Глава 21
Дарья
Я не знаю, как должен чувствовать себя человек, когда его игнорируют, но я чувствую себя, мягко говоря, не очень. Если так сесть и спокойно подумать, то простой вывод напрашивается сам с собой: наше общение с Марком ему надоело. Я должна перестань думать о нем и грызть себя. Однако, вспоминая наши встречи и разговоры, я стала смотреть на них совсем иначе. Как будто у парня были искренние мотивы общаться и находиться рядом. Все приятные моменты в виде взглядов, улыбок, прикосновений и объятий только подтверждали это.
Я не верю, что после одного невинного поцелуя, взрослый парень будет избегать девушку, даже если этот поцелуй был крышесносным, меня никто так не целовал. Хотя мне и сравнить особо не с чем: один парень в школе и бывший парень. Я не ожидала, что наш с Марком поцелуй окажется таким чувственным и личным. После него я совершенно по-другому взглянула на парня и в глубине моей души зародился маленький огонек тепла.
В понедельник, стоя возле ледового дворца и попрощавшись с Полиной, она без лишних слов, крепко меня обняла. Мы простояли в этой позе пока руки окончательно не замерзли. Она ничего не спрашивала и не говорила, только мягко смотрела на меня своими зелеными глазами.
И только вернувшись домой вечером того же дня, я увидела присланное сообщение от Марка и незнакомого номера.
Марк:
Прости
Я обязательно найду время и напишу тебе позже
Если сообщение Марка меня расстроило, и я приняла решила ему больше не отвечать и не писать, то сообщение от неизвестного заставило меня насторожиться.
Незнакомый номер:
Не молчи, ДАША
Нам нужно встретится
Этот человек явно знает меня. Воспользовавшись советом моего отца, я пробиваю номер телефона в банке и неприятном дрожь пробегает по моему телу, когда я вижу на экране имя моего бывшего парня. Принимаю второе за сегодня важное решение: не отвечать.
Два последних дня я чувствую, словно выпала из своей привычной жизни. Вот скажите, как один поцелуй, может пошатнуть то, что выстраивалось годами? В тысячный раз приказываю себе выбросить все мысли из головы и настроиться на работу. Хорошо, что последняя неделя года оказалась на удивление почти не загруженной. Незначительные задания и поручения мне удается выполнить без труда, в основном же я чувствую себя разбитой, хотя повторяю себя, ничего серьезного не произошло. По крайней мере, я так должна думать.
Как и обещала, я прихожу на групповое занятие по степ-аэробике к Полине. Оказывается, это отлично отвлекает. Я час пыталась сделать все, чтобы не умереть от ее занятий и интенсивности. Поймите меня, я люблю спорт, люблю бегать, но делаю это в свое удовольствие и для поддержания фигуры, поэтому я вспоминаю, почему больше не хожу на групповые занятия.
Костя оказывается достаточно симпатичным парнем: густые коричневые волосы, передние пряди у лица разделены небрежным пробором, которые пора подстричь, массивный подбородок с трехдневной щетиной, средний нос с неявной горбинкой и полноватые губы. Если бы не рассказы Полины и сегодняшняя тренировка, то увидев его, я никак бы не подумала, что он такой приставучий.
Он останавливал тренировку каждые десять минут. Сначала я ему была за это благодарна, я могла отдышаться, но потом это стало порядком надоедать и бесить.
То это покажите, то это. А как правильно, а как неправильно. Под конец тренировки я устала не только физически, но и эмоционально.
— Прости, но он оказался быстрее меня, — говорю я негромко, подходя к Полине. — Я не успевала бороться за твое внимание. Это невозможно.
— Ничего, — она улыбается. — Останется только одно занятие в пятницу и пока пока Костя.
— Это точно, — я выдавливаю улыбку.
— Ты не торопишься? — мягко спрашивает подруга, глядя на меня. — Ты можем сходить в нашу кофейню, поговорить? Тем более есть что отметить…
— Что отметить? — Полина загадочно улыбается.
— Я подписала договор о съеме квартиры и уже тридцатого числа могу въехать.
— Да ладно? Я так за тебя рада, — счастливая я обнимаю подругу.
— Спасибо, — она обнимает меня в ответ.
— Я тогда побегу в душ и буду ждать тебя у администратора.
— Хорошо, я тоже сейчас быстренько в душ, — объявляет она. — Идем.
— Полина Романовна, можно вас на минутку, — не успеваем мы выйти из большого зала, как к нам подходит Костя. Полина закатывает глаза так, чтобы он не видел.
— Полина Романовна, спасибо за тренировку, — смеюсь я и направляюсь в раздевалку.
— Всегда пожалуйста, Дарья, — ее направленная на меня улыбка искренняя, но только она обращает внимание на молодого человека, улыбка становится натянутой. — Что Вы хотели, Константин?
Спустя тридцать минут мы с подругой располагаемся возле нашего любимого столика у окна, заказав кофе и по кусочку фисташкового торта.
— Что хотел от тебя Костя? — спрашиваю я, вешая сумку на спинку стула.
— Поинтересовался, не хочу ли я взять индивидуальные тренировки на новогодних праздниках, — недовольно отвечает Полина. — Если бы кто-то из девочек попросил, то я с удовольствие вышла, но только не с ним.
— А с виду симпатичный парень.
— Этого не отнять, но до чего зануда и надоедлив, — фыркает подруга, заплетая подсушенные волосы в косу. — Не люблю таких.
Нам приносят наш заказ и в нос проникает приятный запах свежеприготовленного кофе и свежего торта.
— Как там сыграли наши в последнем матче в этом году? — первой задаю вопрос я, не поднимая взгляда на Полину.
— Даша, — после длиной напряженной паузы произносит она.
— А что Даша? — я смотрю на подругу. — Это же всего лишь невинный вопрос. Я не успела посмотреть, а сейчас как-то некрасиво достать телефон.
— Выиграли, — брюнетка, изучив мое лицо, наконец-то отвечает. — Правда, в овертайме.
— Здорово, — я искренне улыбаюсь.
— От Марка по-прежнему нет новостей? — осторожно спрашивает Полина. Созвонившись вчера, я рассказала подруге все: о нашем знакомстве, личных встречах и разговоров, о своих чувствах и переживаниях. Она меня не осуждала, просто слушала.
— Нет, — твердо говорю я. — И не будет.
— Даша, — ласково говорит она. — Не знаю, что там у него произошло, но…
— Плевать, — перебиваю подругу, делая глоток своего кофе. — Я больше не хочу знать, что следует за этим «но». Просто не хочу.
— Дашка, — подруга сжимает мою руку. — В нашей голове каждый день крутятся тысячу мыслей и контролировать их просто невозможно. Даже у самых крепких с виду людей есть сомнения и неуверенность в себе и в своих поступках. Понимаешь?
— Понимаю, — на самом деле я совершенно не понимаю к чему она это говорит. Такое ощущение, она знает что-то еще. — Тебе что-то рассказала Мишель?
— Что? — она на долю секунды отводит глаза, но это не ускользает от моего внимания. — Нет.
— Полина! — строго произношу я. — Скажи, мне что ты знаешь?
— Даш, я правда, почти ничего не знаю, — она прочищает горло, глотнув из своей кружки. — Мишель сказала, у Марка сложный период и ему нужно время.
— Время для чего? — не выдерживаю я.
