Глава 14

Лин

Когда мы выныриваем, я сразу начинаю жадно хватать ртом воздух. Ночная прохлада обжигает, ознобом проносясь по всему телу, но в данный момент мне плевать.

Я как сумасшедшая начинаю громко хохотать, вытирая воду с лица ладонями. Мой смех разносится по пустынному пляжу и эхом возвращается назад.

Давно не ощущала той невероятной энергии, которая сейчас буквально колотится внутри и мощными толчками выливается наружу.

Это жизнь. Вот она. Здесь и сейчас.

Андрей довольно улыбается, глядя на меня. Мудак.

Да-да, вы не ослышались. Я всё равно считаю его мудаком, который слишком много взял на себя. Но тем не менее я не могу не быть ему благодарной за это "живое" мгновение. Наполненное. Настоящее. Без страхов и без монстров за спиной.

— Идём на берег. Надо снять мокрое тряпьё и согреться.

— Об этом вы не подумали, доктор Андрей, когда тащили меня в воду?

Мы вместе идём в сторону пляжа. Мужчина в этот раз находится чуть позади, но при этом довольно близко. Я ощущаю его прикосновения при каждом шаге. Наверняка это происходит случайно — все же волны довольно активные и нас обоих пошатывает. Что ж, буду считать, что электрические разряды прокатываются по моему телу тоже случайно, а не в ответ на невольные касания Андрея.

— Подумал, конечно. В машине есть печка. Горячий кофе возьмём в ночной забегаловке по пути.

— А одежда?

— Что, одежда?

— Ну, одежда. Ты-то разделся, прежде чем в океан плюхнуться, и сейчас нацепишь на себя сухое. А я останусь в мокрых тряпках?

Останавливаюсь рядом с небольшой кучей одежды из его рубашки и штанов, брошенных на песке, и складываю руки на груди. Мой подбородок сам собой взлетает вверх, а взгляд вызывающе упирается в голубые глаза.

"Смелая стала, да. Это всё адреналин. Но вы же сами этого хотели, доктор Андрей, не так ли?"

Резкий порыв ветра хлетско ударяет по плечам, и я машинально ёжусь. Холодновато становится.

— Наденешь мою рубашку. Она тебе до колен будет. Я и штанами обойдусь.

Мужчина поспешно наклоняется, отряхивает рубашку от песка и протягивает мне. Сам быстро надевает штаны, пока я верчу в руках его рубашку, поджав губы.

— Холодно, Лин. Переодевайся быстрее и бегом в машину. Что не так? — Андрей выгибает бровь.

"Будешь смотреть?" — хочу его спросить, но потом... передумываю.

Та жизнь, которая неожиданно проснулась во мне, всё ещё плещется внутри, и мне невыносимо хочется продлить это ощущение, чтобы оно как можно дольше не кончалось. Может, это потому, что мне кажется, как только мы вернёмся в квартиру, я стану прежней Лин? Нет, не той, как в прошлом, а новой прежней Лин — тревожной и трусливой, почти мёртвой в душе.

Да, наверное, именно поэтому я вдруг бросаю рубашку к ногам, цепляюсь за край мокрого сарафана и медленно стягиваю его через голову.

На мне нет белья. Обнажённой груди с затвердевшими сосками касается ночной океанский ветер. Соски сморщиваются ещё сильнее, острыми конусами выпирая вперёд.

Андрей смотрит, не отрываясь. Не пытается отвернуться или сделать вид, что ему неинтересно. Никакого стеснения во взгляде. Никакого осуждения.

Он просто смотрит. Жадно. Голодно. Будто не хочет всего лишь стоять в стороне, а хочет рвануть вперёд, схватить меня и прижать обнаженную к своему телу.

Этот голод в его глазах усиливает ощущение жизни внутри. Делает настолько огромным, что оно пульсом начинает биться у меня в горле.

Живот приятно стягивает — уже привычная реакция на Андрея. Сейчас она меня не пугает, а даже наоборот — делает более сумасбродной.

Хочу получить ещё больше.

Наклоняюсь, не разрывая зрительный контакт с мужчиной, медленно поднимаю рубашку и так же медленно надеваю на себя. Пуговицы не застегиваю, оставляя просвет, через который прекрасно видно мою голую грудь и кружевные просвечивающие трусики.

Склоняю голову набок и жду. Не знаю, чего я жду. Каких-то решительных действий со стороны Андрея? Наверное.

Молча наблюдаю за тем, как он пристально разглядывает меня. Мою грудь, живот, бёдра. Взглядом маньяка скользит по телу вниз-вверх и обратно.

От меня не укрывается тот факт, что у него стоит.

И да, у него большой. Как я и предполагала — в эрегированном состоянии его член выглядит внушительно. Хоть штаны и мешают разглядеть орган более основательно.

Поразительно, как я ещё полчаса назад не могла и представить себе, что решусь на подобные действия в сторону Андрея. А сейчас вон что творю.

И мне не страшно. Совсем не страшно.

Только кое-что беспокоит...

Не успев хорошенько подумать над тем, что собираюсь сказать, выпаливаю:

— А ты когда на меня вот так смотришь, ты её видишь?

