26. Звонок

Я практически не участвую в беседе, которая ведется за столом. Не хочу разрушить тихое осознание собственной женственности, которое поселилось внутри.

Мне приятно, как на меня смотрят, как ко мне обращаются. Конечно, я отлично умею пользоваться ножом и вилкой и не раз сидела на деловых обедах с партнерами отца. Но это было или протестом, или смирением.

Может быть потому, что гости приходили не ко мне?

А сейчас чувствую себя хорошо и спокойно. Не угнетает даже присутствие Карима, а его манерная спутница только вызывает лёгкую улыбку.

Макс сидит рядом, и я чувствую тепло, которое исходит от него. Почему-то сейчас меня не волнует его бывшая жена, причины по которым он женился на мне.

Я - взрослая женщина, я - жена и хозяйка дома. Мне нравится эта роль, я чувствую себя в ней органично.

Есть только момент, один миг. И в эту секунду я красива и желанна.

Об этом красноречиво свидетельствуют взгляды Аверинцева, которые он бросает на меня. И я чувствую, он не играет. Он, действительно, восхищен мной – нарядом, осанкой, волосами. Моим спокойствием и доброжелательным общением.

- Вы такая гармоничная пара, - София с улыбкой смотрит на меня. – Приятно посмотреть. Вы даже похожи.

- Ну, не внешне, - с добродушной ленцой тянет её супруг. - Это неуловимо, как бывает у близких людей. В мимке, жестах... Говорят, это залог счастливого брака.

Искоса наблюдаю, как Макс перемешивает салат из руколы на тарелке. А он невольно косится на меня. Вот уж не подумала бы, что между нами есть что-то общее.

- Кстати, Макс, пока все заинтересованные лица здесь, может быть разберемся, что будем делать на землях. Твоя очаровательная жена, насколько я помню, не бесприданница, – неожиданно встревает Карим.

Эта неуместная фраза разом уничтожает атмосферу за столом.

- Р-р-разбираться будем прямо сейчас? – Макс откидывается назад и это «р» приобретает у него такие угрожающе-тревожные нотки, что на месте Карима я бы предпочла заползти под стол.

- Э-э-э, - вяло блеет Карим. – Я имел в виду, если Аня не против, мы можем обсудить это. Поможем с продажей или строительством. Правда Боря?

Борис Геннадьевич не отвечает, делая вид, что увлечён стейком.

- Надеюсь, ты пришёл ко мне в гости не для того, чтобы затеять этот разговор, а? – Макс доброжелательно щурится, но в голосе слышна сталь. – Это земля - наш семейный надел. И я планирую обсудить дальнейшие планы его использования с женой.

- Когда надумаем, мы к тебе обязательно обратимся, Карим. – Неожиданно для самой себя произношу я. – Помощь и совет знающего человека не помешает. – Оборачиваюсь к Аверинцеву. - Правда, милый?

Под столом кладу ладошку на бедро Макса, чтобы он не сболтнуть что-нибудь. От неожиданности он чуть вздрагивает, но умудряется вымучить слабую улыбку. Конфликт погашен в зародыше.

Ух ты! Я становлюсь настоящей светской львицей! Всё, чего папочка пытался от меня добиться угрозами и посулами, получается само собой.

Но настроение Карима испорчено. Ссылаясь на неотложные дела, он быстро откланивается вместе со своей блондинкой. Борис Геннадьевич и София какое-то время ещё сидят, затем тоже начинают прощаться.

- Не будем вас утомлять, - София расцеловывает меня в обе щеки. – Всё было чудесно, Анечка, ты просто прелесть. Всегда рада видеть тебя у нас дома.

- Да пойдём уже, - тянет её за руку порядком захмелевший Борис, - не будем их отвлекать друг от друга. Пусть её Максим целует. Медовый месяц у них, сама не помнишь, как это было?

- Забудешь тут! – София отрывается от меня и подходит к мужу. Игриво трётся носом о его плечо.

Мне нравится их пара. Наверное, если бы мама была жива, папа был бы похож на Бориса – тоже спокойный и уверенный. А глаза мамы, наверное, также лучились бы счастьем.

Обнявшись, чтобы до последнего играть роль пары, мы смотрим, как уезжает их машина. Как только она скрывается за поворотом, я вежливо отстраняюсь, но Макс снова притягивает меня к себе.

- Хороший вечер, Аня. Может быть, как молодожены, его и закончим?

- Иди ты! – Толкаю его в грудь и пытаюсь вывернуться.

- Я имел в виду, кино посмотрим.

Грустно вздыхаю. Возвращаться в комнату, чтобы в одиночестве изнывать от скуки, совсем не хочется.