— Я не знаю, правда, — она смотрит на меня с самым искренним взглядом. — Я лишь знаю, что все, что между вами было — искренне.
— Откуда ты знаешь?
— Лукин сказал, — нехотя отвечает подруга. — Но я тебе ничего не говорила.
— Что ты этим хочешь сказать? — желудок скручивается в тугой узел и у меня пропадает всякий аппетит.
— И достанется мне от Лукина, конечно, но да ладно, — со вздохом произносит Полина. — С его слов, он уверен, ты нравишься Марку настолько сильно, что Илья уже несколько недель не видел его не с одной другой девушкой.
— Как только у вас про это зашла речь? — внутри расплывается приятная волна тепла от услышанных слов подруги.
— Сама не знаю, — она пожимает плечами. — Я сначала недоверчиво к этому отнеслась, но потом своими глазами увидела, как на тебя смотрит, как защищает и поддерживает. Тут явно что-то личное.
— Он мне нравится, — признаюсь я Полине, закрывая лицо ладонями. — Чувствую себя такой глупой. Только мне мог так быстро понравится парень. Я ведь знаю его совсем немного, да еще вышла не так давно почти из трехлетних отношений. Что со мной не так?
— С тобой все так, — утешает меня Полина. — Я где-то слышала, ученые утверждают: девушке нужно всего 45 секунд, чтобы влюбится.
— Не знаю, Полин, — со вздохом говорю я, — просто он был таким добрым, милым и смешным. Веселил меня, когда было грустно, слушал меня, когда я ему что-нибудь рассказывала, поддерживал меня, когда я с ним делилась. Подарил просто так целую елку и новогодние украшения, а потом ничего? Игнор? Он даже не сказал, что произошло, понимаешь?
— Понимаю, — печально отвечает девушка. — Я не знаю, что двигает им и почему он не объясняется с тобой, но я уверена, есть причина.
— Я считаю, какая бы ни была причина, это не повод оставлять девушку в подвешенном состоянии. Сначала он говорит, все хорошо и мы друзья, а на следующий день ни привета, не ответа. Полное игнорирование.
— Дашка.
— Самое печальное, я даже не поняла, как появились чувства, понимаешь? — я не даю ей ответить, продолжая. — Все случилось само собой. Я до конца не понимала, что творится в моей голове, но после поцелуя, меня как осенило.
— А я тебе говорила, в хоккеистов невозможно не влюбиться, тем более в красивых, — еле заметно улыбается Полина. — Молоды, обаятельны и милы, не успеваешь опомнится, как трусики слетают сами собой.
— Полина, — не в силах сдержать улыбку, я качаю головой.
— А что Полина? Вслед за трусиками, разбивается и сердце.
— Для этого необязательно парню быть хоккеистом, — подмечаю я.
— Ничего не хочу слышать о других парнях, — притворно возмущаться подруга. — У меня слабость только к хоккеистам, но попрошу учесть: везде есть исключения, и здесь, — она наклоняется чуть ближе ко мне, — это Лукин.
— Но между нами с Марком ничего даже не было, кроме одного поцелуя, — отвожу взгляд от девушки напротив в окно.
— Ваш поцелуй у меня язык не повернется назвать «невинным», — последнее слово Полина выделяет в кавычки. — Ромка даже присвистнул. — И подруга, не необязательно должна состояться близость, чтобы человек тебе понравился настолько, что перестал подпускать к себе других людей.
— А почему тогда Марк меня игнорирует? — переводя взгляд обратно, спрашиваю я.
— Да, кто его знает, — Полина пожимает плечами. — Но, если он встретиться мне, я его по головке не поглажу.
— Я от тебя другого и не ждала, — искренне улыбаюсь я.
— Дашунь, все будет хорошо в любом случаи. С ним или без него.
— Не хочу ждать, когда он там распутается и буду жить своей ж…, — меня останавливает мелодия, доносящаяся из моей сумочки. — Позволишь?
— Конечно, — Полина, воспользовавшись моментов, отламывает ложкой небольшой ломтик торта и кладет себе в рот.
Достав телефон, я хмурюсь, смотря на подсвечивающийся экран. Номер не записан, но я без труда определяю, кому он принадлежит. Леша. Он несколько раз на дню пишет, поэтому я без труда запомнила эти одиннадцать цифр. Я выключаю звук и шумно кладу мобильный на стол экраном вниз.
— Как я тебя понимаю, эти постоянные звонки, меня тоже уже достали. Сил моих нет, — подруга втыкает ложку в десерт. — Звонят и звонят. Как они не могут понять, мне не нужны ничьи услуги?
— Это не они, — спокойно произношу я. — Это Леша.
— Кузнецов? — недоверчиво спрашивает она. — Но ты же его заблокировала? Что ему нужно?
— Это его новый номер. Пишет, что хочет встретиться.
— Ты не же пойдешь?
— Нет, кончено, — делаю глоток уже теплого кофе. — Я больше не хочу с ним разговаривать.
— Вот и правильно, вот и умничка, — Полина поднимает свою кружку. — Предлагаю на вечер забыть про всех мужчин и отпраздновать мой переезд. Ура?
— Конечно, ура! — негромко восклицаю я. — Кто я такая, чтобы портить твой маленький, но такой значимый, праздник?
— Ты самая лучшая подруга на свете, — говорит она и мы чокаемся кружками.
Мы не заметили, как поболтали еще два часа, заказав чаю и еще десертов. Договорились отпраздновать новоселье, как только Полина окончательно переедет и обустроит квартиру под себя. Разговоры с подругой всегда успокаивали меня и поднимали настроение.
— Я отойду в уборную, хорошо? — произносит Полина, вставая со стула.
— Конечно, — слегка улыбаюсь я.
За окном уже давно потемнело. В свете уличных фонарей видно, как хлопья снега падают на землю, окутывая все поверхности белой пеленой. Город окончательно преобразился к Новому году.
— Полинчик, нам обязательно нужно с тобой сходить на центральную площадь и посмотреть, как украсили в этом году главную ель, — предлагаю я, замечая мелькающую тень около стола. — И может сделать пару фотографий. Что скажешь?
— Идея во, — я вижу перед собой большой палец мужской руки. Переведя свой взгляд с пальца на лицо сидящего напротив меня человека, я натыкаюсь на улыбающегося Илью. Его взъерошенные рыжие волосы торчат во все стороны, а зеленые глаза блестят в свете ламп.
— Привет, — настороженно говорю я. Посмотрев по сторонам и не найдя никого знакомого, я снова обращаюсь к нему. — Что ты тут делаешь?
— Привет. Жду Полину, — парень отвечает так повседневно, что складывается ощущение, он делает это каждый день.
— А зачем ты ее ждешь?
— Она обещала помочь с последним рефератом, — он растягивает свою темно-синюю куртку. — Вот приехал за ней.
— А тебе не кажется, что уже поздно? — спрашиваю я, заглядывая в телефон. — Почти полночь.
— Знаю, — устало улыбается Илья. — Но в другое время твоя подруга не может.
— Понятно, — я замолкаю на несколько секунд. — Кстати, с победой.
— Спасибо, — его глаза радостно блестят. — Ты не представляешь, как я доволен, что мы смогли уйти на новогодний перерыв с выигрышным матчем.
— Это, наверное, облегчение? — спрашиваю я, доедая шоколадный чизкейк.
— Ты не представляешь на сколько!
