Глава 22. Полина

Настоящее

Меня колотит, как в сорокаградусный мороз. Как он посмел? Бить меня, оскорблять. Из-за кого? Из-за тупоголовой Златы? Да не будут они вместе, как бы не корчили из себя влюбленных. Костьми лягу, но выживу ее из жизни Платона. Если рядом с ним не будет меня, то и ее. Расскажу все до мелочей, сделаю так, чтобы возненавидела своего мужа всеми фибрами души.

Слезы застилают глаза, бросаю вещи в чемодан, понимая, что если сейчас не выполню приказ Плата, он действительно устроит мне поездку со своей охраной в лес. Знаю, что разозлила его не на шутку, когда перешла границы и начала оскорблять дочь.

Тут я действительно сглупила, потому что для Платона Рита — святыня. Иногда кажется, что за нее он готов даже убить. Хвала богам, что я не послушала Оксану и не стала выполнять ее советов по поводу Маргариты.

А ведь она уверяла, что без дочки Злата будет не нужна Плату, и лучшее, что я могу сделать — отравить ее. Мол, горе они не переживут, не справятся, и тогда мужчина моей мечты освободится.

Как бы я не желала стать спутницей жизни Плата, убивать ребенка — это перебор. Я, конечно, очень его люблю, но цена слишком высокая. К тому же зная его привязанность к ребенку, не верю, что после смерти Марго ему вообще было бы дело до каких-либо романов. Мои услуги тоже больше не пригодились бы, так что в этом Оксана явно ошибалась.

Ее желание насолить Злате порой зашкаливает. Думаю, что Окс откровенно злит тот факт, что Платон до последнего отбивается и не бегает по бабам, не изменяет жене так, как это всегда делал Макс. Оксана искренне верила, что после случая на отдыхе, Плат сорвется с цепи и побежит по телкам, но и тут она просчиталась. Он ни разу мне не позвонил, не искал встреч, ограничил поездки в дом Самохваловых, чтобы даже мельком не видеться.

Я, конечно, пыталась выйти с ним на контакт, даже без подзуживаний Оксаны хотела снова встретиться, пообщаться, писала ему в соцсетях, отправляла сообщения через мессенджеры, но ни на одно он так и не ответил.

Когда мне удалось устроиться в их со Златой дом, от счастья Окс чуть не сошла с ума, подкидывая одну за одной идеи того, как соблазнить хозяина, и уверяя, что мне теперь легко удастся уложить Плата в постель. Но и тут она была слишком самонадеянной. Только Богу известно сколько он меня отшивал, пока я не воспользовалась проблемами семьи и все-таки уговорила его иногда юзать свое тело, в надежде на то, что влюбится.

— Готова? — гремит голос у двери, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, кто за мной пришел.

Борис. С этим вряд ли получится договориться.

— Могу я увидеть Риту? — смотрю на него с мольбой. — Я так долго работала с девочкой и очень с ней сблизилась, хочу попрощаться с ребёночком. Ведь будет спрашивать обо мне и искать. Ты же человек, встань в мое положение.

— Перебьешься, выходи, — отвечает холодно, совершенно не реагируя на человеческую просьбу.

— Помоги хотя бы с чемоданом, — прошу его.

— Послушай, шлюхоняня, я тебе тут не носильщик и не прислуга, мне вообще было велено вышвырнуть тебя за дверь. Хочешь? — ехидно скалится. — Как вариант, могу в окно. Всем стало бы легче.

— Идиот, — зло выплевываю.

— Шмара. Шуруй давай, — ржет противно.

— Я еще вернусь, и вернусь хозяйкой, понятно? И тогда выкину тебя, дегенерат, — заявляю уверенно. — Еще будешь на коленях умолять сжалиться и не выгонять.

— Ты прикалываешься? Такие как Платон не свяжут себя узами брака с поблядушкой. Странно вообще, что повелся на тебя: ни рожи, ни кожи, да еще и мозгами обделена. Но тут, думаю, тот самый момент, когда днями жрешь икру, хочется сухого сухаря погрызть, для разнообразия, — продолжает глумиться.

Я замираю, и размышляю над тем, что ответить, чтобы как можно посильнее уколоть Бориса, но он это воспринимает как мое нежелание покидать комнату.

— Ладно, мне надоело ждать.

Боря хватает мой чемодан, подносит к лестнице и сбрасывает его со ступенек. Ужасный грохот раздается на весь дом.

— Сама спустишься или следом полетишь? — смотрит бешеными глазами охранник.

Внизу я вижу затылок Платона. Он сидит на диване и пьет виски. Не оборачивается и совсем не реагирует на то, что происходит.

— Платон! Ты видишь, что творит твой человек!? Это за гранью, — кричу в надежде на ответ.

Платон молчит. Я быстренько спускаюсь, чтобы призвать его к разуму, но дорогу перегораживает Борис.

— Пошла вон, — указывает на дверь. — Чемодан сейчас выкину.

— Я вам еще покажу! Понятно? А ты, Плат, пожалеешь, что не выслушал меня, — кричу в слезах. — Не захотел по-хорошему, будет по-плохому.

Борис доталкивает меня до двери. Меня злит, что Платону по барабану издевки надо мной. Игнорирует меня словно вещь.

— Жди интервью в газетах, я опозорю тебя и твою жену! — выкрикиваю напоследок.

Плат продолжает пить виски и, молча, не поворачивая головы, вытягивает руку и показывает мне средний палец.

Оказавшись за дверью дома, я понимаю, что потерпела крах в завоевании мужчины своей мечты.

— Ничего! Проиграна битва, но не война, — бурчу себе под нос, и достаю телефон, чтобы совершить важный звонок.