Глава 32

— Что ты натворила, сумасшедшая?! Ты в своём уме?! — взревел Нестеров, как только я приняла его звонок.

Поморщилась и отодвинула телефон от уха. Ничего удивительного в истеричном визге Сергея не было. Вчера вечером вышло моё интервью, в котором я рассказала всю правду. И практически сразу на семейство Лазаревых-Нестеровых обрушился шквал осуждения и негодования. И грязный поступок Сергея сейчас обсуждал весь белый свет.

Сегодня должен был состояться показ линейки «Фокс». Я опаздывала, хотя и ехала к месту проведения так быстро, как только позволяла скользкая дорога. Несколько часов назад в городе прошёл дождь со снегом, и улицы превратились в каток.

Я остановилась на светофоре и ответила:

— В отличие от твоей жены я рассказала чистую правду.

— Ох, не с теми ты ввязалась в борьбу, Наташа, — угрожающе пробасил Нестеров. — В этот раз сядешь! Наследства у тебя уже нет, нечем будет откупиться.

— Не ты ли уверял меня, что всё подстроил мой дядя? — с едкой иронией в голосе уточнила я. — Вам бы о своей свободе лучше задуматься.

— Ты ничего не докажешь!

— А я и не собираюсь. Этим займутся более компетентные люди.

— Наташа, я по-хорошему тебя прошу — опровергни всю эту чушь, иначе пожалеешь!

— Нет, — отрезала твёрдо. — Вся эта чушь — чистая правда. И я отвечу твоими же словами — варись в этой каше вместе с женушкой, Сергей.

Сбросила вызов и тронулась с места. До начала мероприятия оставалось чуть больше часа, а мне нужно было ещё раз всё перепроверить. Звонки сыпались один за другим, сотрудники нервничали и ждали моего приезда. А перед поворотом к комплексу, где проводился закрытый показ, столкнулись две машины, полностью перегородив проезжую полосу.

— Замечательно, — процедила сквозь зубы и опустила стекло. — Надолго? — спросила у водителей.

— Вызываем ДПС, — развёл руками мужчина.

Я нервно чертыхнулась и посмотрела в зеркало заднего вида. Сзади меня уже подпирала вереница машин. Они так сотрудников до утра будут ждать. Лишним временем, чтобы составить им компанию, я не располагала. Огляделась в поисках места и свернула к обочине.

— Девушка, тут стоянка запрещена, — с умным видом запричитал водитель одной из стоящих позади машин, когда я припарковалась под знаком.

Махнула рукой и поспешила к зданию на своих двоих. Оставалось всего-то три квартала, главное не расшибиться на гололёде. Ветер беспощадно хлестал по лицу, мешая сделать вздох. Погода сегодня совсем не радовала.

Я забежала в холл, миновала суетящихся у гардероба людей и столкнулась на лестнице с Владом.

— Вот ты где, я дозвониться до тебя не могу, — проговорил он, убирая телефон от уха.

Его рука быстро нашла мою и сжала, впитывая в меня уверенность. С Владом я чувствовала себя по-настоящему защищённой от всего мира.

Оглядела себя и простонала — в спешке я оставила телефон в машине.

— Встреча с рекламщиками «Арт Эль» затянулась. Спешила как могла. Всё готово?

— Полина неплохо справляется. Ждём только тебя.

— А модели?

— В руках визажистов и парикмахеров, — улыбнулся Влад. — Алёна там же.

— Хорошо. Я тогда быстренько пробегусь по всем и сразу в зал.

— Жду тебя там вместе с гостями.

Я кивнула и понеслась наверх к организаторам, на ходу расстёгивая шубу. Дела у нашей команды шли полным ходом. Из небольших неприятностей было лишь то, что одна модель не смогла принять участие, но у нас всегда имелся кадровый резерв на такие случаи.

Алёна выглядела прекрасно, словно маленькая фея в переливающемся позолотой платье. Её тёмные длинные волосы были забраны наверх и спускались волнистым водопадом от макушки к шее. Чёлка зачёсана на бок и украшена переливающейся заколкой в форме лилии. Увидев меня через зеркало, Алёна тут же напряглась, но не обернулась, когда я поздоровалась со всеми.

— Как у нас дела? — спросила негромко у нашего главного визажиста.

— Почти готовы, — прозвучал такой же тихий ответ. — Но мне кажется у Алёны температура.

Я нахмурилась и подошла к дочери. Она совсем сжалась, как колючий ёжик перед бродившей поблизости лисой. Потянулась к ней, чтобы потрогать лоб, но тут же себя одёрнула. Застыла в нерешительности.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Алёна?

Она подняла на меня округлившиеся глаза. Щёки розовели на бледном лице.

— Да, — решительный кивок.

— Уверена? Может, померим температуру?