— Передавай Марку и Вене мои поздравления, — прошу из вежливости я. Илья косо смотрит на меня, приподняв удивлено левую бровь.
— Хочешь сказать, вы с Марком не общаетесь?
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Я пыталась, но он пишет, что занят.
— Вот же дурак, — грустно ухмыляется парень.
— Почему? — искренне интересуюсь я.
— Я поговорю с ним.
— Не надо, — начинаю я. — Если он больше не хочет со мной общаться, то не нужно его уговаривать. Я просто хочу, чтобы он объяснился. Не более.
— Об этом я как раз с ним и поговорю, — убеждает меня Илья и на его лице появляется фирменная улыбка Ильи Лукина, когда его взгляд направлен куда-то в сторону. — Полина Максимова, мое почтение.
— Не паясничай, Илья, — сурово произносит подруга, смотря на парня, а затем обращается ко мне. — Дашусь, нам нужно ехать, кофейня уже закрывается. Давай мы тебе подвезем, а то уже поздно. Илья, ты сможешь?
— Ради тебя все, что угодно, — продолжая улыбаться, отвечает он.
— Я же просила: не паясничай, — девушка закатывает глаза.
— Когда ты рядом, мои мысли путаются и я не понимаю, что говорю.
— Боже, Лукин, с тобой все хорошо? Тебе что в голову шайбой прилетело?
— Слава Богу, нет, — он становится серьезным. — Довезу Дашу в лучшем виде.
— Спасибо, — Полина смягчается. — С победой, кстати.
— Спасибо, — Илья разваливает на стуле, приподнимает подбородок и широко улыбается.
— Сейчас лицо треснет, — подруга скрещивает руки на груди.
— Пускай.
Мы с Полиной быстро собираемся и уже через пару минут выходим на улицу. Прохладный воздух вмиг окутывает не закрытые участки тела. Несмотря на поздний час, мимо нас проходят люди, спешащие по своим делам. С неба продолжают падать большие хлопья снега, оставляя свои следы на одежде и земле.
— Блин, блин, — ругается рядом Полина. — У меня садится телефон.
— Ничего страшного, — Илья закидывает руку на плечо девушки. — Нашла из-за чего переживать. Мы сейчас приедем, и я дам тебе зарядку.
— Спасибо, — мило улыбается Полина, а затем притворно весело сквозь зубы произносит. — Руку убери, пожалуйста.
— Ладно, ладно, — парень поднимает руки, ухмыляясь. — Идемте, а то я окончательно замерзну.
— Посмотрите, какая неженка, — восклицает подруга, садясь на заднее сидение автомобиля, утягивая меня с собой.
— Сейчас почти полночь и на улице зима, — парирует Илья. — Холодно же.
Благодаря полупустой дороге, мы без труда доезжаем до моего дома спустя всего десять минут, по пути слушая легкую ненавязчивую музыку, вперемешку с взаимными подколками Полины и Ильи.
— Ты уверена, что тебя не нужно проводить? — обеспокоено спрашивает подруга, когда машина паркуется возле подъезда.
— Нет, езжайте, вам еще заниматься, — улыбаюсь я, обнимая Полину.
— Спасибо, что подвез, — благодарю Илью, протягивая кулачок.
— Подруги Полины, мои подруги, — он демонстрирует свои ровные зубы, отбивая кулачок. — Максимова, а если ты не пересядешь вперед, мы никуда не поедем.
— Что за детский сад? — она скрашивает руки на груди. — Мне и тут хорошо.
«Трусы на лямках» — тут же вспоминаются мне слова Марка и я мотаю головой, пытаясь отогнать все мысли о нем.
— Ничего не хочу слушать. Иди и займи свое место рядом со мной, — Илья бросает взгляд на пассажирское сиденье. — Я не шучу.
— Ла-а-а-адно, — тяжело вздыхая, подруга все же соглашается. Мы вместе выходим из машины, еще раз обнимаемся и она садится рядом с парнем. Полина открывает окно, и они с Ильей активно машут на прощание, а затем машина отъезжает от тротуара.
В свете фонарных столбов я достаю из сумки ключи, но они тут же выпадают у меня из рук, когда я вижу человека перед собой.
— Долго же приходится тебя ждать, Даша, — Леша делает два небольших шага ко мне, выходя из-за угла дома.
— Что ты тут делаешь? — я поднимаю ключи с земли, не отводя взгляда от лица парня.
— Тебя жду, — он расслабленно пожимает плечами, делая еще один шаг в моем направлении.
— Леша, пожалуйста, стой, где стоишь, — прошу я, не желая, чтобы он приближался. Он нехотя, но выполняет просьбу, больше не делая ни шага. — Что ты хочешь?
— Как я писал тебе, просто поговорить.
— Нам не о чем с тобой больше говорить.
— Да? — он вскидывает бровь. — А я так не считаю.
— Леша, — устало произношу я. — Мы все выяснили с тобой еще на дне рождении Ромы. Тебе не надоело? Мне до сих пор стыдно за то, что мы устроили.
— А мне не стыдно, — он внимательно изучает мое лицо, засунув руки в карман своей куртки. — Даш, я просто хочу поговорить. Давай мы поднимемся к тебе и спокойно поговорим?
— Ко мне мы не будет подниматься, — отрицательно качаю головой.
— Хорошо. Давай тогда сядем в машину, — его голос ласковый и тихий. — Я тебе ничего не сделаю, просто я хочу поговорить, а на улице холодно.
— Мне не о чем с тобой говорить, — повторяю я.
— Дашка, — мне совершенно не нравится, как мое имя слетает с его губ. — Я же от тебя не отстану, и ты это знаешь.
Знаю. Леша всегда был из тех людей, которые, когда искренне чего-то захотят, сделают все что-угодно и достигнут поставленной цели. Жаль, сохранение наших отношений в его планы не входило.
— Ладно, — сдаюсь я. Парень повседневно улыбается и открывает свою машину с ключа.
— Присаживайся, — он открывает дверь, и я сажусь на пассажирское сиденье.
— Кофе? — садясь, Леша протягивает стаканчик с напитком. — Правда, он уже остыл.
— Нет, спасибо.
— Не доверяешь? — он ставит кофе обратно в подстаканник.
— Не в этом дело. Мне кофе на сегодня уже достаточно.
— Знал бы, купил что-нибудь другое, — он заводит машину и включает печку.
— О чем конкретно ты хочешь поговорить? — прерываю возникшее молчание.
— О нас.
— Леша… — тяжело вздыхаю.
— Послушай, — начинает парень. — Я скучаю по тебе, Даш. Очень…
Я поворачиваю свой взгляд на уставшее лицо парня и понимаю, мое сердце больше никак не реагирует на эти слова. Честно, мне совершенно не хочется ответить «я тоже» или «и я». Мне ничего не хочется ответить. Я не скучаю.
— Даш, я очень много думал о нас и о твоих словах, — продолжает Леша с подавленным видом, видя мою отстраненную реакцию. — Я знаю, я облажался. Знаю, что должен был прислушаться к тебе, но я до сих пор уверен, что мы можем быть вместе.
Я делаю глубокий вдох, анализируя сказанные слова.
— Нет, мы не можем, — наконец-то произношу я, давая немного времени Леше, переварить услышанное.
— Но почему?