Упрямо встряхиваю распущенными волосами, которые ему так нравятся.

- Ладно, пойдём. Всё равно делать особо нечего.

Пусть не воображает о себе слишком много, и не думает, что меня так уж легко уговорить.

Мы располагаемся перед большим экраном в гостиной на диване. Макс разваливается и усаживает меня рядом. Я заранее решаю, если он включит слезливую мелодраму про любовь-морковь, то просто разворачиваюсь и ухожу. Потому что мужчины, типо Макса, такие фильмы могут смотреть только под дулом пистолета или в надежде на воплощение увиденных сцен в реальной жизни. И, согласившись на подобный просмотр, сразу даю ему понять, что не против продолжения.

Но по экрану бегут брутальные мужики, начались перестрелки, и я расслабляюсь. Всё-таки фильм он выбирает под себя.

Поджав ноги я какое-то время пялюсь в телевизор с трудом поднимая тяжёлые веки. Глаза отчаянно слипаются, но идти в свою комнату не хочется. От Макса идёт жар, как от печки, и успокоившись, я прижимаюсь к его широкому торсу. Романтик под сюжет про криминального авторитета никак не вяжется.

Уже засыпая я чувствую, как небритая щека трётся о мой затылок. Потом волос легко косаются губы. Я так и проваливаюсь в крепкий сон, обвитая коконом сильных рук, чувствуя себя защищённой и оберегаемой, как в детстве.

Просыпаюсь я от того, что ноги немилосердно затекли. Морщась от тысячи иголочек, пронизывающих икры, пытаюсь спустить их на пол.

- Ты выспалась? – Знакомый голос над моей головой.

Смущённо озираюсь – экран тёмный. Фильм, наверное, давно закончился. А мою талию всё ещё согревает кольцо мужских рук. Представляю, как ему неудобно сидеть, не шевелясь, несколько часов.

- Прости, тебе, наверное, неудобно. Я долго спала? – Пытаюсь отодвинуться, но онемевшее от непривычной позы тело отказывается выполнять мои приказы.

- Часа три, не больше...

- Ты так и сидел? – Запрокидываю голову и пытаюсь заглянуть Максу в глаза.

- Боялся разбудить. – Хриплым шёпотом говорит он и вдруг впивается в мои губы.

От неожиданности я замираю, всё это кажется каким-то продолжением сна. Не могу стряхнуть с себя вялый морок, мне проще подчиниться, чем оттолкнуть его.

Осмелев, обхватываю его за плечи и провожу пальцами по затылку, ероша волосы. Застонав от моей простой ласки, Макс губами спускается к шее, запуская в моём теле невидимые токи. Во мне словно срывается невидимый клапан, что это за сила во мне, которая может заставить так стонать этого странного мужчину, который меня одновременно бесит, пугает, притягивает и будоражит до кончиков пальцев.

Мне хочется подставляться под поцелуи, блуждающие уже по ключицам. Я притягиваю его к себе, и тут же оказываюсь прижата к дивану сильным телом. Я в боди, поэтому он не может стащить с меня одежду, зато я запускаю руки под его рубашку и глажу тугие мышцы спины.

Слабые отголоски разума пытаются пробиться через затуманенное негой сознание. Я всего лишь разменная монета в битвах за дележку рынков, пешка, которую смахнут с доски с любой момент. И когда это произойдёт, я не хочу оставаться с разбитым сердцем.

«Аня, он же не любит тебя! Что ты делаешь? Вставай и уходи!»

Но я не могу. Поэтому просто закрываю глаза, молясь, чтобы он не останавливался.

Тишину взрывает звонок моего телефона, и для меня он звучит, как знак свыше. По мелодии узнаю, что это Арман, мой вечный ангел-хранитель. Он никогда не звонит первым просто так, чтобы поболтать, значит, что-то случилось...

Максим нависает надо мной, его глаза возбуждённо блестят в темноте.

- Не бери трубку!

Молча выползаю и бреду к тумбочке, где надрывается мобильник, мне становится холодно без теплого тела Макса. Может быть поэтому страх сразу расползается по сердцу липкой лужей.

- Да... Да Арман. Не поняла, ещё раз... Подожди, когда это случилось? Поняла. Да, буду.

С телефоном в руке замираю, как статуя. Аверинцев тут же оказывается рядом и подхватывает на руки. Относит на диван.

- Что случилось? – Встревоженно вглядывается в мое лицо.

- Папа... – Произношу чужим голосом. - Арман сказал, что увезли в больницу. Подозрение на инфаркт. Мне нужно ехать.