Я снова протянула руку к лицу дочери, но она не позволила к ней прикоснуться, отстранилась. Взгляд её больших, в точности как у меня, глаз сверкнул протестом, возмущением и страхом. Алёна переживала, что я не позволю ей учавствовать в показе, не дам осуществить мечту Надежды Ярчинской. Глупенькая, если она только захочет, будет выступать на каждом показе, но главное — здоровая.

— Со мной всё в порядке! — повторила твёрдо и быстро отошла.

Я сжала пальцы в кулак, сдерживая эмоции. Моя дочь бежала от меня как от бубонной чумы. И самое ужасное, я не могла повлиять на её поведение. Одарив напряжённой улыбкой остальных, я вышла из гримерной и спустилась в зал к гостям мероприятия. Всё остальное время провела на автопилоте: разговоры о моде, новостях, мероприятиях. Никто не решался открыто заводить диалог на тему моего прошлого, все предпочитали смаковать главные сплетни у меня за спиной.

Показ прошёл без единой заминки, и как мне показалось, вызвал только хорошие впечатления. Но об этом будет известно только завтра, когда будут публично озвучены первые отзывы. А пока все гости и участвующие в показе модели были приглашены на фуршет.

Я не слушала разговоры вокруг меня, даже находящегося рядом Влада практически не замечала. Всё моё присутствие было приковано ко входу. Практически все девочки уже подключились к продолжению мероприятия, но Алёны так и не было видно. Через двадцать минут я не выдержала, подошла к Катерине, которая работала с нами уже не первый показ, и спросила:

— А где Алёна Ярчинская?

— Я не знаю, — пожала плечами девочка. — Мы договорились встретиться через десять минут после показа, но она не подошла. Девочки подумали, что уже спустилась, но что-то её и тут не видно.

В душе затаилось неприятное предчувствие, холодными тисками сжимающее моё сердце. Я поспешила наверх, в комнату, где должна была переодеваться Алёна. Дважды постучалась, но так и не получив ответа, отворила дверь без приглашения. Только Алёны внутри не оказалось.

Я прошлась по коридору, открывая поочередно все двери. Выйти одна из здания она не могла. Или могла? Сердце беспокойно билось в груди, а по спине бегал неприятный холодок. Словно что-то случилось, а я упускала это из виду.

Спустилась вниз и быстро отыскала Влада.

— Что стряслось? — спросил он, увидев моё обеспокоенное лицо.

— Алёны нигде нет, — ответила на одном дыхании и осмотрела зал, в надежде встретить родное лицо своей дочери.

— Подожди, не паникуй. Алёна не хотела оставаться, — признался Влад, отводя взгляд. — Я ведь тебе говорил, что мы собирались на школьные зимние каникулы уехать за город. Сейчас, во время суматохи, что творится вокруг нас, это необходимо. Твоя дочь с Григорием, в доме Алевтина, всё хорошо.

Я закатила глаза, облегчённо выдохнув. Действительно, Влад собирался увести Алёну подальше от лишних сплетен, а у меня сердце чуть не остановилось от страха. Всё-таки я рассчитывала, что сегодня мы пробудем рядом друг с другом дольше.

— Влад, мне кажется она заболела. Горячая ещё в гримерной сидела.

Влад нахмурился, в его глаза мелькнуло беспокойство.

— Почему ничего не сказала?

— Она так хотела вступить на подиум, — виновато пожала плечами. — Надежда этого хотела. Я не решилась возразить. Тебе лучше сейчас побыть с ней.

— Вообще-то у меня были немного другие планы, — задумчиво проговорил он, улыбнувшись уголками губ. — Мы вчера долго разговаривали с Алёной, сразу после твоего интервью.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Она видела? — прошептала одними губами, с опаской оглядываясь по сторонам. Лишние уши нам сейчас ни к чему.

— Видела, пусть и не полностью. Я думаю, она изменила своё мнение о тебе. Сейчас самое время для разговора, Наташа. Будет хорошо, если этот разговор произойдёт между вами наедине, а не здесь.

— Хочешь сказать…

— Да. Тебе нужно поехать к ней сейчас и ответить на те вопросы, на которые я не смог.

— Но, что если мы сделаем только хуже? — неуверенно пробормотала я, сомневаясь, что идея Влада сейчас уместна.

— Не сделаем. Используй любой предлог, скажи, что приехала по моей просьбе оставить кое-какие документы, или ещё что-то. Я уверен, всё получится. Алёна в самом деле хочет понять сколько в твоих словах правды.

— Ты останешься тут?

— Кому-то ведь нужно остаться и завершить этот вечер, — его губ снова коснулась мягкая улыбка. — Но я не задержусь тут надолго, и приеду сразу после твоего звонка. Уверен, эти каникулы мы проведём вместе. Ты, я и Алёна.