— Потому что, — я пытаюсь быстро подобрать правильные слова, но откуда мне знать какие будет правильные, а какие нет? Поэтому набираю в легкие побольше воздуха и отвечаю, как есть. — Леша, у меня больше нет к тебе никаких чувств, прости. Я считаю, нам нужно обоим двигаться дальше. По отдельности. Понимаешь?
— Нет чувств? — его презрительный тон, слегка пугает меня. — После почти трех лет отношений? Ты себя слышишь?
— Слышу, — я киваю, теребя брелок на ремешке сумки. — Я просто хочу быть честна с тобой. Пойми, такое случается. Просто в один момент, я поняла, что недопониманий, ссор, обид и твоего безразличного отношения стало больше, чем чувств…
— У тебя всегда все просто, — перебивает меня парень, говоря сквозь зубы. — Так и скажи, что просто захотела переспать с другим.
— Не смей так говорить! — предупреждаю я, чувствуя, как к горлу подходит раздражения. — Ты сам видел, с кем я приехала.
— Видел, — он барабанит большими пальцами о руль. — А я тебе говорил. Он быстро тобой наиграется.
— Следи за языком, — бросаю я, открывая пассажирскую дверь, но она не поддается. — Открой дверь.
— Мы не закончили! — раздраженно восклицает Леша и срывается с места, быстро переключая передачи.
Я не успеваю опомнится, как мы мчимся по пустой дороге в неизвестном для меня направлении. В окне здания мелькают так быстро, что я не успеваю понять, где мы находимся.
— Остановись! — кричу я, держась за рукоять дверцы. — Ты меня слышишь!
— Успокойся! — приказывает мне парень, нажимает кнопку опускания стекол. — Ничего я с тобой не сделаю.
На меня тут же дует морозный зимний ветер, заставляя поморщится от холода и закрыть глаза. Из-за быстрой езды, волосы лезут в рот и нос.
— Закрой окно! — громко прошу я, но парень меня как будто не слышит. Я свободной рукой со своей стороны на дверной панели нахожу кнопку и с силой нажимаю ее. Окно плавно закрывается. — Зачем ты это сделал?
— Что неприятно? — кривится бывший парень. — Вот и мне не нравится, когда меня бросают.
— Сбавь скорость, — требую я, а затем добавляю, когда понимаю, что парень не реагирует на мои слова. — Пожалуйста.
С облегчение выдыхаю, когда чувствую торможение.
— Скажи, чем он лучше? — прерывает молчание Леша.
— Кто он?
— Не прикидывайся, — он начинает злится. — Мы оба знаем, о ком я спрашиваю.
— Леша…
— Ответь! — требовательно просит парень.
— Да причем тут Марк? — я нахожу в себе смелость, направляя взгляд на него. — Дело вообще не в нем. Как ты этого не понимаешь? Дело в нас. В тебе и во мне. В том, что мы не смогли сохранить наши отношения. Я пыталась и говорила с собой, а ты ничего не хотел, желая только сидеть за компьютером и встречаться с друзья. Тебе не нужны были наши отношения.
— Я вот не понимаю, почему со мной ты переспала спустя только три месяца отношений, а к нему в постель ты прыгнула сразу? — он проигнорирует сказанные мной слова, сжимая руль.
— Между нами ничего не было.
— Думаешь после вашего поцелуя, я в это поверю? — он вскидывает бровь, искоса поглядывая на меня. — Ты меня так не целовала, как его.
— Хочешь верь, хочешь нет, — я складываю руки на груди. — Не буду тебе ничего доказывать.
— Если нужно, то докажешь.
— Ты это серьезно? Мы даже не общаемся с Марком, — слова слетают с моих губ быстрее, чем я успеваю подумать.
— А я тебя предупреждал, — насмешливо говорит бывший парень. — Ты ему стала просто неинтересна. Он получил, что хотел и бросил тебя. Это подтверждает, что ты мне сейчас нагло врешь. Не думал я, что ты так низко пала.
— Останови машину! — сдерживая подступающие слезы вперемешку с гневом, требую я. — Я не дам тебя себя обижать!
— Да, больно нужно, — он сбрасывает скорость и включает поворотник, паркуюсь возле круглосуточного магазина. — Может и хорошо, что мы расстались, это не успеет плохо отразится на моей репутации.
— Да кого волнует твоя репутация? — со злостью спрашиваю я, дергая за ручку.
— Знаешь, что, Даша, — парень поворачивается в пол-оборота, нажимая кнопку открытия двери. — На самом деле, я нисколько не удивлен, что Белов тебя бросил. Хочу, чтобы ты знала, тебя невозможно любить просто так. В подтверждение будет твоя собственная родная мать, которая бросила тебя, как ненужную вещь.
Тишина оглушает. К горлу подступает тошнота и у меня темнеет в глазах. Слова бьют точно в цель, заставляя кровоточить забытую рану. Из последних сил я выхожу из машины и решительно поворачиваюсь к парню.
— Передавай привет Ульяне. Надеюсь, она будет рада узнать, с кем ты проводишь этот вечер, — притворно улыбаясь я, с грохотом закрываю дверцу машины и направляюсь прочь.
— Ты не посмеешь, — слышу я сквозь ветер. Я продолжаю идти, не оборачиваясь и когда до меня доносится свист шин, уезжающей машины, останавливаюсь.
Броня, строящая несколько лет, рушится прямо у меня на глазах. Не в силах больше сдерживаться, слезы текут из глаз по холодным щекам. Со всхлипами, я оглядываюсь и с ужасом понимаю, что оказалось в совершенно незнакомом месте. За столько лет своей жизни в городе, мне не разу не приходилось бывать в этом районе.
Дрожащими руками я достаю телефон из сумочки и открываю приложение с вызовом такси. Вытирая слезы тыльной стороной ладони, я гипнотизирую шестеренку загрузки до тех пока на экране не появляется надпись «В приложении ведутся технические работы. Зайдите позже».
Прекрасно.
Открываю звонки и нажимаю контакт подруги. Держу телефон у уха, пока роботизированный голос девушки не произносит «Вызываемый абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Значит телефон Полины окончательно разрядился, а номера Ильи у меня нет.
Плохо дело. Очень плохо.
Зависаю над контактом папы, но тут же останавливаю себя. Он просто так этого не оставит, у него и без меня достаточно проблем. Не хочу его беспокоить.
Телефон неожиданно вибрирует в мои руках, заставляя слегка вздрогнуть. Мобильный сообщает о 20 % и предлагает перейти в энергосберегающий режим.
Продолжая плакать, я пытаюсь понять, что мне делать дальше и в голову приходит не самая лучшая идея. При других обстоятельствах я бы не стала обращается за помощью к этому человеку, но сейчас, когда мне кажется, что ситуация безвыходная, у меня нет другого выбора. Я одна ночью в незнакомом месте.
С трясущими руками, то ли от холода, то ли от истерики, я тычу в экран своего телефона и нажимаю на нужный контакт. Спустя долгих четыре гудка, когда я уже собираюсь сбросить, я слышу встревоженный голос Марка и мое сердце пропускает удар.
— Даш, что случилось?
Марк
Я сильно зажмуриваю глаза несколько раз, чтобы различить сон от реальности. Это реальность. Мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, посторонний звук идет из динамика моего телефона, лежащего на прикроватной тумбе. Я одним полуоткрытым глазом таращусь на свой ночник с часами в виде полусферы и недовольно мычу. Черт, полпервого ночи. Какого хрена? Вернувшись с вечерней игры, сил хватило только, поесть и завалиться спать. Хорошо, что завтра нужно будет только сходить на собрание, никаких больше тренировок и игр до Нового года. Тянусь за телефоном и скрючиваюсь от боли в мышцах, но она тут же исчезает, когда я вижу контакт Даши на экране. Неприятное ощущение в моем животе начинает расти.
