Глава 25

Лейсан

В понедельник на работе вроде бы ничего не предвещало беды. Шептались, возможно, но мне в любовников таких мужиков записали, что в открытую никто не осмеливался высказать что-то мне в лицо. Кроме Лены.

— Могла бы сказать, — буркнула, когда остались в относительном одиночестве. — Ты выставила меня дурой!

— О чем ты? — я вела себя ровно так, как советовал Платон.

— О нашем генеральном! — зашипела она. — Платона урвала и к этому решила присосаться!

Я вздернула бровь на такую наглость. Даже если бы все было ровно так, как считала она, то права со мной так говорить не было ни у кого.

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Но мы же подруги… — она сдала назад от моего ледяного тона.

— Подруги не предъявляют таких претензий и не верят слухам, — ответила и ушла.

Подтверждать, опровергать, отвечать на слухи, как и следить за их распространением я не собиралась. Самое плохое, что я могла устроить хейтерам — игнор. Черкесову тоже. Эта каша заварилась из-за него!

История с цветами и змеей меня интересовала гораздо больше. Я хотела верить, что это дурацкая роковая случайность. Сложно поверить, что кто-то мог реально желать мне зла. Что это Амир, не верила напрочь, все-таки я ему живая нужна.

Платон особо не распространялся, но сказал, что полиция проверяет по-тихому. Ему удалось узнать в цветочном, что доставку оформляли лично, платили наличными, мужчина. Точных примет назвать не смогли: он был в худи, капюшоне и темных очках. Еще сказали, что змея не могла быть в коробке, просто не могла. Ни специально, ни естественным путем заползти.

Если бы я не была такой трусихой, то решила бы, что мне померещилось. Правда, теперь казалось, что на полу всегда что-то шевелится. Еще одна фобия в копилочку.

Я работала у себя после утомительных съемок, когда снова зашла Лена. Вид у нее виноватый.

— Прости, Лесь. Я не должна была. Просто… Просто…

— Просто что? — подняла на нее глаза.

— Просто я тебе позавидовала, — призналась честно. — Ты красива, успешна, мужчины от тебя с ума сходят… Директора, топы, богачи, а мне только осветитель и по совместительству техник.

— Ну что ты выдумываешь! Вспомни тусовки! Сколько мужчин к тебе подкатывало!

— Старых и пузатых, — грустно вздохнула и присела напротив моего стола. — Хочется нормального.

— Костик нормальный, — улыбнулась я.

— Ты бы на такого и не посмотрела.

— Неправда, — парировала, но призадумалась. Мой круг общения всегда состоял из достаточно обеспеченных людей, но я была студенткой, а там разные ребята были. Лондон вообще далеко не из лордов и сэров состоял. — Поверь, надежный человек рядом — это уже очень много. Я знаю, о чем говорю. Мой брак с обеспеченным мужчиной закончился плохо.

— Твой муж был из ваших? Татарин?

— Да, — ответила я. Мои душевные разговоры с Леной слухи не остановят, но пусть лучше все будут думать, что конфликт возник у Платона с моим бывшим мужем, чем два моих любовника подрались. Ну а то, что бывшие подкатывают порой — вообще норма. — Это Черкесов. Он мой бывший муж.

— Да ладно! — воскликнула Лена. Да здравствует сплетня…

— Да, Лен, поэтому скажу так: не влюбляйся в него. К серьезным и ответственным отношениям он не готов.

— Поняла тебя. К бывшим подруг не лезу, — подняла руки вверх. — Лесь, скажи, а Платон Андреевич… — и поиграла бровями.

— Мы с Тумановым просто… — замялась, споткнулась: друзья, любовники, партнеры, мужчина и женщина, пара? Все или ничего? Я запуталась в чувствах и своих личных кирпичных стенах. Они долго оберегали мое сердце, но кирпичики посыпались один за одним. Вот он и сына моего знает: не боится, Платон вообще ничего не боится. Мне сложно облечь в слова, что между нами происходило, но я точно знала, что Туманов мужчина. Не равный партнер, а тот, кто всегда будет чуть впереди, а женщина, его женщина по-настоящему, она должна подавать снаряды. Такой симбиоз. Я привыкла на равных, но в критической ситуации именно он помог, спасая меня, запаниковавшую, испуганную, слабую. — Мы хорошо ладим, — вывернулась, хоть и двусмысленно.

В шесть вечера я оторвала голову от возможных тем следующего выпуска. Тухловато. И как из этой субстанции сделать конфетку? Нужно кофе, много-много кофе. Чувствую, домой прийти вовремя сегодня не светило.

Я вышла из кабинета: в этом крыле было тихо, но из другого доносился шум — там в прайм-тайм прямой эфир шел. Возле нашего старого лифта не было таблички «не работает» — неужто подчинили?!

— Ну отлично, — нажала на кнопку. Работает!

— Леся! — услышала позади. Обернулась, а там Черкесов. После его несуразных сцен ревности, только игнорировать. — Не убегай, — успел заскочить в лифт. — Нужно поговорить.

— Я не хочу говорить, пойми ты уже! Твои разговоры довели до того, что меня и мою карьеру только ленивый не посчитал тем самым «насосала»! Хватит!

— Я решил проблему, — уверенно и надменно ответил. — Сказал двум сплетникам, если услышу хоть одно недостойное слово о тебе — уволю.

