите! Помогите! — кричу я и толкаю его от себя.

Он скидывает кепку.

Давид.

Но почему меня это злит еще больше, чем чужой какой-то мужик?!

— Уйди от меня! — брыкаюсь я. — Не трогай! Ненавижу! Ненавижу!

А он не обращает внимания. Просто берет меня на руки и несет в дом.

Как только ставит меня на ноги в коридоре, я тут же отбегаю к другой стене.

— Отойди от двери, — шиплю я. — Ненавижу! Дай мне уйти!

— Тихо, Василиса, тихо, — идет ко мне.

— Не подходи, Давид, — оглядываюсь. Даже ухватить нечего.

— Не надо меня бить ничем, — смеется и добавляет уже серьезно: — давай поговорим. Василиса, это нужно.

— Зачем? Смысл, Давид?

— Мы должны это сделать, — говорит уже серьезно. На лице появляется жесткость.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Это правда? — его взгляд давит, но я упрямо задираю подбородок вверх. Я не боюсь тебя, Давид.

— Что именно? — спрашиваю. — В нашей жизни столько лжи, я уже и сама путаюсь.

— Он мой? — кивает на мой живот.

— Кто, Давид? — не сдаюсь я, все еще надеясь, что не так поняла вопрос.

— Не тупи, Василиса! Ребенок мой? — смотрит на меня исподлобья.

Я зажмуриваюсь, чтобы не заплакать. Его вопрос ранит, но он не увидит моих слез. Немного успокаиваюсь и отвечаю медленно и равнодушно:

— Не твой. Иди к своей будущей жене или матери твоего ребенка. Этот ребенок не твой.

— Ты хочешь сделать мне больно? — спрашивает он и делает еще один шаг ко мне.

— А ты? Ты не делаешь мне больно? Все время, — закрываю лицо руками и чувствую, что сейчас расплачусь. От обиды. От его слов.

Он уже совсем рядом. Обнимает за плечи. Я стряхиваю его руки с себя.

— Почему ты мне сразу не сказала?

— А ты? Уйди, Давид. Не трогай меня. Я не хочу. После всего того, что было…

— А что было? — спрашивает он. Поднимаю на него взгляд — он улыбается.

— С Викой, — говорю прямо. Я устала от недомолвок. — Ты знаешь, что она… беременна?

— Не от меня точно, — говорит он. — Не было ничего между нами. Не было.

— Я видела. Своими глазами видела. Ты и она… За что, Давид? За что ты мучаешь меня? просто отпусти меня. Дай мне жить… без тебя.

— Нет, — его руки сильнее прижимают меня. — Не отпущу. Никогда. И никуда.

— Мне противно, Давид. Уйди.

— Дай мне сказать, — твердым голосом произносит он. — Прости, что не сказал тебе сразу. Я должен был. Хотел утром это сделать. Я бы все равно рассказал тебе, понимаешь?

— Так, было, Давид? — спрашиваю я. — Было?

— Нет, — уверенно произносит он. — Вот.

Достает телефон, роется и включает запись.

И я слышу голоса. Вика и Давид.

Сначала неразборчиво. Потом голос Давида. Он зовет меня. Ему отвечает Вика. Какое-то шебуршание.

— Давид, — голос Вики. — Проснись же! Это я, Василиса.

Недовольное сопение в ответ.

— Давид! — уже громче. — Вставай! Трахни меня, Давид!

Я закрываю рот от ужаса.

А из телефона опять лишь мычание.

— Уйди, — голос Давида и спустя мгновение храп.

Удивленно смотрю на Давида.

— Сел на телефон задницей и включилась запись, — улыбается он. — Не было ничего. Видишь? Я никого не могу трахнуть, кроме тебя. Даже по пьяни.

А во мне борются два чувства. Вроде, я и рада. Давид доказал, что не спал с Викой.

Но как же горько от того, что Вика оказалась вот такой. В ушах так и звучат ее слова: «Трахни меня, Давид». Как же больно…

Отворачиваюсь и слезы стекают по щекам.

— Не плачь, Василиса, — Давид гладит меня по волосам. — К сожалению, так бывает.

— Она же сестра мне, — смотрю на него, стирая слезы со щек.

— Не плачь, — прижимает меня к себе. — Я с тобой.

— Давид, я боюсь, что ты тоже…

— Нет. Я буду рядом всегда. Только не сбегай больше.

— Я и не сбегаю, — пожимаю плечами.

— Все будет хорошо, Василиса. Ты уже была у врача? По поводу беременности.

Давид напоминает мне то, что давало мне силы все эти дни.

— Как ты узнал?

— В больнице сказали. Ты прости, я тогда… ну, Арсена… Никто не должен до тебя прикасаться. Никто.

— Он хотел помочь же, Давид…

— Да понял. Мы с ним уже все решили. Он нормальный мужик.

— А ты? Разве так можно себя вести? Ты напугал меня, Давид…

— Прости. Я не причиню тебе зла. Тебе нечего бояться.

Аккуратно поднимает меня и несет.

— Тебе нужно отдыхать, — с этими словами кладет на кровать. — Завтра в клинику поедем.

— Давид, — беру его за руку.

Мне хочется услышать от него хоть что-то. Он же теперь знает, но как будто избегает этой темы.

— Спи, Василиса. Тебе нужен отдых.

— А ты?

— Мне надо позвонить кое-куда. Спи.

Проводит рукой мне по волосам, поправляет одеяло и выходит из комнаты.

Я лежу и не знаю, радоваться мне или… Мы, вроде, и помирились, но ребенок. Неужели, Давид не рад.

Да, мы никогда не говорили с ним на эту тему. Никогда. Но… если мы любим друг друга, то разве не должны мы оба любить нашего ребенка? Он же наш.

Отворачиваюсь к стене и с этими мыслями проваливаюсь в сон.