*****

Его взгляд остывает с такой молниеносной скоростью, что я не успеваю к этому подготовиться. Вместе с огнём, который только что горел в голубых глазах мужчины, из меня уходит жизнь. Она резко покидает нутро и растворяется в холодном океанском ветре.

Теперь я уже не чувствую себя настолько смелой и безбашенной. Теперь я снова трусливая Лин, которая, кажется, сильно ранила человека напротив.

Судорожно вздохнув, быстро запахиваю рубашку на груди, сжав руку в кулак до побеления костяшек.

Боже, что я творю?! Что несу?!

Трясу тут голой грудью перед хорошим другом своего папы. Спрашиваю о непозволительных вещах. Что Андрей подумает обо мне?!

— Ты закончила? — холодно спрашивает мужчина, и не дожидаясь моего ответа, направляется в сторону машины. — Пошли.

У меня дрожат колени то ли от того, насколько безразличным стал взгляд Андрея в мгновение ока, то ли от его ледяного тона, то ли от стыда, который с каждым ударом сердца всё сильнее наполняет моё существо.

Наспех застёгиваю пуговицы на рубашке. Точнее, пытаюсь сделать это быстро, но пальцы так дрожат, что я никак не могу попасть в петли. В итоге застёгиваюсь лишь до середины, затем хватаю мокрый сарафан с песка и бегу вслед за мужчиной.

Он успел далеко уйти. Я нагоняю его уже почти у машины.

— Андрей, прости! — выдыхаю, когда тот уже разблокирует двери и собирается сесть в салон. — Не знаю, что на меня нашло! Прости, пожалуйста, мне очень стыдно! Подобного больше не повторится. Обещаю! Я... не хотела тебя задеть...

Его тяжёлый взгляд ложится на мои плечи. В нем больше нет огня. Лишь только что-то страшное, сложное, болезненное. И мне это не нравится. Было лучше, когда он смотрел на меня там, на пляже. Сейчас я хочу отвернуться, но усилием воли заставляю не отводить глаза, потому что это неправильно. Потому что сама виновата.

Что я устроила? Зачем вообще задала этот идиотский вопрос? Андрей сказал, тот человек умер. Разве это нормально — так жестоко издеваться?

Не знаю, почему сделала это? Не могу найти ответа внутри своей вновь потерявшейся души.

— Всё нормально. Садись в машину. Замёрзла уже.

В его голосе нет теплоты, но он хотя бы ответил, что уже радует. Наверное, любой взрослый мужчина на его месте воспринял бы эти игры лишними и неадекватными, и просто прекратил общение со мной.

В машине Андрей включает печку, благодаря чему я быстро согреваюсь. Мокрый сарафан бросаю на пол назад, после чего до конца застёгиваю пуговицы на рубашке. Я бы сейчас штаны напялила и кофту сверху — лишь бы мужчина не подумал, что игра продолжается.

Не хочу, чтобы он воспринимал меня как какую-то пустоголовую папину дочку.

"Молодец, Лин. Нормально отблагодарила человека за то, что он нянчится с тобой полночи!"

— Мы сейчас домой? — спрашиваю осторожно, когда Андрей выруливает на дорогу и устремляется в ту сторону, откуда мы приехали.

Кивает.

— А кофе?

— Дома попьём.

— Ясно... Ты злишься, да?

— Нет, не злюсь.

— Злишься, — поджав губы, я натягиваю рубашку на колени, чтобы максимально прикрыть ноги. — Имеешь право. Я просто хочу сказать, что вовсе не такая... В том смысле, что я не играю людьми, и не вешаюсь на мужчин, и обычно не задаю вопросы о том, о чём не следует. Это всё эмоции. Их было так много. Я не сумела с ними справиться. Вот и ляпнула про ту женщину, которую ты любил...

— Лин, прошу, давай закроем тему? Я же сказал, что не злюсь. Нет смысла продолжать, — Андрей тяжело вздыхает, бросив на меня усталый взгляд. — Не придумывай лишнего и не делай себе оценку от моего лица.

— Ну, я же вижу, что ты недоволен. Просто хочу продолжать общаться, словно ничего такого не произошло. Ты ведь не будешь теперь меня избегать?

Андрей иронично выгибает бровь и усмехается.

— Представляешь меня крадущимся на цыпочках мимо твоей спальни в страхе, что ты вдруг выйдешь, и мы столкнёмся?

Его аналогия с моим недавним поведением, когда я боялась выйти из спальни, заставляет меня покраснеть. Ну вот, кажется, прежняя трусливая и вечно краснеющая Лин окончательно вернулась в своё тело.

*****

— Нет. Не так. Вовсе нет, — качаю головой и невольно улыбаюсь, пряча раскрасневшееся лицо за мокрыми прядями волос.

Действительно трудно представить Андрея крадущимся и боящимся столкнуться со мной. К тому же я совсем не это имела в виду.

— Я просто не хочу, чтобы мы прекратили общаться. Чтобы ты теперь делал вид, что мы незнакомы.

