Глава 29

Руслан

Конференц-зал был забит под завязку, хотя до начала мероприятия оставалось еще пятнадцать минут. Всех интересовал наш новый проект, в который я практически не вникал, повесив все обязанности на Мишу. Но присутствовать на конференции был обязан. Не обращая внимания на гул голосов, слившихся в воздухе плотным навесом, я смотрел прямо перед собой и прокручивал в голове разговор с Олегом.

Две недели я не знал, где находится моя жена, и чуть не сдох за это время, а сейчас не могу высидеть день, пока парни не перепроверят информацию. Арина находилась в санатории, под чужим именем. Спряталась от самого жуткого чудовища — своего мужа. И эта мысль бьет меня похлеще стального жгута…

— Здравствуй, кролик Роджер! — услышал насмешливый голос Михаила над головой и устремил взгляд на микрофоны — пока еще выключены. — Как поживает твоя рыжая секси-девушка? Нашла на кого повесить ребенка?

Покосился на довольное лицо друга, затем на кольцо на его безымянном пальце. До сих пор в голове не укладывается, что вчера мы стали родственниками.

— Тебя это забавляет? — спросил хмуро.

— Нет, огорчает, — тон его голоса стал серьезным. — Я всегда думал, что у моего друга гораздо больше мозгов, и он никогда не спутается с такой отпетой сукой, как Камилла.

Я устало закатил глаза.

— И ты туда же.

— Я не прав?

— Не прав, — отрезал раздраженно. — Но мне плевать на то, что ты думаешь, Мих.

— Хорошо, я не лезу, — пожал тот плечами. — Только с Ариной такой подход к разговору вряд ли прокатит.

Слова истины, которые ежеминутно разъедают мне мозг. К нам подсела Роза Дмитриевна, прерывая неприятную мне беседу и запыхавшимся голосом произнесла.

— У нас все готово, Руслан Александрович. Через минуту можем начинать!

Черт. Я в таком раздрае, что и два слова связать по теме не смогу. Поэтому перевел стрелки на зама.

— Зажигай, умник, — буркнул ему. — Я сегодня в группе поддержки, буду внимательно слушать. Добавлю какую-нибудь ересь к финалу.

Миша с ухмылкой закачал головой.

— Ты уже месяц в группе поддержки, Рус. Давай уже, собирай мозги в кучу и поприветствуй своих коллег…

Я не дослушал, отвлекшись на телефон. Пришло сообщение от Олега:

«Мы все проверили. Арина в частном санатории «Зеленый бор», путевка оформлена на Родину Валерию Николаевну».

Я поднялся с места, ничего не видя вокруг.

— Руслан… — окликнул Миша. — Ты куда? Мы начинаем.

— Без меня, Михаил Николаевич. Я знаю, ты справишься, у меня очень срочное дело.

Не слушая возмущений друга, я выскочил из зала и набрал безопасника:

— Проблем с пропуском не будет? — спросил, как только мне ответили.

— Сейчас проведем с директором беседу, объясним, что нехорошо оформлять на людей левые путевки, и проблем не будет.

— Тогда я еду, — бросил поспешно и почти бегом ломанулся к лифту.

Все, Арина, добегалась! Теперь мы наконец-то поговорим.

* * *

Дорога заняла почти час. Санаторий находился за городом, в сосновом бору. В прохладном осеннем воздухе витал стойкий аромат хвои. Олег успел подсуетиться — меня пустили через пропускной пункт без проблем и проводили до небольшого двухэтажного корпуса. Пока преодолевал широкие низкие ступеньки, покрытые мягкой ковровой дорожкой, я точно знал, что буду говорить и как действовать, но стоило лишь подойти к двери комнаты номер двести пять, тело задеревенело от напряжения, а язык прилип к небу.

Решительности поубавилось, я завис с поднятым кулаком над дверью. Несколько безуспешных попыток заставить себя постучать были очень жалкими. Твою же мать, Вольский, возьми себя в руки и поговори с женой! Выдохнул, запрокидывая голову к потолку, и наконец трижды стукнул по деревянному полотну.

В ответ тишина длиною в вечность. Это были самые нервные мгновения в моей жизни. Вдруг не откроет? Вдруг слушать меня не станет?

— Да? — послышался, наконец, мягкий голос Арины, и я моментально забыл, как дышать.

Кажется сто лет прошло с тех пор, как я слышал этот голос. Пульс участился и тарабанил везде, вызывая в голове сплошной гул, за которым я не слышал ни щелчка замка, ни скрипа двери.