Волнение холодящей волной захлестнуло сознание. Что если ничего не получится?

— Кажется, кто-то обещал мне не сдаваться. — Влад словно прочитал мои мысли.

И он прав. Больше всего на свете я хотела вернуть свою дочь, поэтому больше не позволила сомнениям травить меня изнутри. Сославшись на срочные дела, я попрощалась со всеми и собралась поговорить с Алёной. Надеясь, что в этот раз она мне позволит объясниться.

В месте, где я оставила свой автомобиль, меня ждал неприятный сюрприз. Вероятно из-за того, что я бросила машину на обочине под знаком, её увёзли на штраф-стоянку. Разбираться с этой проблемой, у меня сейчас не было времени. Да и позвонить я никуда не могла — телефон остался в салоне. Возвращаться к Владу и грузить его своими проблемами я не стала. Заметив на дороге такси, я решила испытать удачу, которая в последнее время была не на моей стороне. Сумка и кошелек были при мне, так что доехать можно и на чужом транспорте, а со своим разобраться завтра. Водитель плавно притормозил, на ходу опуская стекло пассажирской двери, и я без проблем договорилась о поездке, а уже через тридцать минут оказалась у загородного дома Влада.

В окнах второго этажа горел свет. Я улыбнулась, представив Алёну, рисующей в своей комнате. Она всегда много рисовала, и я была рада, что Надежда решила развивать её художественные способности дальше. Нажала на звонок калитки и подождала с минуту. Мне никто не открыл. Я повторила звонок, и так и не дождавшись ответа, заглянула сквозь проём между штакетинами — дом словно вымер. Где Григорий и Алевтина?

— Дядя Влад? — услышала дрожащий голос Алёны.

Вопрос прозвучал тихо, с каким-то обречённым отчаянием. Я схватила ладонью ледяную ручку калитки и дёрнула — заперто.

— Алёна, это я, Наталья Романовна. Откроешь?

Повисла тишина. Я ожидала её ответа, застыв на месте. Что там происходит? Пусть возразит, негодует, ругает, но не молчит!

— Алёна? — снова позвала я.

В тот же этот момент калитка щёлкнула и приоткрылась, а следом показалась моя дочь, дрожащая от холода. Я удивленно открыла рот, не понимая, почему она стоит посреди двора зимой в домашней одежде и тапочках.

— Ты почему на улице? Где Алевтина?

Я быстро вошла, оглядываясь. Алёна стояла как неживая, прижимая к груди маленького белого котёнка, свернувшегося пушистым клубком в её руках.

— Скорее в дом! — скомандовала я, хватая дочь под локоть.

Она не сопротивлялась, шла в ногу со мной, а всё её тело била крупная дрожь.

— Не получится, — проговорила Алёна, стуча зубами, и закачала головой. — Дверь закрыта.

Я резко замерла, обернувшись.

— Как так? Где Алевтина?

— Уехала за лекарствами, вместе с вод-дителем. Т-тут их н-нет…

Ничего не понимала.

— И оставила тебя раздетой на улице?

— Нет. Я увидела котёнка на крыльце, он-н зам-мёрз, и я хотела занести его в дом. А д-дверь захлопнулась.

— Господи! — вырвалось у меня. — Ты давно вышла?

— Н-нет.

Тусклый свет фонаря освещал её бледное лицо и посиневшие губы. Даже если Алёна оказалась на улице недавно, она уже сильно замёрзла.

Недолго думая, я быстро сняла с себя шубу и накинула на её дрожащие плечи, укутала в кокон, вместе с котёнком и надела ей свою шапку. В спину моментально ударил холодный ветер, и я вся сжалась.

— Сейчас согреешься.

— А вы? — недоуменно округлила глаза Алёна.

— А я потерплю. У тебя с собой телефон?

— Н-нет.

А вот это плохо. Через какое время вернётся Алевтина, я не знала.

— Не страшно, — ободряюще улыбнулась, блокируя дрожь во всём теле. — Сейчас я постучусь к соседям, и мы попросимся в тепло. Всё будет хорошо…

Алёна кивнула и плотнее укуталась в шубу. Даже котёнок в знак согласия жалобно пискнул в её руках.

— Только не уходите далеко, пожалуйста, — искренне попросила она.

— Не буду, — пообещала я. — А ты двигайся, Алёна, не стой на месте.

Она послушно затопала ногами, обутыми в смешные пушистые тапки-зайки. Моя шуба была ей так велика, что волочилась подолом по каменистой плитке.

Я быстро вышла за калитку, намеренно оставив её открытой и огляделась. Напротив забора — большое озеро, обросшее вдоль берега унылыми деревьями с поникшими голыми ветвями. Справа — высокий особняк, не подающий каких-либо признаков жизни, его территория была занесена снегом и говорила о том, что в зимнее время тут никто не живёт. А в доме справа горел свет, поселяя в сердце надежду.

