Глава 12

Больше я ничего не слышал. Ни громкий плач Камиллы, ни слов жены, ни собственное обещание сейчас же выехать в дом родителей. Медленно положил телефон на велюровую седушку дивана и зарылся пальцами в волосах. Здесь какая-то ошибка, не иначе. Мой брат не мог так внезапно уйти из жизни, я в это не верил.

— Руслан…

Плечи потревожили мягкие прикосновения. Арина прильнула ко мне, обнимая. Нежно коснулась губами виска, провела ладонью по моей щеке и повернула лицом к себе. Она дрожала, как от холода.

— Я с тобой поеду…

— Нет, — отрезал я сипло. — Останься с детьми. Им сейчас точно не стоит там находиться.

Мое сердце стучало неистово, пытаясь разогнать заледеневшую кровь по венам. Я сжал Арину в ответных объятиях, пытаясь унять ее дрожь.

— Как же так, — простонала она, сильнее обхватывая мою шею.

Если бы я знал…

«Руслан, он очень переживает…» — в голове как наяву пронеслись слова Камиллы. Я шумно втянул носом воздух, чувствуя, как боль раздирает грудь, мешает нормально дышать.

Почему я не встретился с ним? Не поговорил?

Поднялся на ноги, стягивая с шеи галстук. Я задыхался, не справляясь с эмоциями. Все тело кололо тупыми иглами.

Арина подскочила следом.

— Руслан, ты ведь отпустил Николая?

— Сам поведу.

— Нет! — она тут же вцепилась мне в руку. — Тебе сейчас нельзя. Рус, пожалуйста!

Ее голос был пропитан отчаянием и страхом. Я понимал, что сейчас не время пугать жену еще больше, поэтому все же наклонился за телефоном и вернул водителя.

Пока ехал к дому родителей, я все еще находился в параллельном мире, где не произошло ничего ужасного. Реальность настигла меня, как только я оказался в кругу родных. Убитая горем мать, бледный понурый отец, заплаканная молчаливая сестра. Увидев меня, Маша ринулась ко мне и начала плакать, требовать, чтобы я пообещал никогда ее не оставлять. Для нас с братом она всегда была мелкой, не смотря на то, что уже выросла и стала красавицей. Мы оберегали ее, никому не давали в обиду, старались делать все, чтобы она улыбалась. Я бы и сейчас сделал все, чтобы слезы в ее глазах высохли навсегда, если только бы мог. Но брата вернуть я не в силах. Я прижал ее к себе, ничего не отвечая, а в глазах появилась горькая влага. Сердце рвалось на куски с каждым всхлипом сестры.

Дальше все проходило в каком-то черно-белом сне. Бесконечные звонки с соболезнованиями, визиты родственников, друзей, знакомых и коллег. Арина тоже проявляла участие. Она приехала к матери днем, оставив детей с няней, и помогала всем, чем могла. В день похорон собралось очень много людей, даже тех, кого я никогда не видел, да и не хотел видеть. Больше всего мне хотелось остаться одному, запереться в комнате и взвыть раненным зверем. Такое чувство было не только у меня. Жена брата тоже была на грани срыва.

— Я больше не могу, — жалобно простонала Камилла, вцепившись мне в плечо. — Мне плохо.

Она прикрыла глаза ладонью, склонив голову, и поплыла на ослабевших ногах на землю. Я подхватил ее за плечи.

— Идем, присядешь, — тихо скомандовал я, уводя Камиллу подальше от любопытных глаз. — Ты сегодня ела что-нибудь?

За все время, что я находился в доме родителей, мне ни разу не приходилось видеть сноху за обеденным столом. Она практически не выходила из своей комнаты.

— Кажется, нет…

Под моим суровым взглядом Камилла присела на кованную лавку и как-то горько хмыкнула, бросив взгляд мне за спину.

— Я принесла воды, — услышал голос жены позади себя и обернулся.

— Спасибо, — вяло поблагодарила Камилла, забрав протянутую бутылку минералки.

— Рус, я останусь с Камиллой, — сказала Арина, присаживаясь с ней рядом. — Иди к остальным.

Я с сомнением окинул взглядом обеих, но возражать не стал. Вернулся к родителям, рядом с которыми стоял Роман Стеблин, отец Камиллы.

— Вашей дочери стало нехорошо, — ответил на немой вопрос в его глазах. — С ней моя жена.

Он лишь кивнул, удовлетворившись тем, что та не одна. Отцовскую заботу этот мужчина проявлять не умел. Что от дочери, что от сына он предпочитал откупаться дорогими презентами. Но сейчас его годами выработанная система была бесполезной.