Арина открыла дверь и замерла, округлив глаза. На ней была свободная пижама цвета топленого молока и мягкие пушистые тапочки. Белокурые волосы забраны в небрежный пучок и зафиксированы простым карандашом, а на лице ни грамма косметики. Такая нежная и худенькая, словно и не беременная вовсе. Хотя за этой просторной мешковиной ничего не разберешь. Арина заметно побледнела, и вдруг резко дернулась, пытаясь закрыть дверь обратно. Я машинально подставил руку в последний момент, но практически сразу уступил, боясь причинить вред ей или ребенку. Убрать пальцы вовремя не удалось — Арина со всей силы шарахнула по ним дверью. Так, что искры из глаз посыпались.

— Ой! — воскликнула она испуганно и чуть отступила.

Я воспользовался моментом и выдернул покалеченную конечность. Дверь тут же хлопнула перед носом и щелкнул замок. Один оборот, второй, третий. Зашибись!

Я вздохнул, сжимая кулак. Пальцы гудели от боли, мизинец заметно припух. Вот так встретила!

— Арина, открой, — попросил я, упираясь плечом о косяк. — Мы просто поговорим…

— Как ты меня нашел?! — спросила она перепуганно.

— Это так важно?

— Я должна понимать, где прокололась! На будущее!

Какое к черту будущее? Нам бы с настоящим разобраться! Я должен объяснить Арине, что от меня прятаться ей точно не нужно. А остальные пусть только попробуют к ней приблизиться…

— Я расскажу, но не через дверь же! Открой, и мы спокойно поговорим, — снова попросил я.

— Нет! Говори все, что хотел, так!

Великолепный расклад. Надо было все-таки пожертвовать пальцами, так хотя бы между нами оставалась щелочка. Как-то по дебильному все выходит…

— Арин, я знаю, ты считаешь, что это я послал к тебе людей, но это не так…

— Ну разумеется! — фыркнула она.

— Это правда. Я до последнего не знал о тех видео. И понятия не имел, какие гадости тебе наговорила Камилла…

— Гадости?! Рус это не гадости, а правда! Но ты попал в точку, она действительно гадкая!

— Правда из всего этого только то, что Камилла беременна не от Бориса. У меня с ней никогда ничего не было.

В конце коридора открылась дверь, и в коридор выплыла парочка беременных женщин. Они весело переговаривались между собой, но стихли заметив меня. Украдкой бросая в мою сторону любопытные взгляды, девушки свернули на лестницу. Да-да, вам не показалось. Тут один идиот ведет диалог с дверью.

— Арин, ты меня слышишь? — тихо позвал жену, как только беременные дамочки спустились на первый этаж.

— Нет. Мои уши больше не улавливают ложь. Но ты можешь не оправдываться, Рус. Мне теперь все равно, с кем и как ты проводишь время, — больно резанула словами.

— Зато мне не все равно.

— Это твои проблемы.

— Арин, открой дверь. — Забывшись, я стукнул больным кулаком по полотну и тут же выругался от прострелившей боли. — Черт! У тебя есть лед? Мне бы приложить к пальцам.

— В главном корпусе есть врачи, Вольский. Если тебя так легко сюда впустили, значит и полечат с радостью!

— Я не уйду, пока мы не поговорим.

— Забавно слышать это от человека, который не хотел меня слушать!

— По-твоему, у меня не было на это причин? — заметил осторожно.

— Были! — тут же согласилась она. — Жаль не те, о которых я думала изначально…

— Ты несколько лет молчала, Арина! В то время, когда я был всегда предельно честен с тобой. Как и сейчас.

Щелчок, за ним еще один, и третий. Дверь резко открылась, и я встретился с рассерженным взглядом жены.

— Зайди! — прошипела Арина, отступая.

Я быстро шагнул в небольшую уютную комнату. Здесь было светло и чисто, как в хорошем гостиничном номере: широкая двуспальная кровать, тонкий телевизор на стене, небольшой холодильник, а у окна журнальный столик и мягкое кресло.

— Значит, ты считаешь себя честным? — спросила Арина, в ее твердом голосе отразилась боль и обида. — Честно обхаживал жену своего брата на работе, и честно заверял меня, что между вами ничего нет. Честно перевел ее в филиал, чтобы честно вернуть обратно, как только все уляжется. Честно отправил меня с детьми за город, чтобы подготовиться к честному разводу. Честно искал информацию, которая помогла тебе выставить меня виноватой во всем и оправдать свою честную совесть. Честно разлучил с детьми, одному из которых всего два с половиной года, ведь по твоему честному мнению, я для них — никто. Честно пустил свою беременную любовницу в дом, где жила твоя семья, чтобы она сделала там генеральную уборку. Честно пришел в ярость, когда выяснил, что жена посмела собрать на твою грязную связь компроматы, и решил честно от них избавиться.

