Глава 17. Разговоры

Через полчаса мы с Ди уже ехали в сторону выезда из города, и я выслушивал нотации о нерациональной трате времени, вождении в темное время суток и еще массу интересного. Слушал молча, иногда кивал, соглашаясь с особенно острыми высказываниями пассажирки, и не разворачивал машину в сторону автовокзала, как она того требовала. Лишь одна фраза заставила меня на мгновение повернуться к Ди и грозно сдвинуть брови.

— Вот пока ты со мной таскаешься туда-сюда, молодой да резвый будет клинья к Веточке подбивать, руки распускать и рассказывать про тебя всякие гадости.

— Клавдия Петровна, а вы в курсе, что отвлекать водителя во время движения автомобиля крайне неразумное занятие? — отвернувшись от возрастной провокаторши, выдал эту фразу. Не думал только, что реакция будет весьма неожиданной.

— Извини, — сдавленно прозвучало сбоку, — ты прав.

Бросив взгляд на женщину, увидел только ее затылок да вмиг поникшие плечи.

Ну твою-то мать.

Включив аварийку, съехал на обочину, игнорируя гневные сигналы других водил. У меня тут явный потоп намечается, какие могут быть "сосредоточьтесь на движении"?

— Ди?

— Дим, все нормально, — ответила, не поворачиваясь, — зря остановился, дорога и так неблизкая, не трать время на глупую тетку.

— Глупая тетка — это явно не про тебя. Ты извини идиота, зря я на эту тему пошутил. Веталинкины родители погибли именно в аварии, да?

— Да, Сережа был очень эмоциональным за рулем, а Ладушка любила болтать и спорить…

Мать твою.

Завел мотор и потихоньку тронулся, медленно набирая скорость.

— Лада — ваша сестра?

— Да, старшая. Такая вся правильная была, настырная. Все то у нее по полочкам должно было лежать, все по плану. Окончить школу, поступить в институт, сразу по окончании устроиться на работу и выйти замуж, через год родить…

— И все получалось так, как она хотела?

Как только Ди замолчала, сразу задал вопрос. Почему-то мне важно было растормошить эту женщину, заставить ее поделиться своей болью.

— Да, у нее просто не могло быть иначе. Ладушка, что тот локомотив, если наметила себе цель — пиши пропало. Вот только умирать в ее планах не было.

— Расскажете?

Ди долго смотрела на меня, я чувствовал ее взгляд, но не стал отвлекаться от дороги и поворачиваться. Она должна была понять, что вопрос задал не ради праздного любопытства или пустого трепа. Это история жизни и боли Веты. И Ди. И мне совсем не все равно.

— Мда, крепко тебя племяшка зацепила. Крепко. Дим, я-то расскажу, нет в этом большого секрета. Только ответь, зачем тебе это? Не мне ответь — себе.

— А я знаю ответ на этот вопрос, Клавдия Петровна, знаю и не прячу эти знания ни от себя, ни от вас…

— Только от моей малышки, да?

Говорю же — умная тетка.

— И от нее не буду. Не могу сказать, что нам будет легко, что все получится сразу и на всю жизнь, может, вообще ничего не выйдет, я не бог, чтобы делать такие прогнозы, но, Ди, в первый раз в жизни мне хочется по-настоящему попробовать построить нечто большее, чем просто поиграть в отношения. И да, я хочу знать, мне важно знать.

— Они от меня ехали. Мы с Ладой пару лет как похоронили отца, мать ушла раньше, и квартира осталась мне. Старшей родители при жизни успели помочь с жильем. Уж чего это стоило, только им известно, но старики в нас души не чаяли. А мы с Ладой не всегда ладили. В тот вечер они приезжали, так как Ладушка считала, что устроиться учителем в обычную среднюю школу было глупо. Красный диплом открывал в то время множество дорог, а я пошла в самую затрапезную школу, так считала сестрица. Она не знала о моих планах, да и не хотела знать, у нее свой был, в котором младшая сестра просится по распределению в более крупный город, а когда придет время Веталинке учиться, заберет ее к себе под крыло, — Ди тяжело вздохнула и надолго замолчала, а я не торопил, молча ехал, ожидая продолжения. — Мы много в тот вечер наговорили друг другу, нас не мог успокоить Сережа, не останавливало нас и присутствие ребенка. Сестра любила спорить, да только и я никогда не была покладистой. Они уехали, на прощание громко хлопнув дверью. А через два часа ко мне постучалась милиция.

— Что с ними случилось?

— А черт знает. Был туман, может, не справился с управлением, может невнимательным был, а может, и отвлекся Сережа. Машина вылетела в кювет и несколько раз перевернулась. Лада вылетела через стекло, Сережу зажало рулем, у обоих множественные травмы, несовместимые с жизнью. Умерли оба в больнице с разницей в час.