Я рванула к калитке, дрожащими пальцами нажимая на звонок видеодомофона. Шла минута, за ней другая но откликаться никто не спешил. Либо домофон не работал, либо проживающие по соседству люди совсем не хотели отвлекаться на нежданных гостей.

— Наталья Романовна? — едва скрывая испуг позвала Алёна.

Я вздрогнула, и отчаянно простонала. Кажется, у нас не было выхода, как дождаться приезда домработницы Ярчинского.

— Я здесь, Алёна, не переживай, — громко и бодро отозвалась я, хотя уже зуб на зуб не попадал.

Остервенело вдавила кнопку звонка, затем ещё и ещё, но это не принесло никакого результата. Да, удача сегодня точно не на моей стороне! Я вернулась к дочери. Алёна продолжала топтаться на месте и дрожала уже гораздо меньше.

— Ногам сильно холодно?

— Нет, я немного согрелась.

— Хорошо.

— Вы дрожите.

— Всё в порядке.

— Но вам холодно…

— Алёна, — голос сорвался от дрожи. — Главное для меня сейчас, чтобы ты не замёрзла.

Повисла короткая пауза. Алёна внимательно всматривалась в моё лицо, прежде чем спросить:

— Почему?

— Что почему?

— Почему вас волнует замёрзну ли я?

— Потому что ты дорога мне, — ответила я. — Очень.

— Вам должно быть всё равно, — заспорила она, не скрывая звеневшую в голосе обиду. — Всё время было всё равно!

— Это не так, — закрыла глаза, обнимая себя. Кости ломило от холода.

Алёна сделала нерешительный шаг ко мне, и котёнок снова пискнул где-то из-за пазухи.

— Если это не так, почему вы бросили меня?!

— Я не бросала. Я так боялась тебя потерять, что в итоге доверилась не тем людям. И эта ошибка стоила мне дочери.

— Вы могли взять меня с собой!

— Детей не лишают свободы вместе с их матерями.

— Но ведь матерей тоже не лишают свободы, когда у них есть дети. Я читала! Я знаю!

— Не в этом случае… — сжала дрожащие губы, а на глаза против воли навернулись горячие слёзы.

Алёна сделала ещё шаг.

— Давайте попробуем закутаться вместе? — взволнованно предложила она.

— Нет, — ответила я. — Грейся, Алёна.

— Мы можем вместе! — упрямо нахмурилась она, раскрывая шубу и пытаясь поделиться со мной теплом.

Я подавила улыбку и обняла её. Алёна вздрогнула от неожиданного холодного прикосновения, но не отступила. Прижалась плотнее, натягивая мне свободной рукой меховой край на плечо.

Котёнок возмущённо пискнул между нами, но выбираться из тёплого укрытия не стал. Он был единственным, кто нарушал повисшую тишину.

Чуть позже заговорила Алёна:

— Почему вы приехали?

Я вздохнула, стараясь обуздать бесконтрольную дрожь. Выдумывать предлоги, по совету Влада, у меня сейчас не получалось. Да и необходимости не было.

— Я хотела поговорить с тобой.

Дочка слабо кивнула, словно именно этот ответ и делала услышать.

— Это правда, что мой дедушка… — она запнулась и тут же поправила себя, — то есть ваш отец, не хотел, чтобы я появилась на свет?

— Он хотел, — ответила шёпотом. — Но он был довольно сложным человеком…

— Он передумал, и из-за этого вы уехали из дома. Я слышала ваше интервью, — с болью в голосе произнесла Алёна и подняла голову к моему лицу. — Я думаю ваш отец был прав. Мне нельзя было рождаться на свет. Я всем причиняю только страдания. Вы жили из-за меня бедно, мама Надя умера, дядя Влад разводится с женой и не видится с Максимом. Я ведь даже котёнка не смогла нормально спасти от холода…

— Алёна! — перебила я строго, глядя в её наполненные переживаниями глаза. — Никогда не смей так о себе думать. Ты — главная и единственная радость в моей жизни. И это ничто не изменит.

Дрожь отпустила меня, но я не спешила радоваться. В моём случае это был плохой признак — скорее всего у меня значительно опустилась температура тела. Высвободила руку и смахнула слезинку, одиноко стекающую с щеки дочери.

— Правда? — с затаённой надеждой прошептала Алёна.

— Правда.

— Даже если ваш дядя предложит вам миллион рублей?

— Хоть все деньги мира. Я всегда буду стремиться быть рядом с тобой.

Её губ коснулась лёгкая улыбка, а в следующее мгновение раздался гул открывающихся ворот. Алевтина наконец-то вернулась.