Рядом зашевелилась моя сестра, отпустив руку матери, она негромко сказала:

— Я отойду к ним.

Когда церемония прощания подошла к концу, Камилла все-таки вернулась. Бросила горсть земли на крышку гроба и позволила Маше увести себя от могилы.

— Ариш, позволь мальчикам остаться у нас сегодня, — попросила мама у моей жены, после поминального обеда.

Саша сидел на коленях у Арины, Давид отдельно между нами. Сыновей, вместе с няней, привез Николай, сразу после похорон.

Арина неуверенно повернулась ко мне. Я по глазам видел, она сомневалась, что в доме родителей сейчас уместны детские визги. Тихо у нас ни один вечер не проходит. Я ее мнение разделял, но и мать понимал. Внуки могли немного отвлечь ее.

— Мам, давай Арина завтра к вам приедет вместе с детьми. Сегодня все же не стоит, — предложил альтернативу.

— Руслан, ну что вы как не родные, — влезла Камилла. — Мне кажется родители сейчас будут только рады, если вы поживете у нас хоть немного. Верно, мама? Ты ведь очень хотела, чтобы они жили с нами. Дом большой…

— Спасибо за предложение, Камилла, — перебила Арина с вежливой улыбкой. — Мы будем приезжать в гости как можно чаще, но жить нам удобнее в своем доме.

— Я же временно предложила…

— Камилла, дорогая, все правильно. У Руслана и Арины свое семейное гнездышко. Не нужно нам ставить семью в неудобное положение. — Мама вытерла щечки Саши салфеткой и взяла его ручку. — Приедешь к бабушке завтра?

— Дя, — ответил сын настороженно. Ему было непривычно видеть бабушку такой расстроенной.

— Вот и славно, — она едва улыбнулась уголками губ.

* * *

Спустя неделю мама заболела. У нее сильно скакало давление, и ей было уже не до внуков. Камилла сообщила мне об этом только под конец рабочего дня.

— Почему сразу не сказала? — прорычал на нее, выходя из кабинета.

— Я не хотела отвлекать. Вызвала врача, ей вкололи лекарство, вроде полегчало, а сейчас опять плохо. Ты приедешь?

— Приеду. Вызывай врача.

Я приехал как раз во время визита нашего семейного врача, Василия Михайловича.

— Как дела? — спросил у него, как только он спустился к нам из комнаты мамы.

Седовласый мужчина прокашлялся, опуская очки с цепочкой на грудь и пояснил:

— У Ольги Владимировны перепады артериального давления на фоне эмоционального стресса. Я выписал ей необходимые рекомендации, если она будет их соблюдать, все будет хорошо.

— Госпитализация не требуется? — вмешался отец.

— Не требуется. Ей требуется покой и положительные эмоции. Будет не плохо рассмотреть ей лечебный отдых, я могу порекомендовать хорошие санатории.

— Я поговорю с ней, — согласно кивнул отец.

— Если что, звоните в любое время суток, — попрощался с нами врач и Камилла проводила его до двери.

— Ужинать будешь? — спросил папа.

— Позже. Я пока загляну к матери, — ответил я, и поднялся на второй этаж, в их с отцом комнату.

Мама действительно выглядела неважно. Она сидела в кресле качалке и рассматривала старый фотоальбом. Увидев меня на пороге, она тут же закрыла папку и отложила на подоконник.

— Ты как? — подошел к ней и сжал ее плечи, целуя в мягкие волосы на макушке.

— Уже лучше… — слабо ответила она, похлопывая по моей руке. — Ты с Аришей?

— Нет, я сразу с работы приехал.

— Ну зачем надо было срываться, — посетовала мама. — Со мной все хорошо.

Я перевел взгляд на фотоальбом и тяжело вздохнул:

— Мам, так нельзя. Не изводи себя, у тебя дочь еще в институте, здоровые внуки растут. Тебе есть о ком заботиться.

— А Боря ушел, не оставив после себя кровиночку… — горько произнесла она, а ее глаза наполнились слезами.

— Не надо плакать. Борис бы точно не хотел видеть тебя такой, — большими пальцами стер с ее щек слетевшие слезинки.

— Не буду, не буду, — пообещала мама, прикладывая к носу платок. — Верни, пожалуйста, альбом на полку. А я полежу немного.

— Давай я принесу ужин тебе в комнату?

— Хорошо… — не стала спорить, устраиваясь на кровати. — Только немного.

— Договорились.