Я слушал молча, не пытаясь перебивать или спорить, но с каждым предложением голос Арины дрожал все больше. До тех пор, пока она вдруг не стихла, задержав дыхание. Арина отвернулась и отошла к окну, погружая комнату в напряженную тишину.

— Так будь и дальше честен, Руслан, — произнесла она спустя время. — Скажи, зачем ты сюда пришел?

Я шагнул к ней и тут же увидел, как хрупкие плечи жены моментально напряглись и дрогнули, но сама она не повернулась. Несмотря на показную храбрость, Арина боялась меня. Осознание этого заставило меня застыть на месте и не приближаться к ней. Не сейчас.

— Хорошо, я буду говорить честно, — кивнул я. — Да, я не всегда вел себя правильно. Признаю, что сделал в отношении тебя поспешные выводы, и действовал только в своих интересах, не думая о твоих чувствах. Когда всплыла правда о тебе и Гришине, я до последнего надеялся, что неправильно все понял, но как оказалось, ты знала обо всем с самого начала. Я не знаю, как воспринимала свое молчание ты, но для меня это было еще хуже, чем предательство родного брата.

Арина еще больше сжалась и обняла себя руками, будто ей стало холодно, а я продолжил говорить свою правду:

— Да, я действительно стал следить за тобой, после того, как впервые поймал тебя на лжи. Это было в день, когда я приехал домой с работы, чтобы выяснить, зачем ты просила мой отдел кадров внести в черный список незнакомую мне сотрудницу. Я приехал в парк, видел детей на прогулке с няней и позвонил тебе. Ты соврала мне, что была с ними. После этого мне докладывали о каждой твоей встрече с Гришиным, выяснили, что вы давние знакомые, и что он помогал тебе расплатиться с долгами брата. Я буквально с ума сходил, не понимал, что происходит, бесился и ревновал. Ждал, когда ты сама мне все расскажешь и объяснишь, ведь я видел, что ты сама не своя. В день, когда я остался у матери, когда ей стало плохо, ты сразу же сорвалась к нему. Наверное, в тот момент, это стало для меня последней каплей. Я понял, что больше не могу все это терпеть и всерьез задумался о разводе. Для меня была неприемлема мысль, что ты уйдешь от меня с нашими детьми, и их будет воспитывать чужой мужик. Я собирался поговорить с тобой и поставить условие — либо уходишь одна, либо остаешься со мной и детьми. А потом узнал о махинациях и последнем переводе, и тогда сорвался окончательно.

Я выдохнул. Говорить об этом было не просто, но я должен был объяснить все свои мотивы. И что в них никогда не было Камиллы и ее больных фантазий.

— Я не пытаюсь себя оправдать, Арина. Не хочу рассуждать о том, что и как бы случилось, если бы я узнал правду от тебя. Я рассказываю то, что со мной творилось в то время, и, поверь, мне было не до тайных интрижек с женой брата. Причина моих действий — это ложь и недосказанность между нами. Камилла лишь воспользовалась нашей ссорой и завралась…

— Она была в нашем доме, Рус, — перебила Арина, слегка повернувшись. — Ты дал ей ключи!

— Неправда. Она взяла ключи у родителей, пользуясь отсутствием матери. Я выгнал ее практически сразу, как пришел. А о том, что ты застала ее в квартире чуть раньше, я узнал только когда посмотрел видео…

Арина совсем повернулась ко мне. В ее глазах мелькали боль и слезы, при виде которых я начал задыхаться. Твою же мать, как заставить ее поверить мне?

— А то, что ты провел с ней ночь, когда оставался в доме родителей, это тоже неправда? — спросила она с насмешкой.

Я закрыл глаза, чувствуя, как леденею от этих слов. Это единственный вопрос, на который я не хотел бы отвечать честно, но заставил себя произнести:

— Неправда. Камилла пыталась меня соблазнить, но я выгнал ее из комнаты.

Арина скривила губы в слабой полуулыбке и с горечью произнесла:

— Видимо плохо выгонял, раз она осмелела настолько, что пришла в наш дом, чтобы выбросить все мои вещи, а потом во всех красках рассказала мне о вашей бурной сексуальной жизни…

Она мне не поверила.

— Я не знаю, на что она рассчитывала, — ответил, глядя в глаза жены. — Возможно, действительно надеялась на скорое начало этой бурной жизни, но… просчиталась.

