Глава 29 · Линда Миллард

Всю ночь я провела в палате Райана, несмотря на то, что медсестра – не знаю, та или уже другая, за маской не видно – смотрела на меня косо. Видимо, здесь это было не принято. Но Сэм, и правда, обо всем договорился. Во всяком случае, никто не пытался меня выставить из больницы.

Я держала Райана за горячую руку, очень горячую. У него явно поднялась температура, но медсестра сказала, что после операции такое бывает. Иногда он начинал метаться и стонать. Тогда появлялась медсестра, делала укол обезболивающего, и он ненадолго засыпал. Но вскоре все повторялось.

Это была жуткая ночь, самая длинная ночь в моей жизни. Я болталась между сном и явью, специально садилась как можно неудобнее или вообще вставала. Боялась даже на секунду закрыть глаза, потому что мне казалось, что именно в эту секунду произойдет что-то страшное, непоправимое. Медсестры? Да что медсестры, они просто выполняют свою работу. Их может просто не оказаться рядом в нужный момент, у них же не один пациент. А у меня он один. И ему явно было паршиво.

Так что, когда утром Сэм сказал, что Райана перевозят домой, я обалдела:

– Что?! Нет! Ему же нужна помощь. Его только что прооперировали!

– За ним присмотрит врач, – нахмурился Сэм.

– Но почему нужно выдергивать его из больницы? Здесь тоже есть врачи. И медсестры. И оборудование, и…

– Ты ведь без него не уедешь?

Я мотнула головой.

– А он не хочет, чтобы ты оставалась здесь. Лечащий врач не против. Сказал, что он стабилен. Операция прошла хорошо.

– А если ему станет хуже?

– Вызовем скорую, – отмахнулся Сэм. – Мне пора. Вами займутся.

– Как он поедет домой? Он же даже подняться не может, ему плохо! – воскликнула я.

Сэм посмотрел на меня, как обычно взрослые смотрят на неразумных малышей.

Впрочем, вскоре я поняла, что беспокоится и впрямь не стоило.

Райана переложили на носилки, и домой его доставила машина скорой помощи. Прямо в гараже нас встречал врач, высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с грустными глазами.

– Привет, док! – сказал Райан. – Отремонтируешь?

– Куда я денусь, – ответил тот.

Ребята-охранники, осторожно, словно драгоценную ношу, перенесли носилки сначала в лифт, потом в одну из комнат. Я заглянула в нее и удивленно присвистнула. Все было оборудовано как в самой настоящей больничной палате! Разве что кровать была двуспальная, в больницах таких не бывает.

Я хотела остаться там, но док оказался далеко не таким сговорчивым, как медсестры в больнице. Он остановил меня на входе:

– С мистером Фарреллом все будет в порядке, я присмотрю! – строго сказал он. – А вот тебе следует умыться и немного поспать.

– Нет… – попыталась возразить я.

Но он меня перебил:

– Или ты идешь спать сама, или получишь укол седативного[4]. Что выбираешь?

В этот момент я поняла, что, наверное, все-таки выбираю спать. Не потому, что боялась уколов или строгого доктора, а потому, что за эти сутки так вымоталась, что едва стою на ногах.

Я вернулась в свою комнату, которую когда-то считала тюрьмой. И чуть не расплакалась от какого-то странного, щемящего чувства: я дома. Я наконец-таки дома.

Несколько минут под душем, чтобы смыть с себя пот и больничные запахи, – и я растянулась на кровати. Вдохнула аромат свежего белья и сразу же вырубилась.

Спала я недолго. Когда проснулась, на улице еще было светло. Быстро оделась и рванула в комнату к Райану. Док снова встретил меня на пороге:

– Как он? – с тревогой спросила я.

– Учитывая обстоятельства, неплохо, – ответил док.

– И когда он сможет встать?

– По-хорошему, ему бы отлежаться недельку. Но зная мистера Фаррелла, предполагаю, он будет пытаться вырваться из постели дня через три.

Точно будет. Я улыбнулась.

– Погуляй пока, он еще спит. Будет спать часа четыре. И ты отдохни.