Многим позже мне позвонила Арина.

— Руслан, ты сегодня долго… Мы собирались с тобой поужинать вдвоем, забыл?

Я зажал пальцами переносицу, поджимая губы. Я так резко сорвался в дом матери, что совсем забыл ее предупредить. И про то, что Арина хотела сегодня провести время наедине, тоже.

— Я в доме матери. Ей стало нехорошо.

— Ох, — помедлив выдохнула она. — Что случилось?

— Давление.

— Сейчас ей лучше?

— Да, но я останусь здесь на ночь на всякий случай.

Тишина на другом конце трубки шептала молчаливым протестом, и я уже приготовился к возражениям. Но их не последовало.

— Хорошо, — наконец произнесла Арина ровным голосом. — Завтра выходной, я могу приехать утром с мальчиками.

— Да, давай так и сделаем, — согласился я и попрощался.

Мы немного поговорили с отцом. Он спрашивал о результатах расследования аварии, но пока никаких новостей от полиции не было. То, что я знал наверняка — Борис вел автомобиль в нетрезвом состоянии, и влетел в бетонное ограждение без тормозного пути. В последнее время брат был в депрессии, поэтому версия самоубийства не исключалась. Но отцу этого я сказать не мог.

В десять он ушел спать, а я остался в гостиной, съедаемый чувством вины. Если бы я поговорил, если бы не рубил с плеча, все могло быть иначе. Подошел к бару, налил себе горячительно-расслабляющего и взглянул на телефон. Еще час назад пришло сообщение от Олега, а я и не заметил. Открыл горящую вкладку и завис, глядя на фотографии где моя жена заходит вместе с тем хмырем в какое-то жилое здание. Внутри все обрывается. Когда, твою мать, успела?

Набрал безопасника.

— Когда? — спросил без предисловий.

— Два часа назад. Позвонила и назначила встречу сама. Запись разговора могу прислать. Сейчас ваша жена уже дома, няню отпустила.

Я сжал бокал до белесых пальцев. Как удобно. С няней дорогая жена договаривалась, чтобы провести время с мужем, а когда он не явился, изменила планы. Дьявол.

— Присылай, — бросил резко и отключил связь.

Сделал глоток, чувствуя, как обжигает горло и зажмурился. Сомнений больше нет. Арина спит с этим мудаком. И ее совсем не смущает, что я уехал не на курорт, а к больной матери.

— Какие-то проблемы? — услышал голос Камиллы, который сейчас не вызвал ничего, кроме раздражения.

Что, спрашивается, она бродит по дому в такое время?

Окинул ее взглядом: распущенные ярко-рыжие волосы, сиреневый шелковый пеньюар с полупрозрачными вставками на длинной юбке. Весьма откровенно для дома, в котором проживает не только муж. Вернее проживал…

— Абсолютно никаких, — ответил ровным голосом и, не обращая внимания на ее вздернутые в удивлении брови, наполнил бокал темной жидкостью.

— Руслан…

— Не сейчас, Камилла, — прервал я, взял в свободную руку бутылку и ушел наверх.

В моей комнате ничего не изменилось с тех пор, как я женился на Арине и съехал из дома. Все те же серо-белые шторы, строгая темная мебель и заставленная кубками полка. Я уже и забыл что когда-то занимался плаванием, словно в прошлую жизнь вернулся.

Поставив на стол бутылку, я опустился на кровать. Включил запись телефона и сделал небольшой глоток.

«Моя красавица решила порадовать меня звонком!» — услышал незнакомый мужской голос, и меня передернуло.

Слушай, Вольский, и не подавись! Это к твоей жене обращаются!

«Нам надо встретиться», — этот голос я бы не спутал ни с каким другим.

Голос Арины, которым она ласкала мой слух, когда звонила этим же вечером.

«Решила наконец-то пополнить наш счет, дорогая? Неужели муж разрешил раскошелиться?»

«Я через двадцать минут подъеду к скверу на Вознесенского. Увидимся там», — невозмутимо продолжила жена.

«Км, какие мы серьезные. Ну ладно, сбегай от мужа, я выезжаю».

Связь обрывается, а я словно с моста в ледяную реку срываюсь. На шее камень, и вынырнуть не получится даже если попытаться. Деньги. Ей тупо интересны деньги, и этому мужику по всей видимости тоже.

С грохотом ставлю опустевший стакан и прокручиваю запись снова. Пытаюсь найти в ее тихом спокойном голосе хоть каплю протеста. Но нахожу только решительность и уверенность. Арина четко знает, что делает, назначая своему любовнику свидание. И срать она хотела на меня.

