Глава 9

Регина Утром я уехала в ресторан. Какое-то время даже пыталась отвлечься на работу. После обеда мне доставили букет коралловых пионов в крафте. Я пила кофе в своем кабинете, когда пришло сообщение от Кости. – Тебе понравились цветы? Рука сама потянулась набрать ответ. – Да, спасибо. – Жду тебя через десять минут в сквере через дорогу. Отдам тебе часы. Взгляд упал на левое запястье, на котором был только тонкий золотой браслет-кафф, и я вспомнила, что вчера забыла у Кости свои часы. Я допила кофе, посетила уборную и, даже не прихватив с собой телефон, направилась в сквер. Перед выходом из ресторана предупредила Олесю, что отойду буквально на пять-десять минут. Еще издалека я заметила припаркованный на противоположной стороне дороги черный автомобиль Кости. Перешла дорогу и завернула в сторону лавочек. Увиденная картина заставила меня замедлить шаг. Сердце забилось вскачь, и даже ладони стали влажными. Костя не сводил с меня глаз. В моей голове пронеслось очевидное предположение, и на сердце возникла щемящая боль. Я не дошла буквально пару-тройку метров и стала как вкопанная. Ноги отказывались слушаться. Костя сам преодолел оставшееся между нами расстояние. Тихо поздоровался: – Привет. Я лишь кивнула. Ничего не могла с собой поделать: эмоционально просто заклинило. Можно смело сказать, что я была в шоке. – Это Глеб. Ему пять месяцев. На моих глазах навернулись слезы. В белой коляске спал малыш в голубом костюмчике. Костя слегка покачивал коляску, но смотрел исключительно на меня. Мне нечего было сказать, и Костя продолжил: – Как ты уже в курсе, брак у меня случился дерьмовый. Мы так и не смогли найти общий язык и, конечно, не собирались заводить детей. Вика – большая любительница праздника, веселья и шоппинга. Семейная жизнь для нее в тягость. Да и я всегда отдавал предпочтение работе, а не жене. Четко понимал, что наш брак временный и я с ней дальше не пойду. Вика не сразу поняла, что беременна, поскольку за своим циклом не следила. Она хотела избавиться от ребенка, но срок уже был приличный, и я не разрешил. После смерти Петровича она снова подняла тему аборта, и ее не останавливал большой срок. Хотя перспектива стать отцом меня совершенно не радовала, я не мог этого допустить. Тогда мы договорились, что она выносит ребенка и оставит его мне. Мы развелись сразу после рождения сына, и она отказалась от него. Материнский инстинкт у нее так и не проснулся. С тех пор она к ребенку не имеет никакого отношения. Он только мой. Помимо наследства, что она получила после смерти отца, я оставил ей нашу квартиру, машину и выплатил хорошую компенсацию, – он как-то многозначительно усмехнулся, добавил: – Квартиру и тачку она сразу же продала и переехала жить в Дубай. Мы не поддерживаем отношения. Я снова бросила взгляд на малыша, но не произнесла ни слова. Костя подошел чуть ближе. – В рабочие дни ко мне приезжает няня. Иногда я оставляю его у матери, но ее часто беспокоит давление, и ей тяжеловато с ним. В общем, я стараюсь ее особенно не напрягать. Он взял меня за руку и посмотрел в глаза. Подошел вплотную, заправил прядь волос мне за ухо, тихо произнес: – Кисонька моя, я люблю тебя. Открой мне свое сердце. Я не могу без тебя. Костя буквально раздел меня до души. По щекам побежали слезы. Он прошептал: – Люблю тебя. Погрузил ладони в мои волосы и притянул для страстного поцелуя. Мы настолько были сосредоточены друг на друге, что нам было все равно, что вокруг нас происходит. После поцелуя мы просто стояли в обнимку. Костя не спешил меня отпускать. За все время я так и не произнесла ни слова. Он заглянул в мои глаза и тихо спросил: – Ты ведь все еще любишь меня, верно? Ответила шепотом: – Люблю. Он улыбнулся и вздохнул полной грудью. – Я так и думал. Припал к моим губам в нежном поцелуе. Неожиданно летний воздух разрезал знакомый голос: – Регина! По спине заскользил холод. По ощущениям – словно моя диафрагма перестала сокращаться, и я больше не дышала. Я быстро отстранилась от Кости и обернулась. Костя сразу же взял меня за руку, как будто боялся, что я переметнусь к Олегу и оставлю его. Я встретилась взглядом с мужем и тихо произнесла: – Прости. Он небрежно бросил: – И давно это у вас? Я повернулась к Косте и попросила: – Ты мог бы оставить нас, пожалуйста. Он не решался отойти. Я настаивала: – Нам нужно поговорить наедине. – Я подожду тебя в машине. – Не нужно. Олег пронзил Костю испепеляющим взглядом. Зло бросил ему вслед: – А ты время даром не терял. Костя огрызнулся: – Остынь. Олег было шагнул навстречу к Косте, как я тут же к нему подошла. – Олег, пожалуйста, давай