— Вета…

— А на ребенке ни царапины. Ее ко мне привезли ведь, сразу оттуда. Милиционер сказал: "Водитель просил к вам отвезти, говорит, вы родная тетка". Мелкая, напуганная, глаза стеклянные — она тогда сидела у него на руках и не говорила. Даже не плакала. А я все понять не могла, что сестру больше не увижу. Да что с меня взять-то было, самой двадцать четыре года, на руках шестилетний ребенок остался и обе круглые сиротки.

Я крепче вцепился в руль и стиснул зубы. Бессильная злость растекалась по венам, а перед глазами стояла картинка маленькой напуганной девчушки рядом с такой же напуганной и растерянной девушкой. Одни против всего мира.

— Чего мне стоило доказать, что я смогу обеспечивать ребенка — отдельный разговор. Смогла, отстояла, не отдала Веточку в детский дом. Кстати, та самая школа помогла, против которой так выступала сестра. Директором там был мужик, в возрасте уже, но с большим и добрым сердцем. Он меня начал готовить на вышестоящую должность. Пал Михалыч во многом мне помог. Он же рекомендовал меня, тридцатилетнюю малявку, своему другу в лицей для девочек. Взяли сначала замом по воспитательным работам, а потом и директором назначили там. Осталось пять лет до пенсии доработать по выслуге и пойду на вольные хлеба. Наработалась.

В машине повисла тишина, я пытался переварить услышанное, а Ди… Ди наверняка отходила от своего рассказа. Лишь двадцать минут спустя я смог выдавить из себя:

— Сочувствую, мне очень жаль.

Фраза, всегда казавшаяся мне пустой в таких случаях, сейчас наиболее остро отображала то, что я чувствовал.

— Спасибо, — тёплая узкая ладонь легла мне на предплечье и легко сжала. — Но я рассказала тебе нашу с Ветой историю не для того, чтобы ты пожалел двух девчонок, нет. Я хочу, чтобы ты понял — жизнь достаточно принесла Веталинке разочарований. Не стань очередным, не ломай мою девочку, если не уверен в своих чувствах. Я достаточно знаю племяшку и вижу, как она к тебе относится уже сейчас, не обижай ее. Очень прошу.

Б@ть, что можно сказать в ответ на такое заявление? Я не нашел слов, а давать пустые обещания не собирался, поэтому только кивнул и сосредоточил внимание на дороге. Нам обоим было, о чем помолчать.

В тишине ехали недолго, Ди первая нарушила ее. Сначала тяжело, судорожно вздохнула, следом прозвучал длинный выдох, а потом женщина будто стряхнула с себя всю грусть от своего рассказа и уже спокойным голосом поинтересовалась:

— Так ты мне не ответил на вопрос. Зачем оставил Вету в компании с Гришей, неужели не видишь, как он на нее смотрит?

— Доверие — слышали, нет?

— Слышала, что перед старшими братьями не все младшие сестры отчитываются. А если он ее уговорит?

Ну, Ди — провокаторша! Перед глазами тут же нарисовалась картина того, как этот "младшенький" целовал Вету на пороге нашей квартиры. Мать!

— Я ему переговорник поправлю, чтобы болтал меньше и язык за зубами держался, — это был не ответ на фразу попутчицы, это у меня так эмоции прорвались из-за хорошей памяти, но Ди об этом не знала, и продолжила давить на больное.

— Уголовно наказуемое деяние так-то, да и вообще, вот приедешь ты, а там Ветка в обнимку с Гришей. Спят. Представляешь? Смысл-то свистульку ему править?

— Вета не такая…

— Нет, конечно, с малознакомым парнем она, естественно, не ляжет спать. — Ну да, не ляжет, я-то ей трындец, какой родной и близкий! Не замечая, как я медленно закипаю, Ди продолжала рассказ: — Но Гришаню-то моя племяшка знает уже не первый год, да и ночевать вповалку этой компашке, если что, будет не впервой. Я, кстати, так с ними и познакомилась, приехала к Вете в гости, а там картина маслом. На диване спят Нина с Ветой, а на полу парни, и только Гришка со спины к племяшке прижимается. Потом рассказывал, как замёрз ночью и полез греться к девчонкам. С краешка. Ага.

Стоит ли говорить, что стрелка спидометра после этого монолога резко поползла вверх, показывая, какое впечатление на меня произвела информация и как я неожиданно заспешил домой?

Клавдия-провокатор-Петровна только молча улыбалась, глядя на такое безобразие, но подначки свои прекратила. И так дала пищу для размышлений.

До дома Ди мы добрались быстро, намного быстрее, чем должны были, а все моя буйная фантазия и кровожадность. Очень уж хотелось быстрее вернуться назад.

