Глава 6

Валя. Прошло уже пол недели с того дня, когда я упустила возможность устроиться на работу в Бродвей. Это был мой единственный шанс. Сколько бы я не штудировала газеты и разные сайты, никто не имел охоту связываться со студенткой.

Сегодня последней парой была философия, я записывала за лектором каждое слово, но не вникала в их суть, потому что голова продолжала интенсивно мыслить в другом направлении. Мне кажется, что я даже пребывала в отдельном коконе, обособленна от всех в этой аудитории, но ровно до тех пор, пока в монотонный голос преподавателя не врезался громкий звук, доносящейся из моего рюкзака.

Преподаватель, строгого вида мужчина, замолчал. Метнул на меня укоризненный взгляд, заставляя замереть и извиниться.

Лекция продолжилась, а я торопливо достала из рюкзака телефон, в надежде, что смс пришла от одного из работодателей, кому я отправляла на днях свою анкету.

Смс, правда, пришла от незнакомого номера, я даже успела обрадоваться, но тут же недовольно выдохнула, когда прочитала содержимое:

«Привет, смелая девчонка»

Всего три слова, но мне достаточно, чтобы узнать отправителя. Планка настроения опустилась ещё ниже, до уровня плинтуса. От одной фамилии, вспыхнувшей в моей голове, было ощущение, что сейчас из ушей повалит дым.

Машка сидела рядом и заметила мое настроение. Она уже давно научилась считывать эмоции на моем лице и сейчас ей это с лёгкостью удалось:

— Валь, что-то случилось? Что-то с бабушкой?

— Нет, Маш, все в порядке

В сумке раздался повторный звук, оповещающий о новом сообщении. Я опять забыла выключить звук и, предвещая негодование преподавателя. крепко зажмурила глаз, с силой закусила губы и выругалась про себя, вспоминая Рафальского неприличными словами.

— Валентина, я должен вам напоминать, что звук нужно выключать, перед тем, как вы заходите в аудиторию? Или вы специально решили сорвать лекцию? — Мужской голом звучит с особой строгостью, а проницательный взгляд заставляет меня вжать голову в плечи

— Извините, Борис Иванович, больше такого не повторится

На меня переключает внимание вся аудитория, под их взглядами руки трясутся от неловкости, когда я пытаюсь выудить из недр рюкзака телефон, чтобы выключить, наконец, этот громкий аппарат.

После учебы мы вместе с Машей и Генкой вышли из учебного корпуса. Про телефон я забыла, поэтому второе сообщение так и осталось непрочитанным, о чем я вскоре пожалела.

Мы стояли на крыльце и долго разговаривали о всякой ерунде. Генка рассказывал о том, что сейчас начался сезон клещей и вчера, он весь вечер возил свою собаку по ветеринарным клиникам, чтобы из нее достали насекомое и сделали все необходимые анализы.

Я не сразу заметила чёрную иномарку, неподалёку от нас, но когда из неё вышел водитель и окрикнул меня, то от голоса по телу шибко пополз холод, разгоняя по коже мурашки раздражения. Захотелось провалиться под землю, исчезнуть, раствориться, только бы не видеть его.

«Что ему опять от меня нужно?» — Подумала про себя, но вслух тихонько и со злостью произнесла:

— Кажется, ко мне тоже присосался клещ, здоровый такой и ядовитый

Две пары глаз, смотрели на меня ошарашено и не понимали, что происходит, только Генка все-таки спросил:

— Валь, у тебя проблемы из-за меня, да?

Я не успела ответить, как меня за локоть схватили сильные пальцы и медленно развернули. На смуглом лице Рафальского опять гуляла улыбка — хитрая, лукавая.

— Лопушок, я долго буду тебя ждать?

Я молча таращу глаза и не понимаю, с какой стати он вообще меня ждёт, но он тут же обьясняет:

— Ты прочитала мою смс?

Я, суетясь, достаю из сумки телефон, включаю, пока все трое стоят и следят за моими действиями.

«Лопушок, после пары жду тебя возле твоего корпуса, нужно поговорить!» — Такой текст содержала последняя СМС, которую я не удосужилась прочитать, перед тем как выйти, а если бы прочитала, то точно, что-нибудь придумала, чтобы избежать эту встречу.

Я прочитала, недовольно хмыкнула, подняла взгляд, чтобы вновь встретился с острыми черными глазами и равнодушно произнесла:

— Нам не о чем с тобой разговаривать!

Зря я думала, что моего мнения будет достаточно. Кажется, Рафальского оно воообще на волновало. Он наклоняется ко мне ближе и шепчет, чтобы слышно было только мне, обжигая дыханием висок:

— Ты же знаешь, что посадить тебя в машину мне не составит большого труда, только прошу заметить, свидетелей здесь гораздо больше, чем у клуба, — он делает паузу, подмигивает мне и добавляет, — завтра мы будем в университете темой для обсуждения — номер один, если ты этого хочешь, пожалуйста.

Он решительно шагает, прижимаясь ко мне вплотную и я тут же выставляю перед собой ладони:

— Хорошо

Краем глаза вижу, что Генка порывается что-то сказать Рафальскому в мою защиту, но тут же замолкает, когда хищные глаза устремляются на него:

— Зайцев, как у вас дела с Линой? Кстати, сестра случайно проговорилась мне, что вы сегодня в кино идёте, не опоздаешь?

