БОНУС
Алексей
Тёплые солнечные лучи пробиваются сквозь неплотно задёрнутые шторы, вычерчивая золотистыми полосами нашу спальню.
Вера спит, свернувшись в моих объятиях — такая красива, тёплая, родная, моя. Не могу удержаться, целую её в макушку, вдыхаю любимый запах.
Кто бы мне сказал год назад, что я, убеждённый холостяк, заядлый трудоголик, буду просыпаться рядом с любимой женщиной и считать это главным счастьем в жизни? Да я бы рассмеялся этому человеку в лицо.
«Алексей Аверин не создан для семейной жизни,» — сколько раз я повторял эту чушь? А теперь у меня не только жена, но и дочь! И это кажется таким правильным, таким естественным, будто всю жизнь к этому шёл, просто не знал об этом.
Вера что-то бормочет во сне, прижимается ближе, закидывая на меня ногу. Обнимаю её крепче, целую в нежную шею, вдыхая родной запах.
Она что-то мурлычет во сне, прижимается ближе. Господи, как же я её люблю! Каждую чёрточку, каждый жест, каждый взгляд.
Она сонно улыбается, не открывая глаз:
— Доброе утро, — шепчу, целуя за ушком.
— Ммм... ты меня разбудил.
— И совершенно не жалею об этом.
Из детской кроватки доносится радостное агуканье Алины — наша принцесса проснулась и требует внимания. В этих звуках столько счастья и жизни, что хочется невольно задохнуться от нежности.
Вера ловко устраивает Алину в электронных качельках, начинает колдовать над плитой, готовя наш любимый омлет с сыром и зеленью. Я не могу удержаться, обнимаю её сзади, утыкаюсь носом в макушку:
— Ты невероятная.
— Я знаю, — смеётся она. — А теперь отпусти меня, иначе завтрак сгорит.
Алина в своём шезлонге пускает пузыри от восторга, явно пытаясь поучаствовать в общем разговоре.
Телефон взрывается звонком. Мама.
В груди холодеет — она никогда не звонит так рано. Что-то случилось.
— Лёша... — её голос дрожит. Сердце сразу холодеет.
— Что такое?
— Катя... Катюша пропала!!! С Машей. Со вчерашнего вечера телефон не отвечает, дома нет...
Внутри всё обрывается. Сестра никогда не отключает телефон — особенно, когда с ней пятилетняя дочь. Катя помешана на безопасности, всегда на связи, всегда сообщает, где она.
— Еду. Сейчас буду.
Вера всё понимает без слов, просто кивает:
— Держи меня в курсе.
В доме сестры уже суетятся полицейские. Мама мечется между ними, пытаясь что-то объяснить срывающимся голосом. На журнальном столике — недопитый чай и раскрытая книжка-раскраска Маши. Как будто они просто вышли ненадолго и вот-вот вернутся.
— Записи с камер за вчерашний вечер. Все, что есть.
Охранник, молодой парень с военной выправкой, без лишних вопросов выводит изображение на монитор. Картинка чёткая, цветная.
Вот Катя с Машей возвращаются с прогулки. Маша прыгает через лужи, Катя смеётся...
И тут в кадре появляется чёрный «Гелендваген».
Резко тормозит у подъезда, оттуда появляется... Давид. За ним, как тени — двое громил в чёрном.
Бывший муж сестры — «успешный бизнесмен» из Турции. Я его сразу раскусил! Под лоском европейского образования прячется типичный восточный деспот. Но Катя не слушала. Влюбилась.
На записи Давид что-то кричит, размахивает руками. Катя прижимает к себе дочь, пятится к подъезду. Он хватает её за руку...
Дальше всё происходит молниеносно — Катю заталкивают в машину, следом швыряют рыдающую Машу. «Гелендваген» срывается с места. Камера бесстрастно фиксирует похищение среди белого дня…
— Сука! — кулак впечатывается в стену. — Я же говорил, что он опасен! Султан хренов!
— Копию записи сделать? — понимающе кивает охранник.
— Да. И с подъезда тоже.
Набираю номер Сергея из убойного отдела. Гудки кажутся вечностью.
— Серый, у меня Ч! Сестру с ребёнком украли. Бывший муж — турок.
— Лёх, у тебя загранпаспорт действующий?
— Думаешь...
— Уверен. Он её в Турцию повезёт. Там его территория, его законы.
— Чёрта с два! Сейчас не средневековье, чтобы женщин воровать!
В висках стучит от ярости. Если этот ублюдок хоть пальцем их тронет...
Телефон снова звонит. Незнакомый номер.
— Здравствуй, Алексей, — голос Давида холодный и властный, с акцентом. — Не волнуйся, с твоей сестрой и её дочерью... моей дочерью... всё в порядке. Они просто возвращаются домой. Туда, где им самое место.
— Если ты...
— Не угрожай мне, — он смеётся. — У меня есть всё — деньги, связи, влияние. А у тебя только глупые законы этой страны. Прощай.
И следом длинные гудки…