Отдохни, отдохни. Вот зануда! Их бы познакомить с Элеонорой, отличная вышла бы парочка.

Спать уже не хотелось. Валяться в своей комнате и смотреть телевизор – на это я сейчас точно была не способна. Какое-то время я бесцельно бродила по огромному дому, а потом поняла, что ужасно хочу есть.

Еще бы. Со вчерашнего обеда в кафе прошла уйма времени. Я развернулась и пошла искать кухню.

Это было непросто. Но я справилась.

Правда, чего я не ожидала, так это обнаружить там Элеонору. Она стояла спиной ко мне у большого стола и что-то резала.

Есть мне, конечно, по-прежнему хотелось, а вот шарить при ней по холодильнику… Нет, пожалуй, стоило подождать, пока уйдет.

– Привет! – сказала я тихо.

– Добрый вечер, – странным голосом отозвалась Элеонора.

Если бы на ее месте стоял кто-то другой, то я подумала бы, что он плачет. Но плачущая Элеонора…

– Вы сами тут готовите? Я думала, у Райана есть кухарка.

– Есть, – ответила Элеонора. – Хочу приготовить ему бульон. Это ведь лучшее средство от любой болезни.

Она повернулась, чтобы взять какую-то миску, и я изумленно открыла рот. Потому что увидела, что ее глаза покраснели от слез. Она действительно плакала!

Плакала и варила бульон для Райана.

И не потому, что это входило в ее обязанности. А просто так, от души. Потому что переживала за него и хотела, чтобы он побыстрее поправился.

В носу защипало, в горле набух комок. И слезы, которых пролито уже немало, кажется, опять готовы были хлынуть наружу.

Просто оттого, что кто-то рядом чувствует то же, что и я.

На душе потеплело, и мне ужасно захотелось ее обнять. Дурацкое желание, если учесть, что прошлые обнимашки кончились для нее потерей телефона. Если я брошусь ей на шею, она точно стукнет меня сковородкой.

– Давайте, я вам помогу, – предложила я, шмыгнув носом.

– Что? – удивленно обернулась Элеонора.

– Ну, не знаю, лук там почищу или морковку.

– Морковку в бульон? Ни за что! – отрезала она. Помолчала и добавила уже куда мягче: – Почисти лук…

Лук? Отлично. Я пристроилась рядом с Элеонорой, схватила нож и взяла луковицу. Теперь можно будет сделать вид, что слезы – это от лука.

– Я вам не очень нравлюсь? – заговорила я.

– Главное, что ты нравишься ему, – вздохнула Элеонора.

– Думаете?

– Конечно. Я знаю мистера Фаррелла много лет и никогда его таким не видела.

«Каким таким? – мрачно подумала я про себя. – Подстреленным, всего в бинтах?»

– Характер у него не сахар, – продолжала Элеонора, перебирая зелень. – Так что ему и нужен был кто-то, вроде тебя.

Я рассмеялась:

– Вроде меня – это ужасный?

– Тоже с характером, – она улыбнулась.

Какая же, черт возьми, у нее приятная улыбка!

Не знаю, что на меня нашло, но я бросила нож и лук, повернулась к Элеоноре и крепко ее обняла. Она застыла, явно обалдев от такой вольности. И какое-то время стояла, хлопая глазами.

– Испачкаешься же! – проворчала она дрогнувшим голосом.

Но потом все-таки положила зелень на стол, обхватила меня руками, и мы разревелись уже вместе.

Спустя несколько минут Элеонора прерывисто вздохнула и отстранилась:

– Ладно, давай варить бульон. Доктор сказал, через пару часов мистер Фаррелл проснется. Все должно быть готово.

– А этот доктор вполне ничего! – подмигнула я Элеоноре. – Обратите на него внимание. Тем более, что ближайшую неделю он все равно будет болтаться по дому.

Элеонора что-то пробубнила себе под нос и отвернулась, но я заметила, что ее щека порозовела.

Так-так… Кажется, мой совет запоздал.

Я снова взяла нож и, улыбаясь, принялась чистить лук.