Глава 9

Оставшись одна, я поднимаюсь к себе в комнату, переодеваюсь в свободную, домашнюю одежду и принимаюсь разбирать свои вещи. У меня их немного и небольшой шкаф, который стоит в этой комнате, с ними кажется совсем пустым. Сама комната достаточно просторная, и главное, что здесь есть вся необходимая мебель. Спать я буду на раскладном диване, но он гораздо шире и мягче того, на котором я спала дома, напротив висит большой плазменный телевизор и даже есть стол, где я смогу заниматься учёбой, только вот ноутбука у меня нет. Дома я занималась за стареньким компьютером, но перевезти его с собой было бы смешно, но сейчас с этим проблем нет и можно свободно позаниматься в компьютерном классе, сложнее найти на это время.

В целом, здесь очень уютно, конечно, не уютней, чем в родном доме, но я никогда бы не поверила, что в этой квартире живет холостой мажор. Даже на кухне царил полный порядок, все было аккуратно разложено по баночкам, по ящичкам, наверное, это заслуги предыдущей домработницы и мне остаётся только поддерживать эту чистоту.

Прошло уже немало времени, пока я оглядывалась и старалась привыкнуть к этим стенам, а я так и не приступила к готовке. В холодильнике было полно продуктов и я решила приготовить мясо по-французски с картошкой. Включила на телевизоре музыкальный канал, чтобы было повеселее, и взялась за стряпню.

Дома мне не часто приходилось готовить, в основном, этим занималась Бабушка, но иногда, я была на подмоге и поэтому все запомнила. Первый раз я готовлю для кого-то и это так волнительно, пусть Рафальскому не очень идёт роль моего первого дегустатора, но мне бы хотелось, чтобы ему понравилось.

Когда все было отправлено в духовку, я решила пробежаться глазами по ящикам, чтобы изучить где что лежит и, обнаружив сушеную мяту, заварила с ней чай. Я привыкла пить его перед сном, а сегодня он пригодится как никогда, на новом месте меня часто мучает бессонница.

Горячее и овощной салат на ужин были готовы, но Максим еще так и не пришел, дожидаясь его, успела протереть от пыли стеллаж с книгами и заинтересоваться одной из них. Выбор пал на книгу Тит Лукреций Кар «О природе вещей», думаю, что Рафальский не будет против, если я возьму ее почитать.

Вышла на балкон, похожий на террасу, и с наслаждением глубоко вдохнула в себя запах вечерней улицы, закрыв глаза от удовольствия. Солнце ещё не село, но уже не грело так, как днем, а поднявшийся ветер разрывал в клочья облака, предвещая непогоду. На стуле лежал тёплый плед и, укутавшись в него, я погрузилась в книгу.

Не знаю сколько прошло времени, но буквы на страницах уже сливались с полумраком, дверь на балкон открылась и из неё показался Рафальский:

— Лопушок, я уже подумал, что ты сбежала

— Я просто зачиталась, — показываю парню книгу, — не против?

— Хм, неплохой выбор, — удивлённо вскидывает густые брови, — ты уже ела?

— Нет

— Тогда пошли, — бросает и скрывается за стеклянной дверью, а я иду следом.

За ужином, я первая решаюсь заговорить и осторожно спрашиваю:

— Максим, скажи, я ведь завтра смогу поехать в университет или…. — Не успеваю договорить, как он перебивает

— Тебя разве держат в заточении?

— Я просто подумала… — Только начала и, уперевшись в его строгий взгляд, тут же замолчала, — скажи, какая маршрутка едет от сюда до университета?

— Тебе зачем? — Невозмутимо спрашивает

— Ну это же окраина города, я никогда не была в этом районе, поэтому не знаю как от сюда добраться до университета.

— Я завтра сам тебя отвезу, если ты не забыла, я тоже учусь в этом университете

— Это, наверное, неудобно, — робко отвечаю и зажимаю зубами губы

— Лопушок, — он ловит мой взгляд и улыбается одним уголком губ, — салон BMW намного удобней маршрутки, в этом можешь не сомневаться.