Между нами повисло молчание. Лишь грохот моего сердца гудел в ушах. Я сказал все, как есть, и хотел видеть хоть какую-то реакцию на мои слова. Но ее не было. Глухая холодная стена, которую невозможно преодолеть.

— Я не знал, Арина, что происходило между тобой и Камиллой все это время, — продолжил убеждать ее. — Я даже предположить не мог, что она додумается до такого. Когда я узнал, что это по ее просьбе подменили реквизиты твоего счета, то все равно рано или поздно это выяснил, но я увидел твое видео раньше.

— И решил перевернуть вверх дном мой дом, лишь бы эти записи не ушли в свет.

— Я уже сказал тебе, что не имею к этому никакого отношения. Я скажу больше — если ты решишь выложить их в сеть, я не стану препятствовать. И Камилле не позволю.

— А ты знаешь, для чего я хотела их выложить в сеть? — прищурилась Арина.

— Догадываюсь. Чтобы раздуть скандал и создать мне проблем…

— Для того, чтобы подать на развод, — перебивает Арина, разом выбивая воздух из моих легких.

И это не новость. Не дурак все же… Но услышать об этом я оказываюсь не готов. Пытаясь совладать с эмоциями, я отвожу взгляд и произношу на удивление ровным голосом:

— Я уверяю тебя, Арина, что не собираюсь причинять тебе вред и не позволю это сделать кому-либо другому. Нет нужды больше прятаться. Я прошу тебя вернуться домой, к детям.

Ко мне… — хотелось добавить мне, но я не позволил произнести это вслух. Потому что ко мне она ни черта не вернется. По крайней мере сейчас. Но я постараюсь это исправить.

— О чем ты, Рус? — с ее губ снова срывается горькая усмешка. — Ты просишь вернуться меня? Мошенницу и предательницу? Ту, что по твоим словам, тебе изменяла?

Да. Прошу. Потому что мне плевать на то, что Арина сделала в прошлом. Прошлое может остаться в прошлом. А настоящего у нас нет. Я теперь не живу, а существую. Подыхаю с каждым вздохом без нее.

— Твою причастность к махинациям Гришина доказать не смогут. На счет последнего перевода я оказался не прав, — ответил я. — А на счет Гришина я бы хотел выслушать тебя…

Арина прищурилась.

— Не прав, значит? И теперь я должна забыть все, что произошло между нами за последние месяцы и объясниться с тобой? Вот так просто? — произнесла она бесцветным голосом, лишенным каких либо эмоций. — Нет, Руслан, этого не будет. Мне все равно, что ты думаешь. Теперь это неважно. Независимо от того, что я хотела тебе объяснить раньше… Независимо от того, что ты говоришь сейчас.

Дьявол. Все гораздо хуже, чем я мог себе представить.

— Почему? — спросил одними губами.

— Потому что нас больше нет, — просто ответила Арина. Твердо, без каких-либо сомнений. — И если ты говоришь правду, Руслан, если ты действительно не хочешь причинять мне больше зла, то… — она вздохнула, снова отворачиваясь. — Оставь меня в покое…

Оставить в покое…

Как? Если я не смог, даже когда сам этого хотел! Легче сказать, чем сделать. Некоторое время мы стояли в тишине, и я не находил нужных слов. За то время, что я пытался вытравить из себя чувства к Арине, я превратился в чокнутого сталкера. Подглядывал за ее жизнью и не находил себе места, в то время как жена строила планы и надеялась на благополучный развод. Сейчас, глядя на ее отрешенный взгляд, я понимал, что она права. Как прежде уже не будет. Нас больше нет, все рухнуло в пропасть, что не найти и обломков. И больнее всего осознавать, что главный толчок совершил я. Своей же собственной рукой.

— Зачем ты приезжала в квартиру? — спросил резко. Я злился, но не на нее, а на себя! И на вдову своего брата, которая влезла в нашу семью в самый уязвимый момент. — Когда застала там Камиллу.

— Какая теперь разница?!

— Мне есть разница. Просто ответь, прошу тебя.

Арина немного смутилась.

— Я хотела встретить тебя ужином и попытаться поговорить.

— И после встречи с Камиллой передумала?

— Руслан, к чему это все?! — Арина внезапно сорвалась, всплеснув руками. — Я уже сказала, что все это уже неважно! С того самого момента, как ты шантажом заставил меня подписать соглашение о детях, мне плевать на твоих женщин! Но еще больше плевать на тебя! Давай прекратим этот бессмысленный диалог.