Наглый, самоуверенный парень, снова переключает внимание на меня и, улыбаясь, чего-то ждет, а я несмело оглядываюсь и понимаю, что сейчас на нас смотрят слишком много студентов, чтобы что-то выяснять с Рафальским. Он один из самых популярных парней в университете и мне бы не хотелось, чтобы завтра меня приписали к числу тех, кто уже успел попасть в его длинный списк использованных и брошенных.

— Через пять минут за углом у продуктового, пойдёт? — тараторю на выдохе, чтобы он поскорее ушел, пока чья-то бурная фантазия, узрев нас рядом, не вообразила себе лишнего. А таких любопытных взглядов возле крыльца — более, чем достаточно.

— Идёт, — пятится назад и показывает мне свою пятерню, — пять, Лопушок, не больше

Я недовольно закатываю глаза и киваю, отворачиваюсь и тут же встречаюсь взглядом с Машкой:

— Может объяснишь, что сейчас такое было? — поднимает брови и упирает кулаки в боки

— Маш, потом, ладно, мне пора, — отмахиваюсь и спешу покинуть крыльцо, виновато оборачиваюсь и понимаю, что подруга обиделась

— Прости, это не то, о чем ты подумала, — добавляю и уже быстро, без оглядки спускаюсь по ступенькам.

Черный, блестящий автомобиль уже стоит у магазина, когда я сворачиваю за угол. Рафальский сидит за рулем, кивает на пассажирское сидение и жестом показывает, чтобы я села. Мне и самой не хочется, чтобы кто-то видел нас вдвоем на улице, поэтому я оглядываюсь и, убедившись, что никто не видит, сажусь в машину.

— Послушай, что мне сделать, чтобы ты от меня отвязался? — говорю серьезно, но, вдруг, наигранно удивляюсь, будто в голову пришла интересная мысль, — или ты решил за мной приударить?

Он нагло смеется, открыто скользит по мне изучающим и оценивающим взглядом, говорит без раздражения, с легкой иронией в голосе:

— Лопушок, у тебя, кажется, проблемы с памятью, — отводит глаза в сторону и добавляет, уставившись в стену, сквозь лобовое стекло, — ты не в моем вкусе.

— А у тебя проблемы с головой, Рафальский, — язвительно парирую и тут же замечаю, как злость на него усиливается, после сказанных им слов.

Нет, я не надеюсь ему понравится и знаю, что далека от таких, как он, но слышать эту фразу повторно, почему-то уже обидно. Будто мне указали сейчас на мое место, будто со своей внешностью не могу расчитывать на такого «красавчика». Хотя, сама я не считаю себя некрасивой, просто я редко пользуюсь косметикой, слишком скучно одеваюсь и не хожу по салонам красоты.

Парень игнорирует мое высказывание, лишь весело хмыкает и мотает головой, а потом улыбка на лице растворяется и голос его звучит ровно, наверное, впервые я вижу его таким серьёзным:

— Я знаю, зачем тебе нужны деньги и готов помочь

Я подозреваю, что его помощь может мне дорогого стоить и даже дороже тех денег, которые мне нужны, поэтому я снова имитирую восторг:

— Да неужели, правда что ли?

— Лопушок, прекрати выделываться, я серьезно, — говорит уверенно и в этот раз я почему-то верю в его искренность

— Ладно, извини, — смягчаюсь и пытаюсь поговорить с ним нормально, может он все-таки не такой, каким кажется на первый взгляд, — что ты хочешь предложить?

— Я могу уже завтра оплатить твоей бабушке операцию в лучшей клинике области, ей предоставят отдельную палату и особое наблюдение, — он молчит, смотрит на меня проницательными взглядом, а я уже боюсь услышать, что потребуется от меня взамен.

— Звучит заманчиво и что я должна сделать?

— Сущий пустяк, — загадочно улыбается, — я хочу предложить тебе работу. У меня уволилась домработница, это всего лишь на один месяц, пока я ищу ей замену.

В целом, все не так страшно, как я думала и даже, кажется, что слишком легко, только вот подозреваю, что в этом есть какой-то подвох и я не ошибаюсь.

— Только есть ещё одно маленькое условие, — добавляет Рафальский, показывая большим и указательным пальцами размер этого нюанса, — ты этот месяц будешь жить у меня.

— А называть мне тебя нужно будет — Мой повелитель? — снова вспыхиваю ненавистью, — спасибо, до свидания, а лучше — прощай! — Дергаю дверную ручку, чтобы вырваться наружу, но мое запястье ловят сильные пальцы, отчего я сразу вздрагиваю.

Смотрю на его руку и не понимаю, почему от этого прикосновения так горит кожа. Чувствую, как тело обдаёт мелкой дрожью, я поднимаю глаза и вижу чёрный, выжидающий взгляд.

— Лопушок, всего месяц, — уголок его губ дёргается и он отпускает мою руку, — можешь подумать до вечера, я напишу. И да, комната у тебя будет своя, а ещё — сможешь даже ходить в университет, я не против, если будешь успевать делать дела.