Мне ничего не остаётся, как промолчать. Этот парень закрыт от всего мира и очень хорошо умеет контролировать свои эмоции, кажется, что ему незнаком страх, его сложно просчитать и это делает его опасней зверя. В нем подводных течений, как в Тихом океане, возможно, что я стала одной из его жертв, на которую у него есть свой коварный план, только почему я не чувствую страха? Может потому, что иногда мне удается уловить в этих чёрных глазах теплоту, давно забытую и тщательно скрытную, но в нем, определенно, есть что-то хорошее, что он старательно держит в себе и не готов делиться этим с окружающими.

— Кстати, — он держит в руке вилку и тычет на меня мизинцем, — рад, что я в тебе не ошибся, готовишь ты вкусно.

Говорит это сухо, без особого восхваления с серьёзным лицом, но мне все-равно становится приятно.

После ужина Рафальский уходит к себе в комнату и выходит от туда только тогда, когда я возвращаюсь после душа к себе, чтобы лечь спать. Слышу, как проходит по холлу, замедляя шаг возле моей двери, а потом быстро спускается по лестнице и я проваливаюсь в крепкий сон, так легко и спокойно, словно дома на любимой подушке.

***

После второй пары в столовой студентов довольно много, гораздо больше, чем обычно, мы с Машкой стоим в большой очереди и я озвучиваю свой вопрос вслух:

— У нас сегодня в корпусе бесплатная раздача булочек? Откуда столько народу?

— Да просто в корпусе экономистов столовую закрыли на ремонт, вот они и валят к нам толпами, — отвечает подруга

— Может ну его, все-равно же до нас очередь не дойдет

Только успеваю я договорить, как нас из числа первых в этой очереди окликает Генка и радостно машет руками. Мы переглядываемся с Машкой, быстро просачиваемся сквозь толпу скопившихся у кассы студентов и быстро тараторим другу своей заказ, который он с радостью для нас покупает.

Мы уже втроём идем по шумной, заполненной студентами столовой и с трудом находим свободный стол. У Генки не закрывается рот от впечатлений после фильма, на который они ходили со своей девушкой, а мы с Машкой с удовольствием слушаем. Парень немного увлекся рассказом, для красок принялся расплёскивать руками, изображая одну из сцен фильма. Его локоть нечаянно задевает мою вилку и она с громким звяканьем падает на пол.

— Валь, прости, — замирает Генка, — я тебе сейчас чистую принесу, — порывается с места, но я кладу свою руку на его плечо и заставляю сесть на место

— Сиди, я сама

Чистая посуда лежит у кассы и мне снова приходится пробираться через густую толпу, где я натыкаюсь на грудь моего одногруппника Ивана Шабалина.

— О, Лопушок, — по-дружески обнимает меня за плечи парень, — я как раз тебя искал. Слушай, у нас с тобой, кажется, один вариант теста был по диалектологии, как ты на пятый вопрос ответила?

— Обычно! Ручкой ответ правильный обвела и все, — отвечаю с улыбкой

— Валь, я серьезно, — хмурит брови парень

— И я серьезно, Вань, думаешь я помню?

Шабалин продолжает что-то говорит, а я внезапно начинаю замечать, как вокруг сгущается воздух и затихают посторонние звуки. Рука парня по прежнему лежит на моих плечах, но вовсе не эта причина моего странного состояния, а потому, что чувствую, как сводит и сковывает лопатки под пристальным ледяным взглядом.

Несмело поворачиваю голову и натыкаюсь на опасный блеск чёрных глаз. Рафальский стоит облокотившись на подоконник и молчит, пока повисшая на его шее блондинка, о чем-то оживленно ему рассказывает. На нем белая футболка и джинсы, ничего особенного, но сам по себе он притягивает к себе взгляды женского пола и, кажется, одна я стараюсь этого избегать.

Резко отвожу взгляд и пытаюсь аккуратно вылезти из под руки одногруппника, он не настаивает и встаёт напротив меня.