— Даш, что случилось? — не здороваясь, спрашиваю я.
— Марк, прости, что разбудила. — В трубке повисает молчание, слышен только долгий успокаивающий выдох девушки.
— Даша! — стараюсь говорить спокойно. — Что случилось? Ты где?
— Я, я… на улице.
— Почему ты на улице?
После длинной напряженной паузы она отвечает:
— Он попросил меня поговорить с ним, чтобы окончательно все выяснить. Я согласилась, потому что знаю, он не отступил бы. Он говорил, что скучает и хочет все вернуть, — девушка плачет. Твою мать, она плачет. Мне не доставляет труда догадаться, о ком она говорит.
— Дашуль, — говорю, я ласково, а сам встаю с кровати. Нужно найти ее. — Что произошло? И скажи, где ты?
— Он, он…, — она слегка задыхается от слез.
— Успокойся, пожалуйста, — я пытаюсь надеть черные спортивные штаны. В голове мелькают самые ужасные вещи. — Он что?
— Когда я сказала, что не вернусь к нему, — ее голос дрожит. — Он снова наговорил мне гадостей, сказал, что я легкодоступная девица, что меня никто не любит, раз даже мать от меня отказалась….
Твою мать. Я прибью этого урода. Найду и закопаю. В каком уме нужно быть, чтобы сказать это девушке? Я зол. Я чертовски зол.
— Это неправда, и ты это знаешь. Ты же знаешь? — она молчит. Черт, она молчит. Этот придурок вбил в ее светлую голову такие грязные мысли. — Дашка, у тебя есть любящий отец, друзья, которым ты очень дорога.
— Знаю, — после недолгой паузы говорит она. — Но он сказал того, чего я боялась услышать.
— Не дай какому-то обиженному мальчику запудрить тебе мозги. — Она снова ничего не отвечает. Нужно срочно отыскать ее. Сейчас ночь, холодно и неизвестно сколько еще придурков могут ошиваться в это время. — Даша, скажи, где ты?
— Я на улице, только я не понимаю в каком районе. Он высадил меня и уехал.
— Что значит высадил и уехал? — злость и гнев встают колом в горле. Никогда я еще не был так зол.
— Я, я…не знаю, прости, пожалуйста, я такая дура, — девушка снова плачет.
— Ты не виновата, — я стараюсь подбодрить ее. — Давай для начала я заберу тебя. Где ты находишься? Что вокруг тебя?
— Проспект Ленина, — Даша тараторит. — Напротив меня жилой комплекс, там несколько коричневых девятиэтажек, окруженных забором, и неподалеку кофейня «Сладость».
— А через дорогу случайно нет небольшого белого здания с вывеской круглосуточного магазина? — уточняю я.
— Да, есть. Ты знаешь это место? — она спрашивает с надеждой.
— Знаю, я живу здесь, в этом самом комплексе, — не передать словами, какое облегчение прокатывается по моему телу. Она рядом. — Подойди к воротам.
В трубке слышатся только шаги девушки, хрустящие под снегом. Выхожу на балкон и вижу крохотную фигурку: белая куртка и белая шапка с помпоном. Когда Даша подходит достаточно близко к воротам, я нажимаю кнопку на пульте управления, они разъезжаются, и она проскакивает внутрь территории жилого комплекса.
— Третий дом, там один подъезд, нажми 16#258, — даю наставления я. — Восьмой этаж. Квартира 369.
— Хорошо, — выдавливает она. — Марк, я положу трубку? Связь все равно пропадет в подъезде.
— Хорошо, я тебя жду.
Я кладу телефон обратно на тумбочку, надеваю черную футболку, и выхожу на кухню, включая подсветку. Ставлю чайник и открываю дверь. Как бы я не пытался держатся на расстоянии от Даши, у меня ничего не получается.
Девушка появляется на пороге и мое сердце сжимается от боли. У нее заплаканное лицо: красный нос, слипшиеся ресницы, темно-карие глаза блестят от пролитых слез. Она смотрит на меня своим милым и трогательным взглядом, и я понимаю, что запал на эту девчонку.
— Еще раз прости, что разбудила тебя и заставила впустить в квартиру, — с несчастным видом говорит она.
— Пустяки, проходи. Не стой на пороге. — Она снимает с себя бежевые сапоги на шнурках, белую куртку и шапку. Передо мной стоит беззащитная девушка в высоких светлых носках, натянутых на черные легинсы и в белой оверсайз толстовке без капюшона. Даша приглаживает свои наэлектризованные волосы, которое от влаги слегка вьются. Я забираю ее верхнюю одежду и вешаю в шкаф, а небольшую спортивную сумку кладу на пуфик.
— Спасибо, — тихо благодарит она.
— Будешь чаю? — спрашиваю я, пытаясь разбавить повисшее молчание между нами. — Ты, наверное, замерзла.
— Да, пожалуйста.
— Какой чай будешь? Черный или зеленый? — уточняю я, показывая две разные коробки с чаем.
— Вот тот, который с мятой, — отвечает она таким голосом, от которого мне сразу хочется ее обнять и защитить от всего мира.
— Зеленый значит, отлично, — в молчании я приготавливаю нам горячий чай и ставлю одну кружку перед ней, вторую перед собой. — Может хочешь что-то поесть?
— Нет, — она мотает головой. — Спасибо.
Я изучаю ее печальное лицо: уголки губ смотрят вниз, верхние веки опущены, рассеянный и отсутствующий взгляд. На лице нет ни тени на улыбку.
— Я такая дура, — девушка избегает смотреть мне в глаза. Она обхватила двумя руками свою кружку и держится за нее как за спасательный круг. — Я не должна была ехать с ним, но мне было его так жаль.
— Не должна, — строго произношу я, но тут же смягчаюсь, увидя поднятые глаза полные слез. — Даш, некоторые люди не заслуживают нас и нужно всеми способами отгораживать их от себя, а иначе они будут пользоваться нашей добротой и наивностью.
— Мне было его так жаль, — она повторят, — его голос и вид были такими уставшими и он бы не оставил меня до тех пор, пока я не согласилась.
— Он это знает и пользуется этим, — я делаю глоток. — Но никогда не нужно жалеть мужчину, ты же не его мать.
При упоминании мамы, девушки старается не плакать, шмыгая носом несколько раз.
— Дашка, ты не виновата, что твоя мама оставила вас с отцом, — она не сопротивляется, когда я слегка сжимаю ее ладонь. — Она не понимала, что потеряла. Прекрасную дочь, жертвующая всем, кто что у нее есть ради дорогих людей.
— А если он прав и меня нельзя любить просто так?
— Выброси эту мысль из своей умной головы, — совершенно искренне говорю я. — Ты достойна, чтобы тебя любили и ценили просто за то, что ты есть. И никому не давай в этом усомниться. Поняла меня?
— Да, — наконец-то отвечает она. По ее отводящему взгляду я понимаю, было что-то еще.
— Это же не все, что сказал этот придурок? — аккуратно спрашиваю я. Девушка долго молчит, не решаясь взглянуть на меня. — Даша.