поговорим. Не хватало еще, чтобы они подрались. Воздух буквально наэлектризовался. Олег перевел взгляд на меня, а Костя последовал к своей машине. Его глаза упрекали и осуждали меня, но сам он молчал. – Прости, – на моих глазах навернулись слезы. – Представляю, как тебе больно. Небрежно кинул: – Да неужели?! Я сглотнула подкативший ком. – Все совсем не так, как могло показаться. Я присела на рядом стоящую лавочку. – Ты ненавидишь меня? Он промолчал. – Я бы никогда тебе не изменила, но Костя и есть тот мужчина, из-за которого я оказалась в больнице два года назад. У Олега брови поднялись от удивления. – И все это время ты с ним… – Нет! До вчерашнего вечера между нами ничего не было. – Выходит, я сам его к тебе привел. Я лишь кивнула. – Почему не сказала сразу, кто он? Почему не отказалась от его услуг? Я повысила голос: – Я не собиралась тебя предавать! Не хотела, чтобы ты о нас знал, думала, стройка закончится и мы разойдемся навсегда, – вздохнула. Произнесла гораздо тише: – Но не смогла. Это сильнее меня. Понимаешь? – Ты любишь его? Я кивнула. Не хотелось делать Олегу больно, но солгать я не посмела. Он глубоко вздохнул, развернулся и пошел в сторону дороги. Слезы потекли по щекам. Оказывается, предавать тоже больно. Собравшись с силами, я поднялась с лавочки и пошла следом. Как только повернула в сторону дороги, увидела картину: Костя с Олегом говорили на повышенных тонах. Казалось, что они вот-вот вцепятся друг в друга. Я ускорила шаг. Олег выкрикнул: – Только попробуй обидеть ее! Мужчины заметили меня. Я подошла ближе. – Пожалуйста, хватит! Разойдитесь уже! Костя схватил меня за руку. На нервяках произнес: – Садись в машину. Распахнул дверь и чуть ли не силой усадил в свою машину. Захлопнул дверь. Что-то сказал Олегу. Тот резко ответил и быстрым шагом направился через дорогу. Я обернулась, посмотрела на малыша. Он мирно спал в своем автокресле. Костя сел за руль и сразу же завел автомобиль. Я так растерялась, что даже не сразу поняла, что мы удаляемся от ресторана. Потребовала: – Останови машину. Костя лишь отрицательно покачал головой. Было видно, что он буквально кипит. Стычка с Олегом его прилично завела. – Костя! – Мы едем домой. – Мне нужно вернуться на работу. – Сегодня у тебя выходной. – Прекрати себя так вести. У меня с собой нет даже телефона. – Он тебе сегодня не понадобится. Все было бесполезно. Иногда лучше не дразнить зверя. Я вздохнула и села удобнее. Всю дорогу мы промолчали. Костя живет в большом двухэтажном доме. Как только мы заехали во двор, он отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне: – Добро пожаловать домой! Я дар речи потеряла, но за меня ответил его сын: заплакал. У меня нет опыта общения с маленькими детьми, и плач меня взволновал. – Мы слишком долго его катали. Нужно скорее его покормить, и тогда настанет тишина. Идем. Костя забрал ребенка из машины, и мы поспешили в дом. Все это время Глеб громко плакал. – Проходи. Он сразу пошел на кухню. Посадил ребенка в специальное кресло и достал из стерилизатора соску. – Это ненадолго его успокоит, – подарил мне легкую улыбку. Глеб с удовольствием принялся чмокать соску. – Присаживайся. Я села за стол, а Костя стал наводить детскую смесь. Глеб выплюнул соску и снова заплакал. Плач был настолько неожиданным и громким, что я испугалась. За последние сутки столько всего произошло, что вся моя витальность куда-то улетучилась – морально я просто потерялась. Да, я находилась в непосредственной близости от того, кого люблю всем сердцем и душой, но я понятия не имела, что нас ждет дальше. – С ним точно все в порядке? – Нет, конечно. Он голодный. Костя наклонился к ребенку и снова дал ему соску. – Чтобы не было таких истерик, нужно придерживаться графика кормления. Мой косяк – время сдвинул. Без лишних слов понятно, что малыш не получил вовремя бутылочку из-за меня. Я бросила взгляд на ребенка и для себя отметила, насколько сильно он похож на своего отца – уменьшенная копия Кости. Но было настолько волнительно, что я даже постеснялась рассмотреть малыша. Я молча наблюдала за Костей, и промелькнул вопрос: каким образом я вообще могу вписаться в его жизнь? Пока Костя готовил бутылочку, я бегло осмотрелась по сторонам. Просторная кухня с большим панорамным окном почти во всю стену укомплектована по полной программе: красивый белый гарнитур, овальный стол и мягкие стулья. На кухне было чисто, но присутствовал легкий беспорядок: на спинке стула висел Костин пиджак, на столе – открытый ноутбук и пустая кофейная чашка, а на рабочей поверхности столешницы – пустая детская бутылочка, тарелка с