— Сложно делать вид, что мы незнакомы, учитывая то, что мы живём вместе, пусть и по необходимости. Расслабься, Лин. Я не собираюсь игнорировать твоё присутствие. Та тема, которую ты затронула, сама по себе болезненная для меня, поэтому я так отреагировал. Ты здесь не при чём. Так что не заморачивайся.

Кивнув, я немного успокаиваюсь, откидываю голову на спинку сиденья и устремляю взгляд на дорогу. Мужчину стараюсь не беспокоить больше своей болтовней. Я благодарна ему, что он объяснил мне причины своего поведения, и фактически снял с меня вину за произошедшее. Не то чтобы я перестала её теперь ощущать, просто немного полегчало. Всё же мне не нравится обижать людей и намеренно причинять им боль.

Почти всю оставшуюся дорогу мы едем молча. Лишь под конец я не выдерживаю молчания и снова завожу разговор.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать семь.

— Давно ты работаешь в полиции?

— Как с армии пришёл.

— У тебя есть дети?

— Нет.

— А долго ты был женат?

— Пять лет.

— А почему детей не завели?

Андрей вздыхает и вновь поворачивается ко мне, припарковав машину недалеко от дома, где мы теперь живём.

— Так и не терпится разузнать обо мне побольше, Лин?

— Ну. Это же естественно. Я мало о тебе знаю, но хочу узнать, вот и спрашиваю. Вроде я вполне обычные вопросы задаю, разве нет?

Мужчина не отвечает. Только смотрит пристально.

— Что плохого я спросила? Это обычное любопытство. Конечно, если не хочешь, то можешь не отвечать. Твоё право.

— Мы с женой собирались завести детей. Это было в планах. Просто мы очень серьёзно относились в этому решению. В итоге, не успели.

— Не успели, потому что... развелись? Она ушла?

Снова его взгляд наполняется напряжением и болью.

— Не успели, потому что она умерла, Лин, — тихо отвечает Андрей.

А меня будто ведром ледяной воды окатывает.

Умерла.

Его жена умерла.

И та женщина, на которую я похожа, тоже умерла. Получается, что я похожа... на его жену?

Вроде бы логично. Я и раньше могла предположить подобное, но почему-то не предположила, и сейчас, когда Андрей сам сказал об этом, мне почему-то становится жутко и тошно.

Насколько сильно я напоминаю ему ту, кого он любил, с кем собирался завести детей и, возможно, прожить всю жизнь?

Точно ли я всё правильно понимаю?

— Это на неё я похожа? — спрашиваю дрожащим голосом, потому что не уверена, что имею право на этот вопрос.

— Да.

— Сильно?

Пожалуйста, скажи, что не сильно. Скажи, что я лишь отчасти её напоминаю.

— Только внешне, — отрезает Андрей. — Во всём остальном, Аня была совсем другая. Идём, Лин.

Мужчина выходит из машины, а я какое-то время сижу в оцепенении. Его сравнение было явно не в мою пользу. Во всяком случае, мне так показалось.

Не понимаю, почему это вызывает неприятное чувство внутри?

Не хотите же вы сказать, что я ревную?

Бред какой! Вот ещё! Это глупо, и не может такого быть...

Выбираюсь из авто вслед за Андреем. Отцовской охраны вокруг не вижу, что к лучшему, учитывая то, как я сейчас выгляжу — в одной мужской рубашке, с мокрым сарафаном в руках, а Андрей вообще в одних штанах и всё.

В голове не прекращают толкаться мысли о его словах о нашем сходстве с женой. Мы похожи только внешне. А по характеру какой она была? Эта Аня. Имя-то какое... Обычное. Я думала, её звали Региной или Маленой. А она была просто Аней. И чего же такого нет во мне, что было в ней? Да как он вообще пришёл к столь странному выводу, ведь мы толком не знаем друг друга? Что он может сказать обо мне в принципе? Я — чужой ему человек! Какие бы справки он обо мне не наводил, реальную меня он знает совсем ничего!

— Стой, — неожиданно шепчет Андрей, и я с размаху впечатываюсь в его грудь, не заметив, что мужчина остановился.

— Что такое?

— За нами следят. Не дёргайся и смотри только на меня.

Страх липкими пальцами мигом стискивает мою грудь, вызывая ломоту во всём теле.

Сдедят... Это Царёв. Или его люди. Значит, уже пронюхал, где я теперь живу...

— Тихо, — хрипит Андрей, наклонившись к моему уху.

Ладонь мужчины ложится мне на лопатки и чуть надавливает.

— Веди себя естественно и ничего не бойся.

Ничего не бойся... Легко сказать...

Горячее дыхание Андрея скользит по моей шее вниз, к груди, и там застывает. Я невольно вздрагиваю и чуть подаюсь вперёд, тесно прижавшись к сильному телу мужчины. А его губы тем временем прокладывают дорожку поцелуев по моей щеке, затем скользят по мочке уха и чуть пощипывают.

— Что ты делаешь? — шепчу еле слышно.

Сердце так отчаянно бьётся, что вот-вот проломит рёбра и вырвется наружу. Живот снова сводит невыносимым горячим спазмом.

— Целую тебя, Лин, — хрипло отвечает Андрей, после чего его влажный язык проходится по моему уху.