— Он думает, мы с тобой переспали и ты бросил меня после того, как воспользовался. На его лице было столько презрения. Он сказал, я низко пала, — она сильнее сжимает чашку.
— Но мы же оба с тобой знаем, это не так.
— Да, — Даша быстро кивает. — Но…
— Что, но? — мои брови сходятся на переносице.
— Но ты действительно перестал со мной общаться и у него сложилось ложное впечатления, — она наконец-то поднимает неуверенный взгляд, в котором читается боль. Что я натворил? — И ты даже не попытался объясниться, просто игнорировал.
— Я не игнорировал, — девушка молча приподнимает бровь. — Да, прости, игнорировал, но я не должен был этого делать…
— Не должен.
— Я струсил и запутался, — признаюсь я, не отводя взгляд. — Если ты мне дашь шанс все объяснить, я определенно им воспользуюсь, но не сейчас, пока ты в таком состоянии.
— Хорошо, — не веря мне, она все равно кивает.
— А сейчас я хочу, чтобы ты пообещала мне. Нет. Пообещай в первую очередь себе, что перестанешь видеться со своим бывшим?
— А если будет нужна моя помощь?
— Плевать, — мотаю головой. — Он же как-то справлялся без тебя до ваших отношений. Ничего не произойдет. Тем более у него есть девушка, если ты не забыла.
— Не забыла, — меня пронзает непривычный укол ревности, с какой печалью в голосе она это говорит.
— Ты все еще любишь его? — мое любопытство берет вверх. Даша поднимает на меня свои заплаканные глаза и с грустью еле заметно улыбается.
— Это были мои первые серьезные отношения. Он красиво ухаживал, проявлял заботу, встречал меня с университета, мы часто проводили выходные вместе. Первые месяцы были счастливыми и все было в новинку для меня. Раньше, я думала, что люблю его, но теперь понимаю, эта была далеко не любовь, а бурлящие гормоны, большая симпатия и привязанность. И с той скорость, с которой исчезают мои чувства к Леше подтверждают мои слова, — со вздохом рассказывает она. — Я знаю, отношения в начале не равны отношениям через год или два, знаю, чувства могут притупляться, но ведь можно работать над ними. Когда два человека искренне хотят оставаться друг с другом, то они пытаются что-то предпринять. — Даша делает глоток, уже остывшего чая. — Это как строить дом. Одному человеку тяжело возводить стены из кирпича, нужна помощь. В отношениях кирпичи — это доверие, понимания, забота, поддержка, внимание и уважение. Без них не будет отношений, как без кирпичей не будет дома….
Дашка права. Отношения — это в первую очередь работа двух людей. Многие мечтают встретить того самого человека и прожить с ним долгую и счастливую жизнь, но путь будет проходить через испытания и преграды. Только вместе, вдвоем, люди проходят их, но если один из партнеров не прикладывает никаких усилий, то зачем нахрен нужны такие отношения?
— Это я к тому, — девушка продолжает, — что только труд двоих людей способен создать гармоничные отношения. Я вкладывала в наши с Леше отношения все, что могла: общение, эмоциональную поддержку, я слушала его, когда ему это было нужно, заботилась, выходила из своей зоны комфорта, разделяя его увлечения. А что получила взамен? Обвинения в неблагодарности и изменах. Разве я этого заслуживаю?
— Ты заслуживаешь, куда лучшего человека, чем твой бывший, — твердым голосом говорю я. — Некоторые мужчины не умеют достойно прощаться и не видят в себе изъянов.
— Спасибо, — она быстро моргает. — И спасибо, что выслушал меня.
— Пожалуйста, — на кухне повисает тишина, мы не говорим друг другу больше ни слова, слышен только как негромко гудит холодильник. Меня успокаивает такая тишина. Нам не обязательно постоянно разговаривать, с Дашей комфортно и молчать.
Не считая сестры и мамы, она первая девушка, находящаяся в моей квартире и это не вызывает у меня никакого дискомфорта. Мне нравится слушать ее голос. Каждый раз, когда я слышу его, мое сердце начинает биться быстрее. Да, я влип и влип конкретно. Никогда не думал, что встречу девушку, которая настолько меня зацепит, что я не смогу выбросить ее из своей головы. И это выбивает меня из привычного ритма жизни, в котором есть место только хоккею и дисциплине. В нем она чертовски важна. Таланта и потенциала никогда не будет достаточно без дисциплины, только она способна дать хоккеисту трудолюбие и целеустремленность, чтобы достичь наилучших результатов. Вот почему она так важная для меня. Дисциплина упорядочивает, учит контролировать себя, сосредотачиваться на самом главном и не совершать необдуманные поступки. А рядом с этой очаровательной девушкой мне тяжело совладать самим с собой. Что мне делать я понятие не имею. После последнего поцелуя на дне рождения Ромы, я же пытался отгородиться от нее. Минимизировал наше общение, но сорвался только удивив ее имя на экране своего телефона. Сидя напротив меня, с заплаканными глазами и печальным видом, мне больше всего на свете хочется подойти к ней, прижаться, поцеловать и заставить забыть ее тело и голову прикосновения другого парня. Но пока она не будет готова к новому этапу, я не буду ничего предпринимать. Я совершил ошибку, решив, что, прекратив с ней общение, мне будет проще сконцентрироваться на своей цели. Но как же я ошибся. Я просыпался и засыпал, вспоминая ее темно-карие глаза, милый носик, пухлые губы и эти светлые волнистые волосы. Всего месяц назад я искренне думал, что наличие постоянной девушки уведет меня от моей поставленной цели и отвлечет от хоккея, но этого не случилось. Я смог совмещать тренировки, игры и наши встречи с Дашей. Последнее мне приносило больше удовольствие, как не странно, но это никак ни минимизировало статус хоккея в моей жизни.
Какой же я дурак. За эти несколько дней вынужденного отсутствия Даши в моей жизни, мне стало казаться, что отношения — это не самое страшное, что может быть в жизни. Страшно оттолкнуть человека, который тебе так сильно нравится. Человека, способного дотянуться до души, избегая ступени под название «близость».
С каждый днем меня все больше тянет к этой девушке. Ее эмоциональная открытость и способность быть собой, привлекает меня. Стоило убрать Дашу из своей жизнь, как я почувствовал пустоту и нехватку чего-то значимого.
И сейчас, глядя на это красивое и печальное личико, я понимаю, что попал.
— Обещаю, — почти шепотом говорит Даша.
— Что обещаешь? — не поняв, переспрашиваю я.
— Обещаю себе и тебе, — она смотрит пронзительным взглядом карих глаз прямо в душу. — Что больше не буду видеться с Лешей, чтобы он не говорил. Так будет лучше для меня, да и для него тоже.
— Горжусь, — улыбаюсь во все лицо. Я, правда, ей горжусь.
— Можно я воспользуюсь твоей зарядкой?
— Что за вопросы? Конечно, сейчас принесу.
— Телефон сел? — спрашиваю я, вернувшись обратно с вещицей из спальни.
— Да, когда я заходила в твой дом, он отключился, наверное, от холода, — Даша пожимает плечами и вставляет зарядное сначала в телефон, потом в розетку. — Нужно вызвать такси. Надеюсь, приложение заработало.
— Какое такси? Ты что собираешься уезжать? — разочарование начинает одолевать меня.