остатками еды и кружка. Дом новый, современный, с хорошей мебелью, во всяком случае на кухне, но чувствуется отсутствие хозяйки: все как-то по-мужски. Малыш наконец получил свою смесь и довольно зачмокал. Я даже вздохнула с облегчением, когда он начал с аппетитом есть, поскольку его крик мне совсем не понравился. Я никогда не то что не кормила маленького ребенка, я даже на руках не держала младенца. Костя так органично смотрелся с сыном на руках, что я буквально застыла с любопытством глядя на него. Мелькнула мысль, что это мог быть наш сын, и я поспешила отвести глаза в сторону окна. По сердцу заскребла обида. Внутри бушевали очень смешанные чувства. Костя тихо спросил: – О чем задумалась? Я не смогла сказать правду, перевела тему: – Мне нужно позвонить в ресторан. – Конечно. Возьми мой телефон, – он разблокировал экран и протянул смартфон мне. Неожиданно! На экране телефона красовалась моя фотография двухлетней давности. Я подняла глаза на Костю, и он понял мой не заданный вопрос. – В ноутбуке на заставке такая же. Я не прокомментировала. Набрала номер ресторана. Разговор не занял много времени: я предупредила, что сегодня уже не вернусь, и попросила закрыть мой кабинет на ключ. Положила телефон на стол и снова посмотрела на ребенка. Костя проследил за моим взглядом. – Мы недавно сюда переехали. Извини за беспорядок. Домработница приходит раз в неделю, и этого явно не хватает, но она не может чаще. Нужно найти нового человека – все некогда этим заняться. Няня приезжает в рабочие дни, но бывает, я к ней и в выходные обращаюсь. У нее большой опыт работы с детьми. Завтра я вас познакомлю. Это был странный вечер. Мы были словно семья. После кормления малыша Костя разогрел для нас заказанный заранее ужин. Мы не говорили о нашем будущем и в целом общались какими-то обрывками. Мне было настолько сложно перестроиться на новый ритм, что я предпочитала отмалчиваться или отвечать односложно. Было заметно, что Костя волнуется, – такое нехарактерное для него состояние. Во всяком случае, раньше я такого за ним не замечала. Костя старался все сделать сам, чтобы я не чувствовала себя ущемленной. Возможно, он беспокоится, что я не приму его сына? После ужина он ушел купать и укладывать ребенка, а я пошла принять душ. Обернувшись белоснежным полотенцем, я села на кровати и прислонилась спиной к мягкому изголовью. Подозреваю, что Костя все еще в детской заботится о ребенке. У Кости большая спальня в серо-белых тонах. К спальне примыкают гардеробная и просторная ванная комната. Кровать застелена приятным на ощупь светло-серым покрывалом. Слезы сами скользнули из глаз. Случился со мной эмоциональный перегруз. Остался тяжелый осадок после разговора с Олегом, а тот факт, что у Кости есть ребенок, выбил почву из-под ног. Костя такой самодостаточный, целеустремленный, сильный, мужественный, местами резкий и даже наглый мужчина, но в противовес этим ярким качествам в стенах собственного дома со своим ребенком он оказался заботливым и внимательным отцом. Эти качества кажутся настолько несовместимыми, что их сложно сплести в единый образ. Удивительно, как ему это удается? Как выяснилось, я совсем не знаю мужчину, которого люблю. Он открывается для меня с новых сторон, и я просто теряюсь от происходящего. Я думала, что Костя – это не про семью и детей, но выходит, ошибалась. Костя застал меня со слезами на глазах. Сел рядом. – Не хочу, чтобы ты плакала, – стер слезинку с щеки и коснулся нежным поцелуем губ, а затем и шеи. Спросил шепотом: – Что случилось? Прошептала: – Случился ты. Он пошутил: – Я такой жалкий, что вызываю у тебя слезы? – улыбнулся и притянул к себе. Я улыбнулась в ответ. – Ты такой другой. Выяснилось, что я тебя совсем не знаю. Он стал серьезным. – Тебя все это напрягает? – Что все? Костя не спешил уточнять. Вздохнул и тихо заговорил: – Знаешь, чего я боюсь больше всего на свете? Я покачала головой. – Больше всего на свете я боюсь потерять тебя снова, – он стянул с моего безымянного пальца обручальное кольцо и положил его на прикроватную тумбочку. – Кисонька, ты лучшее, что со мной случилось в этой жизни. Ласковые слова чередовались с нежными поцелуями. Комплименты от Кости в сочетании с тактильной близостью – для меня высшая стень блаженства. Мое тело всегда реагирует на Костю, и так сильно оно реагирует только на него. В этот вечер мы наслаждались близостью без спешки. Было так хорошо, словно и не было двух лет разлуки. Сквозь плотную завесу сна послышался детский плачь. Костя встал с кровати и поспешил в детскую. Я же повернулась на другой бок и снова провалилась в сон.