На обратной дороге я себя накрутил так, что мысленно уже прибил Гришу, вытащив его из-под бока Веталинки, и звонил Антону с просьбой помочь избавиться от тела. Нет, ну а что? Женился на моей сестре — значит, семья, а в семье надо уважать тараканов родственников. Мало ли, вдруг твоим однажды станет скучно, так всегда можно собрать компанию.

Так вот, из-за работающего на полную мощность воображения в квартиру я поднимался, сцепив зубы и неосознанно разминая кулаки — серьезно настроился на драку. А зайдя домой, удивился тишине. Не понял?!

Прошелся по квартире и замер в своей комнате. Вета спала, свернувшись калачиком на неразобранном диване, подперев щеку кулачком. Это было так мило, что весь мой воинственный настрой улетучился как будто и не было.

Помедитировал на эту картину и отправился в душ.

Проходя мимо кухни, обратил внимание на белый лист, лежащий на столе. Что-то при беглом осмотре комнаты я внимания на эту деталь не обратил. Записка?

Ведомый любопытством, сменил курс и не пожалел. Это и правда была записка, написанная резким, угловатым почерком.

"Спасибо за классный день, но, чувак, оставлять Ветку с нами было большой ошибкой. Гришаня в слюни. Деревце уснула, девчонки за нами мусор собрали. Пошел развозить компанию по домам. Такси это весЧ.

С."

Покрутил бумажку в руках и понял, что ничего не понял. Нет, то, что Гришаня нализался в соплю, это понятно, даже причина мне предельно ясна. Но вот остальное… Что значит, оставлять Веталинку с ними было ошибкой — младшенький обнаглел настолько, что таки начал к ней лезть? Или Вета скучала? Или тут еще что-то произошло?!

И главное — у кого теперь выяснять подробности?

Подойдя к окну, посмотрел на темный двор, а в голове мысли бежали по кругу. Что случилось? К чему эта записка? Как залезть к девчонке в голову и узнать ее мысли?

Словно в ответ на молчаливые вопросы, послышался такой уже родной звук когтей по полу. Повернув голову, поприветствовал попугая:

— Привет, Гош, — птиц выглядел печальным. Он молча подошел ко мне и ткнулся головой в ногу. — Что, приятель, тяжелый день?

Пришлось сесть на корточки, чтобы погладить пернатую макушку, а Гоша взял и запрыгнул ко мне на плечо.

— Даже так? Расскажешь?

— Гоша скучал! Один, совсем один. Скучал.

Вот те раз, птичке было тоскливо. Бросили мы его.

Неприятно кольнула совесть и захотелось извиниться. Но что пернатому мои слова. Вместо пустых фраз открыл холодильник и достал яблоко.

— Будешь?

Гоша тяжело вздохнул и, кажется, как-то обреченно выдал:

— Подкуп!

— Не подкуп, а способ загладить свою вину, — поправил я шибко умного попку. — Так будешь?

— Давай жрать!

Упс, кажется, мы таки научили его плохому. Или я.

Но выяснять не стал, разрезал яблоко на дольки, и мы с удовольствием в мужской компании с ним разделались.

— Гош, а вечером-то все хорошо было? Никто не обижал?

— Обижал! Обижал! Подругу обижал!

Кулак стиснулся сам собой, а перед глазами замелькали кадры, достойные лучших фильмов ужасов.

— Кто обижал-то, Гош?

— Гоша хороший, чего ругаешься, Гоша хороший!

Рассмеялся я тихо, но с большим удовольствием. Кажется, мой информатор дал сбой и путается в показаниях. Ладно, что было, то было, больше у Гриши шанса не будет, я ни разу не благородный рыцарь. Нужно только объяснить Вете, что друзья — это те, с кем дружат и делятся радостью. А целуются и руки распускают в сторону "обнимать" — это латентные самоубийцы и ей они не нужны.

Ссадив Гошана на подоконник, всё-таки сходил в душ, смыть с себя сегодняшний день, пыль, дорогу и привкус грустных эмоций после рассказа Ди. А потом отправился за своим рыжим сокровищем, предварительно заглянув в спальню и сняв с кровати покрывало.

Вета спала в той же позе, что и сорок минут назад, подперев щеку и прижав к себе ноги. Маленькая, трогательная и такая неожиданно моя.

Сел рядом с диваном и просто рассматривал ее. На то, как слегка подрагивают длинные ресницы, дёргается кончик носа из-за непослушной пряди волос, что лежала на щеке и щекотала его. На губы, чуть приоткрытые, ярко-розовые… манящие.

— Чудо ты, мелкая, — прошептал, убрав рыжую прядь. А Вета неожиданно распахнула глаза и улыбнулась.

— Вернулся…

— Да, вернулся и нашел спящую красавицу.