Я только тяжело вздохнула. Ну что за святая простота! Взял и подтвердил, что между нами что-то есть.

— Мне кажется, тебе лучше вернуться в строительный бизнес. Шоубиз — это не твое, — вынесла вердикт. Амир не знал его законов, подковерных игр и негласных правил. Да и был всегда из тех, кому плевать на репутацию женщин, которых соблазнял на работе. Ему и сейчас плевать, иначе не полез бы.

— Лесь, я знаю, что накосячил, но меня волнует другое… — неожиданно лифт подозрительно затарахтел и встал между этажами.

— Что это? — я нахмурилась и нажала на кнопку вызова диспетчера. Не работала, вообще ни одна не работала!

Амир подошел и тоже начал бить по кнопкам.

— Что за черт? — пробормотал, поджимая губы.

Затем погас свет. Мы оказались в полной темноте. Мне стало страшно. В замкнутых темных пространствах на меня накатывали приступы паники. Это не клаустрофобия, но такое колючее чувство, когда хочется извиваться, рвать жилы, но выбраться на волю.

— Нужно позвонить, — достала телефон и набрала Платона. Нет связи. Вообще нет! — Попробуй ты, — включила фонарик и выхватила в глухой темноте лицо Амира.

Он достал свой телефон и тоже пытался вызвать коммунальные службы. Здесь хорошее обслуживание, как же так вышло!

— Помогите! — громко крикнула, но в глубине души понимала, что не услышат. Эта часть здания — техническая, вряд ли кто-то из рабочих в такое время был на этаже.

Мне стало удушающе жарко: я прислонилась лбом к металлической стенке. Спокойно… Спокойно… Я в безопасности… Лифт починят… Нас вытащат…

— Леся, — Амир коснулся моих волос, мягко перебирая, — я с тобой. Ты не одна.

Еще в Лондоне я попала в аварию. Чудом сильно не пострадала, но меня зажало в покореженном авто. Спасатели долго не могли освободить меня. Было очень страшно. После того случая я боялась закрытых пространств.

Амир знал. Платон знал. Если кто-то из зрителей помнил один из эфиров, то тоже знал.

— Нужно пробовать, — дернула головой и написала сообщение.

Я: Плат, я застряла в рабочем лифте

Не доставлено. Черт!

Я: Свет погас, мне страшно. Связи нет ни с кем…

Быстро набирала, но СМС зависали, ничего не отправлялось.

— Сообщения не уходят, — произнесла в темноту и сползла по стенке, утыкаясь лицом в колени.

— Нас вытащат, Лесь. Заметят обязательно.

Я молчала. Пыталась сосредоточиться на дыхании. Почему воздуха так катастрофически мало?

— Что с вентиляцией? — я не видела, но чувствовала присутствие Амира. Темнота слишком густая и вязкая.

— Лесь…

— Она не работает, да? У нас нет доступа к кислороду?

Сколько мы так просидим без воздуха?..

— Лесенька, — погладил меня по голове, — дыши, милая. Не думай о плохом, — говорил медленно и шепотом. — Представь поле со свежей травой: она щекочет щиколотки и ласкает нос сладостью. Вы с Даяном бежите по нему, лежите в траве, смотрите в небо.

Я слушала его через шум крови в ушах. Пыталась представлять поле, траву, небо, сына, но все ускользало.

— Лейсенок, прости меня, — положил мою голову себе на колени. Я не сопротивлялась. Не было сил. Все пустила на борьбу с сужающимися стенами. Нас раздавит, обязательно раздавит. — Я сто раз пожалел, что оставил тебя с Даяном одну. Мне было так страшно и сложно. Я не понимал и боялся. Я трус, ты права. Всегда была права. Мне легче было убежать, забыться вне дома, чем выплывать с тобой вместе, держась за руки. Клянусь, больше этого не повторится. Я никогда не брошу вас.

Хм, как трогательно. У самого жена беременна, а не бросит он нас с Даяном. Лиза — его жена, как ни крути, значит, ребенок тоже его. Что там у них в отношениях — не мое дело, а это просто факты, очень упрямые. Уж я-то знала, что Амир Черкесов чертовски хорошо умел убегать, если ему не хотелось где-то находиться или с кем-то быть.

— Леся моя, я очень жду твоего прощения. Я очень хочу стать настоящим отцом нашему Даяну.

Неожиданно пискнул телефон. Я дрожащими руками открыла. Доставлено. Доставлено!

Босс Андреевич: Вызвал ремонтников. На каком ты этаже? Ты одна? Как ты себя чувствуешь?

Босс Андреевич: Леся??????

Я смогла набрать только:

Я: Не работает вентиляция… Я не одна

Мессенджер светился, что сообщения у меня есть, но он не мог их найти… Мобильный выпал из рук.

— Платон вызвал…

— Леся, не отключайся! Пожалуйста. Пожалуйста!

Жарко, воздуха совсем нет, и у меня почему-то очень сильно щипало руки.

— Мне похер! — донеслось уже на грани сознания. — Ломайте к чертям эту дверь!

Платон. Амир. Даян. Они все бегали по полю, а я… а меня нет… Кажется, меня вообще больше нет…

Последнее, что запомнила: свет, ударивший в лицо, сильные руки и маску с кислородом.