— Валь, — машет рукой у меня перед глазами Ваня, — ты меня слышишь? С тобой все нормально, а то ты бледная какая-то?

— Что? — морщусь от непонимания, а потом спохватываюсь и тараторю, — да-да, все в порядке.

— Ну и? Ты после экзаменов идёшь с нами отмечать экватор[2]?

— Вань, сначала экзамены нужно сдать, а потом посмотрим

Стараюсь натянуть на лицо улыбку, а сама молюсь про себя, чтобы Рафальский сейчас не подошёл ко мне и не сказал при всех что-то такое, что выдаст нашу с ним связь. Если весь университет узнаёт о том, что я живу в его квартире и работную там домработницей, позора потом не оберешься. До конца четвёртого курса буду ловить на себе косые, насмешливые взгляды или, ещё хуже, будут тыкать пальцем.

Затылком ощущаю, как он приближается и сердце от волнения подпрыгивает, пропуская отчетливый толчок в грудь. Он проходит мимо, но задевает Ваню Шабалина плечом, будто ненамеренно, а выглядит это так, словно парень встал у него на пути. Ванька отшатывается назад и с глубоким недоумением смотрит то на Рафальского, то на меня, а меня отпускает напряжение.

— Что такое было? — спрашивает парень

— Не бери в голову, Вань, просто мы стоим тут на самом проходе, — отвечаю и делаю шаг в сторону, — я пойду, а то меня там Машка с Генкой ждут

Я пытаюсь вернуться за стол, но меня опять останавливают, на этот раз Света, с журналистики, та самая, которая предложила работу в Бродвее.

— Лопушок, хочешь информацию тебе дам для размышления? — Хитро улыбается

Молча смотрю на неё с немым вопросом в глазах, подняв брови.

— Ты знаешь, что в хоккее, в отличие от футбола, шайбы на поле не возвращают, улетела за бортик — до свидания, играют новой.

— Не понимаю, ты мне для чего это говоришь? Я в хоккей играть не собираюсь, — смотрю на брюнетку с подозрением, пытаясь уловить в ее словах хоть какую-нибудь логику

— Да просто хочу тебя предупредить, что ты у Рафальского такая же шайба, гол забил и до свидания, на большее даже не рассчитывай

— Что ты несёшь? При чем тут я и Рафальский?

— Ну не стоит демонстрировать мне актёрское мастерство, я не из приемной комиссия МХАТ, — цинично улыбается девушка, — думаешь я не знаю, кто попросил Алика тебя на работу не брать и кто сегодня утром возле продуктового из чёрной BMW выходил, не ты ли?

— Это не твоё дело, Свет

— Да я просто говорю очевидные вещи. С тобой он переспал одну ночь и забыл, а любить он всегда будет только одну.

— Не тебя ли случайно? — Спрашиваю с ехидством

— Нет не меня, мою сестру

— Можешь ее успокоить, я с ним не спала и не собираюсь, — обхожу брюнетку и собираюсь уйти, но она успевает бросить в спину еще одну колкость:

— Ну и правильно, бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе, а упасть иногда так больно. Ты для Рафальского — пустое место!

Я не поворачиваюсь, молчу, но от злости больно стискиваю зубы. Почему так обидно это слышать? Горечь больно саднит в груди и настроение стремительно падает. Когда я, наконец, возвращаюсь к друзьям за стол, они с тревогой интересуются:

— Валь, ну ты куда пропала, мы уже поели?

— Да там просто столовые приборы закончились, ждала, когда принесут чистые, — придумываю на ходу и сажусь есть уже холодный обед, стараясь не глядеть в глаза ребятам.

— Ну хорошо, мы тебя подождём. Ешь, не торопись, — по-доброму говорит Машка, а я отодвигаю тарелку в строну и встаю

— Да что-то не хочется, пошли лучше, а то на английский опоздаем.

Сходила, блин, за вилочкой. Ну кто бы мог подумать, что этот короткий путь от стола до стойки со столовыми приборами окажется полон приключений.