Появилось дикое желание позвонить во все банки и заблокировать ее карты. Все до единой они были безлимитными, с ее личным счетом, который пополнялся ежемесячно. Я хотел, чтобы моя жена ни в чем не нуждалась и не считала копейки. Я слишком ей доверял, и ни разу у меня и сомнений не было, что она может перевести какую-то сумму в чужой карман. Нет, я знал, что она подкидывает матери, родному человеку, но чтобы какому-то левому мужику рискнула — это что-то за гранью моего понимания.

Я не унимался, внутри снаряды взрывались, разнося осколками грудную клетку. Набрал ее номер, но не получил ответа. Со злости швырнул телефон на подушку и ушел в ванную комнату. Мне нужно было принять горячий душ. Такой чтобы обжигал до боли и выносил из головы всю накопленную ярость. Сколько времени провел под парящими струями я не соображал. Вышел, только когда немного пришел в себя и избавился от сжирающего чувства безысходности. Выход есть всегда — послать все к черту в этом случае самый верный. Хочет спать с каким-то ушлепком, наплевав на детей и четыре года брака, в котором ни в чем не нуждалась, пусть так и делает. Моя задача — оставить свое при себе, и Арина в эти планы больше не входит.

Вернулся в комнату, стараясь никого не тревожить. Никому не нужно знать, какие демоны мной сейчас управляют. Аккуратно закрыл за собой дверь и застыл на пороге — в кресле сидела Камилла, беззаботно мотая ножкой, закинутой на другую. Ее длинный пеньюар раскрылся, выставляя мне на обозрение длинные стройные ноги, а в голове пронеслось недоумение. Какого черта она тут забыла?!

— Что ты тут делаешь? — спросил холодно.

Она невозмутимо пожала плечами и кивнула на бутылку.

— Ты унес с собой, а мне между прочим тоже нужно принять перед сном, чтобы получилось уснуть. Или ты думаешь, я просто так к бару пришла?

— Забирай, — безразлично произнес я, опускаясь на кровать.

— А ты не в духе, — протянула она. — Поговорим?

Я невольно хохотнул, вспоминая наставления друга, в которых мне нужно завести себе личного психотерапевта с длинными ногами и большими сиськами. И тут такой «экземпляр» прокрался ко мне в спальню с предложением поговорить.

— О чем? — спросил я, прищурившись.

— Рус, я же вижу, что ты переживаешь, — сдавлено прошептала Камилла, пальчиками играя со своим наполненным бокалом. — Я тоже… — призналась тихо. — Очень…

Она сделала паузу, глотнув напиток, и, выдохнув, уставилась на меня блестящими зелеными глазами.

— Ты знаешь, в последнее время мы не очень ладили… Борис напивался, срывался на меня, а за день до гибели он поднял на меня руку. Я заявила, что ухожу от него… а потом… авария… Это все моя вина…

Она всхлипнула и, чуть ослабив запах, спустила с плеча блестящую ткань. На ключице красовался пожелтевший большой синяк. Я отвернулся, сжав челюсти.

— Ваша семейная жизнь меня не должна касаться, — ответил твердо.

Я действительно не желал знать, какие проблемы между ними были. Они у всех есть, мне ли не знать!

Камилла поднялась, встряхнув волосами, и шагнула ко мне.

— Не касаются, значит? Ты ведь прекрасно знаешь, почему этот брак вообще случился! Договоренность родителей, не более того. Я хотела, чтобы со мной так обращались?! Нет! Я до последнего думала, что они нас с тобой сведут…

— Замолчи, — резко оборвал я, тоже поднимаясь.

Сейчас совершенно не важно, на что она надеялась. Мне плевать. Меня внутри перемалывало отнюдь не из-за этой женщины. Из-за другой, которую я сам себе выбрал, которую полюбил.

— Не замолчу, — возразила Камилла с вызовом. — Ты ведь помнишь наш вечер перед выпускным? Чем он мог обернуться, если бы ты тогда не уехал…

Она шагнула ко мне, касаясь ладонями груди, скользнула выше к шее, а я молчал, не шевелился глядя в ее глаза. Внутри ураган эмоций и ни одной положительной.

— Я все помню… — прошептала она, поднимаясь на носочки, сокращая расстояние между нами до минимума. — И всегда помнила… Потому что не хотела забывать…

Ее губы коснулись моих, руки сплелись за шеей, а мои ладони, словно чужие, сжали ее затылок, притягивая еще ближе.