Я выдохнул, стараясь успокоиться. Нельзя пылить или ругаться, как бы больно мне сейчас не было. Я в любой момент могу пресечь ее браваду, отрезав ее от детей. И она вернется, как миленькая, пойдет на любые условия, но… чего я этим добьюсь? Ненависть жены я уже породил, в ее глазах я уже не любимый муж, а чудовище. Мне этого мало? Готов ли я из-за своих хотелок и принципов продолжать ломать ее? Беременную моим третьим ребенком! Надавить, подчинить и заставить ведь проще всего. Для меня это всегда было делом привычным и отнюдь незазорным. Но поступать так с Ариной с самого начала было огромной ошибкой. Нельзя допускать ее снова.

— Хорошо, — произнес на выдохе. — Считай, мы прекратили бессмысленный диалог. Что дальше?

Арина задержала дыхание, даже не мигала, пока смотрела в мои глаза.

— Верни мне детей, Рус, — произнесла севшим голосом.

Внутри моментально вспыхнул протест. Я поджал губы, неопределенно качнув головой. Почему?! Разве я люблю их меньше?

— Я больше не хочу быть для них приходящей матерью! — горячо добавила она.

— Ты можешь быть им не приходящей, тебе достаточно лишь вернуться, — возразил я.

— Вернуться и ждать, когда у тебя найдется очередной повод вышвырнуть меня за порог? Нет, Руслан! Я не хочу пережить это снова.

— Ни один повод не заставит меня сделать это снова. Я усвоил урок, Арина. Усвоил настолько, что готов закрыть глаза на твой обман.

— Я тебя не обманывала! — воскликнула она. — Да, я не решилась сказать правду! И судя по тому, что ты сотворил с нами, мои опасения себя оправдывают. Думаешь я хотела намеренно причинить тебе вред?! Нет! Меня обманули! Но ты делал все это сознательно!

Она устало схватилась за голову и опустилась в кресло. У нее дрожали руки. Я метнулся к ней, чувствуя себя последним гавнюком, и опустился на корточки возле нее.

— Арина? Тебе плохо? — спросил с тревогой.

Черт, нашел же время проявлять упрямство.

— Нет! Со мной все хорошо! — устало откликнулась она, вжимаясь в кресло. — А когда ты наконец уйдешь, будет еще лучше.

— Давай я провожу тебя к врачу? — потянулся к ее руке.

— Не трогай меня, Рус! — дернулась Арина. — Мне ничего от тебя не нужно. Ни заботы, ни денег, ни твоего сочувствия. Я лишь прошу тебя вернуть мне детей!

Я поднялся и отошел к двери. Мы зашли в тупик. Мои сыновья — это все, что у меня осталось от нашего брака.

— Ты можешь вернуться в нашу квартиру хоть завтра, Арина. Вместе с детьми, — ответил я, после долгого молчания. — Я перееду в дом родителей. Другого варианта предложить не могу. Мои сыновья не будут жить в спичечном коробке, где ты обитала последние месяцы. Мой юрист переоформит квартиру на тебя в ближайшее время.

Арина резко подняла голову.

— Даже не вздумай, Руслан! — возмутилась она.

Я предостерег ее взглядом. Меньше всего меня сейчас волновала ее гордость. Пусть о детях думает!

— Оформим все с последующей передачей квартиры на Давида. Либо так, либо никак, Арина. Этот вопрос закрыт, — отчеканил твердо.

Она поджала губы, демонстративно отворачиваясь от меня, но промолчала. Надеюсь, она хорошо все обдумает, иначе договориться нам будет очень сложно.

— Я позову тебе врача, — произнес подавлено.

— Главное — не приходи больше сам.

Твою мать. Я открыл дверь, чувствуя, что задыхаюсь.

— Хорошо, — не стал больше спорить и вышел.

Пока шел до главного корпуса, весь кипел. Да, не стать мне пушистым зайчиком, но я хоть как-то пытаюсь исправить свои косяки. Если Арина хочет жить с детьми, то только в нормальных условиях!

Как только к жене ушла медсотрудница, я вышел за территорию санатория. Мне нужно хорошенько все обдумать, и решить, как действовать дальше. Для начала, Арина должна быть обеспечена моими людьми. Я понятия не имею, что еще взбредет в голову чокнутой вдовушке. Уверен, она обязательно захочет поквитаться за свое положение, в котором оказалась благодаря видеозаписям моей жены. Этого допустить нельзя.

В кармане завибрировал телефон, и я нехотя взял его в руку. На экране горел номер частного следователя.

— Слушаю.

— Здравствуйте, Руслан Александрович, — прозвучал спокойный мужской голос. — Я готов предоставить отчет. Когда вам будет удобно встретиться?

— Сейчас, — ответил коротко. — Назовите адрес, я подъеду.