Мы говорили шепотом, не отводя друг от друга глаз, и этот момент был наполнен теплом. Он был наш. Только для нас.

— Пойдем спать, принцесса?

— Угу, — сонно согласилась со мной Веталинка, и снова закрыла глаза.

Улыбаясь, поднялся, подхватив ее на руки, и понес в спальню, где осторожно положил на кровать. Чего я никак не ожидал, что малышка поймает мою ладонь и, прижав к себе, попросит:

— Не уходи, Дим.

— Эй, Вет, ты чего?

— Соскучилась. Без тебя в квартире совсем неуютно стало. Честно-честно.

Разве можно отказать, когда так просят? Тем более если эта просьба полностью совпадает с моим желанием.

— Двигайся тогда, — мысленно пожелал себе терпения, выдержки и на всякий случай подумал о Барни Гамбле (персонаж из м/с “Симпсоны”), как самом верном средстве "антивозбудин", — или, может, передумаешь?

Вета не стала отвечать на последний вопрос, а просто молча подвинулась, освобождая мне место, и приподняла край одеяла. Ну что тут сказать — старина Барни в первый раз дал осечку.

Стоило мне удобно расположиться на упругом матрасе, как нежная ладонь легла на мою колючую щеку — побриться на ночь я даже не подумал — и Вета придвинулась ближе, приподнимаясь на локте.

— Ты очень красивый, знаешь?

Только после этого вопроса я почувствовал легкий запах алкоголя. Ох-хо-хо. Вот откуда такая смелость!

— Ты чего пила-то хоть, откровенная моя?

Еле сдерживая улыбку, всматривался в бездонные глаза, в темной комнате казавшиеся черными, а не синими.

— Я не пила! Почти… ну, чуть-чуть, кажется, это был сидр… — Веталинка на мгновение замолчала и нахмурилась. — Или кальвадос. Точно что-то яблочное! И вообще, знаешь что?

Каким чудом я удержался от громкого смеха — один бог знает. И правда разницы никакой, сидр или кальвадос. Вообще все одинаковое, только градусов тридцать их разделяет.

— Что? — как мог, серьезно переспросил у замолчавшей девчонки.

— Вообще, я пытаюсь сказать тебе, что ты мне очень нравишься! Вот! И я ни капельки не похожа на младшую сестру… — тут козявка сделала паузу и, ехидно улыбнувшись, продолжила: — Но если ты считаешь себя настолько старым, что не потянешь отношения с девушкой на каких-то пять лет тебя младше… то, конечно, так и быть, будь…

— Допрыгаешься, принцесса, выпорю! — Я старый?! Я!!! Мелкая провокаторша! — А потом буду жалеть. Наверное. И даже целовать, где бо-бо.

— В свой палец-то? От таких поцелуев легче не становится, ты должен знать!

Сердце сделало кульбит и на мгновение замерло, а я, дурея от ее признаний как пацан неопытный, решил спросить:

— А какие поцелуи лечат? — голос даже для меня прозвучал непривычно низко, но это уже было не важно.

Вета, сверкнув глазами, пробормотала что-то вроде "Сейчас покажу" и, резко наклонившись, прижалась к мои губам в поцелуе. Ну, как поцелуй? Скорее, простое касание, которое из-за стремительных движений рыжика закончилось тем, что мы таки стукнулись зубами. Не сильно, но смешно.

Тихо хмыкнув, поймал рукой девичью щеку и перехватил инициативу. Поцелуй был медленным, тягучим и очень невинным, но сердце зашлось в бешеном рваном ритме. Рано, очень рано продолжать эксперименты в постели. Поэтому, разорвав поцелуй, я уткнулся своим лбом в ее и постарался успокоиться, а как только почувствовал, что могу говорить обычным голосом, откинулся на подушку и притянул к себе не сопротивляющуюся Вету.

— Я запомню, капризуля. Обязательно.

Веталинка, повозившись, удобно устроилась и положила голову на мое плечо.

— Вот, запомни! — проворчала эта вредина и я, таки не выдержав, рассмеялся, делясь с тишиной комнаты своим счастьем.

— Давай уже спать, золото мое.

— Да какое я золото? — любопытный, но очень тихий голос явно давал понять — Вета уже почти заснула.

Выждав пару минут, повернулся на бок, и прижав к себе малышку, прошептал:

— Маленькое синее золото.

Ответа не последовало. Вета уже спокойно сопела, завернутая в мои объятия.

Перед тем, как заснуть самому, я достал телефон и, щурясь от яркого света, написал сестре сообщение.

Я: "Моя девочка гораздо храбрее тебя".

Ответ пришел через минуту.

Сестренка: "Мы за тебя счастливы, балбес, но дай нам поспать! Целую, Гаан".

Засыпал я с улыбкой на губах.