— Собираюсь. Я и так как гром среди ясного неба навалилась на тебя, — она с грустью смотрит на меня. — В последнее время, мы не особо общались, я подумала, что ты не хочешь больше дружить, но набралась смелость и позвонила тебе.
— У меня был тяжелый график, — вру я.
— Марк, — девушка вдыхает, топчась на месте, — В моей голове было столько разных мыслей. Я даже подумала, что это из-за нашего поцелуя. Хоть ты и сказал, что все нормально, и чтобы я не брала в голову, но мне показалось, тебе это не очень понравилось, что я перешла черту в нашей дружбе.
— Не говори глупостей, — я встаю напротив нее, облокотившись на столешницу, а она упирается своими ягодицами о барную стойку, служащую обеденным столом, — Ты никакую черту не перешла, как я сказал, все нормально. А что насчет поцелуя… — я лукаво улыбаюсь. — Мне понравилось, если хочешь можем повторить.
Ее глаза вспыхивают, превращаясь в две черные точки. От меня не ускользает, как она быстро смотрит на мои губы и сглатывает. Неужели она тоже что-то чувствует ко мне?
— Хорошая шутка, — отвечает она, возвращаясь к своему телефону, а я вновь чувствую разочарование. — В любом случаи, я и так разбудила тебя, а тебе нужно отдыхать. С победой, кстати.
— Спасибо, — говорю я, причем совершенно искренне.
Она со вздохом кивает.
— Может останешься у меня? — не веря, что эти слова вылетают из моего рта. Она смотрит на меня подняв бровь. — Не смотри на меня так, — я улыбаюсь, — я ничего противозаконного не предлагаю. Всего лишь ночевка у друга.
Если честно, мне совершенно не хочется оставлять ее одну в таком состоянии и, если еще честнее, мне не хочется больше называть себя ее другом, но что делать с этим, я пока не знаю.
— А что, если твой бывший нагрянет к тебе с извинениями или что хуже с очередными оскорблениями, — продолжаю, — не будет ли безопаснее остаться у меня, хотя бы до утра?
Я вижу, как она анализирует всю ситуацию и пытается принять решение, но уже через пару секунд она сдается:
— Ты прав. Этот диван раскладывается? — девушка указательным пальцем показывает на небольшой темно-зеленый диван, стоящий в углу кухни.
— Да.
— Отлично, значит я сплю на нем.
— Есть одна проблема.
— Какая? — недоверчиво спрашивает она.
— У меня нет дополнительного комплекта постельного белья, — я пожимаю плечами. — Я не думал, что он мне когда-то будет нужен.
— И что ты предлагаешь?
— Давай переспим?
— Что? — ее глаза округляются и после этого я понимаю, что сказал не то, что должен.
— Я имею в виду, переспим ночь вместе на кровати, — я говорю быстро. — Обещаю, приставать не буду.
Она слегка краснеет, смотря на меня темно-карими глазами.
Ох, Дашка, если бы ты только знала, что я хочу с тобой сделать, не болтала бы так много.
— Обещаю, — я протягиваю мизинец правой руки.
— Обещаешь? — спрашивает она, но соединяет свой мизинец с моим.
— Конечно, — мы разъединяем пальцы, и я чувствую легкое покалывание. Да что со мной такое? Веду себя как сопляк. — Давай я тебе принесу во что переодеться.
— Все, что могу предложить, — спустя пару минут я отдаю ей плотную белую футболку, подаренную командой на один из моих дней рождения.
— Спасибо, — она берет приготовленную для нее вещь и направляется в спальню. — Пойду переоденусь.
Она уходит в другую комнату, но не закрывает за собой раздвижные двери. Эта изюминка в этой квартире. Раздвижные белые двери с черными полосками, огораживают зону спальни и прихожей. Стоя на кухне, мне отлично видно зеркало в полный рост, стоящего в прихожей и открывающий вид на девушку.
Я не должен смотреть, не должен. Но не могу оторвать взгляд.
Даша через голову снимает свою толстовку, которая оказывается на флисе, и я обнаруживаю, что под ней ничего нет, кроме кружевного черного лифчика с широкими лямками, сужающиеся к плечам. Я нервно сглатываю. Чувствую себя подростком, впервые увидевшего женскую грудь. Девушка надевает футболку, выглядящая на ней как платье-мини, снимает легинсы и заново натягивает длинные белые носки. Видя Дашу в своей одежде, в районе сердца начинает ныть. Каждый день бы видел ее в этой одежде в своей квартире. Возникшая мысль не пугает меня, а, наоборот, радует.
Проходя мимо зеркала, Даша хмурит бровь, сначала я думаю, она замечает меня, потому что я никак не могу отвести от нее свой взгляд, но потом я понимаю, она рассматривает небольшую черную надпись с левой стороны футболке.
— Если хочешь меня — улыбнись, — читает Даша вслух. — Ты правда носил эту футболку на людях?
— Да, — не могу сдержать улыбку. — Парни подарили на прошлый день рождение. Я надевал ее какое-то время, пока они же не попросили ее больше не носить.
— Почему?
— Потому что в команде есть так называемые весельчаки, которые каждый раз подкалывают сокомандников, когда те улыбались, не специально и не осознано. В общем и целом, детский сад.
— Трусы на лямках, — продолжаю она.
— Ты запомнила? — смеюсь я.
— Есть такое, — Даша входит на кухню. — А значит, ты хочешь меня?
— Что? — я чуть ли не давлюсь собственной слюной.
— Когда я прочитала надпись на твоей футболке, ты улыбнулся, — она мило пожимает плечами. — Не значит ли это, что ты хочешь меня?
«Конечно, хочу», — хочется ответить мне.
Я смотрю в ее глаза и подхожу чуть ближе, оставляю между нами небольшое расстояние. Ее улыбка пропадает, а дыхание учащается. Я отчетливо это ощущаю. Я слегка наклоняюсь и у меня кипит в жилах кровь, когда я осознаю, что Даша не отстраняется, а, наоборот, смотри на меня с вызовом.
Громкий звук рядом с нами рассеивает всю атмосферу. Хватает совсем немного времени, чтобы понять, звонит телефон Даши. Я недовольно морщусь, когда она бросается к нему. Девушка опускает уголки рта и сужает глаза.
— Кто звонит? — задаю вопрос я.
— Леша, — она приоткрывает рот, я встречаю ее настороженный и напряженный взгляд.
— Не бери трубку, — я сжимаю челюсть. Она несколько секунд смотрит на меня, выключает звук и кладет телефон обратно на столешницу.
— Ты прав, я не буду брать, я обещала себе.
— Вот и умница. — Но телефон продолжает звонить и звонить. — Давай я отвечу или заблокирую его.
— А не будет ли это еще хуже?
— Мне плевать, — я делаю шаг вперед, но телефон перестает вибрировать и дальше звонки не идут. — Вот и чудесно. Пошли спать.
Я выключаю освещение, а Даша молча вытаскивает телефон с зарядного устройства и идет следом за мной. Мы также молча ложимся на кровать и мне не нравится появившееся напряжение. Этот придурок портит все, даже не находясь рядом.
— Дашка, — зову ее, когда мы оба лежим под одеялом на спине. — Все будет хорошо.
— Надеюсь, — говорит она. Я чувствую, как она расстроена, как пытается сдержать вырывающиеся слезы.
— Если пообещаешь мне не плакать, то можешь задать один любой вопрос, — в темноте улыбаюсь я.
— Любой?
— Совершенно любой, — я переворачиваюсь на бок, чтобы быть лицом к девушке. — Валяй.
— Ты сам мне разрешил, — предупреждает она, а я киваю, как будто, она может увидеть это. — Боишься ли ты разочаровать отца, если и в этом году не пройдете в плей-офф и не выиграете кубок?
Я морщусь и нервно сглатываю. Я ожидал любого вопроса, но только не этого. Почему Даша не могла спросить про девушек или еще про что-нибудь? Хотя, чему я удивляюсь? Это же Даша. Она лезет в самый центр, забирается под кожу и ковыряет самые болезненные раны и переживания.
— Во-первых, — начинаю я, — я верю, что в этом сезоне мы выйдем в плей-офф и заберем кубок, а во-вторых, — я замолкаю, анализируя говорить ли Даше, что на самом деле чувствую. Глазами, привыкшими к темноте, замечаю два ярких огонька смотрящих прямо в самое сердце и решаю не лгать, сказать все, как есть. Хозяйка этих огоньков открылась мне, и так чертовски приятно осознавать, что мне доверяют и просят помощи. — А, во-вторых, боюсь.
— Почему? — она перекатывается на бок, лицом ко мне, подпирая голову локтем.
— Это уже второй вопрос, — пытаюсь шутить я.
— Ну, Марк, — стонет она.
Вот как отказать этой девушке?
— Потому что он звезда хоккея и я должен не подводить его и его репутацию. На протяжении двух лет, пока я нахожусь в команде, мы не разу не взяли кубок и каждый раз отец смотрел на меня с таким разочарованием. В его лице читается презрение, что его сын, не может выиграть вот уже два года подряд. Мне кажется, ему стыдно за меня.
— Но исход матчей зависит не от одного тебя, — ее голос мягкий и успокаивающий.
— Я знаю, но каждый раз, когда мы проигрываем, я прям слышу: «А твой отец такого бы не допустил».
— Твой отец, что никогда не проигрывал?
— Проигрывал, конечно, — я вдыхаю. — Просто он выиграл кубок два сезона подряд, как только перешел в профессиональный клуб, а его сын не может выиграть, вот уже два года. Это третий.
— Ты не заслужил себя мучить. Я видела, как ты играешь и выкладываешься на каждой игре. Твой отец слепой, если не видит этого. Ты уж прости меня за эти слова.
— Ничего, — я улыбаюсь, — мне даже приятно, что ты защищаешь меня.
— Но хоккей — это командный вид спорта, тут одиночке не выжить и каким бы ты лучшим игроком не был, один ты не выстоишь против целой команды противников.
— Знаю, — соглашаюсь я. — Каждый раз, когда я приезжаю к родителям, отец спрашивает только про хоккей, подначивает, чтобы мы надрали всем задницы и это так напрягает. Я чувствую его разочарование.
— Всего лишь чувствуешь?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты что не спросил его об этом? — она мило чешет свой носик.
— Нет. Зачем спрашивать, если я чувствую это.
— Людям свойственно додумывать за других. На твоем месте я бы спросила все, как есть. Что ты теряешь?
— Ты говоришь, как Мишель и Илюха, — усмехаюсь я. — Они так же твердят.
— Потому что они правы и я тоже права, — она слегка бьет меня по носу.
— Эй, за что?
— За твое упрямство.
— Эх, Дашка, если все было так просто.
— Знаешь, что я думаю?
— Пока нет, — я ухмыляюсь. — Но ты же скажешь?
— Конечно, скажу, — она быстро кивает. — Как-то после одной из ваших игр, мы с Полиной разговорились, и она мне рассказала, что у тебя подпортилась статистика, — я прекращаю улыбаться. — Если честно, то я в этом ничего не понимаю, но она мне объяснила, ты стал часто удаляться, твое время на льду уменьшилось.
— К чему ты ведешь?
— Хоть я не сильна в правилах и всех нюансов хоккея, как Полина, но мне кажется, твое ухудшение статистики связана с давлением, которое оказываешь на себя ты сам.
— Я тебя не понимаю, — я ложусь обратно на спину.
— Эй, не отворачивайся от меня, — Даша кладет руку мне на грудь. От того месте, где она коснулась меня, разливается тепло по всему телу. — Все ты понимаешь.
— Ты не права, — мычу я.
— Нет, права, и ты это знаешь, но по какой-то неизвестной мне причине, отрицаешь это, — девушка придвигается чуть ближе. — Я считаю, ты столько всего сделал, делаешь и будешь делать для своей команды. Могу поспорить, ты выкладываешься на все сто на тренировках, на каждой игре, да даже в раздевалке. Ты отличный хоккеист. Просто у тебя боязнь подвести отца, но это нормально.
— Как у тебя все просто, — я жестом показываю ей на свою широкую грудь. Меньше всего я хочу сейчас, чтобы она видела мое грустное лицо. На удивление Даша кладет голову на меня, и я невольно улыбаюсь. Ее волосы приятно пахнут вишней.
— Не знаю, что в этом сложного. Боязнь подвести — это здоровое желание оправдать надежду, возлагающую на тебя. Главное не доходить до крайностей, иначе ты ограничишь свое развитие, как игрока.
— Хочешь мне сказать, я зря переживаю?
— Именно это я хочу сказать. Ты боишься, что не сможешь быть на таком же уровне как твой отец, — я глажу ее волосы. — Но на самом деле ты боишься его реакции на это.
Я молчу, долго молчу, упорно смотря в одну точку на стене. Если бы я не водил рукой по Дашиным волосам, она бы точно подумала, что я уснул.
— Марк? — осторожно спрашивает она.
— М-м-м?
— Я сказала, что-то нет то?
— Нет, ты все сказала правильно, — сглатываю я. — Из-за давления на льду я стал часто срываться, за это меня удаляют, и я тем самым подвожу свою команду. Если мы выйдем в плей-офф..
— Когда, — перебивает блондинка.
— Что когда?
— Не если, а когда мы выйдем в плей-офф, — я не могу скрыть улыбку.
— Когда мы выйдем в плей-офф, каждый матч будет важен и каждое удаление может стоит победы команде. Мысль, что я могу подвести своих ребят, тренера, болельщиков и…, — я негромко выдыхаю, — …отца наваливаются огромным грузом, который давит на меня с такой силой, что я вот-вот готов сломаться.
— Ты же знаешь, проигрыш — это нормально?
— Знаю, но…
— А что, но? — она возмущается. — Нет никаких, но. Только не нужно говорить, что я ничего не понимаю?
Я продолжаю смотреть в одну точку, анализируя весь наш разговор.
— И почему ты молчишь?
— Ты же сама сказала, не говорить, — Даша слегка ударяет меня по груди.
— Мне кажется, тебе стоит поговорить с отцом, дядя Дима понимающий и тоже хоккеист, хоть и бывший.
— Это для тебя он понимающий, — я делаю глубокий вздох. — А я его сын, продолжение его и по мне судят, какой он.
— Все же тебе стоит поговорить с ним и сказать, что ты чувствуешь и снять с себя груз ответственности хотя бы перед ним. В первую очередь он твой отец и должен понять тебя.
— Не знаю.
— Какие же вы хоккеисты упрямые, — громко вздыхает она.
— Почему сразу упрямые? — я борюсь с желание обнять ее и прижать к себе. — Ты думаешь легко подойти к нему и сказать, что я боюсь не оправдать его надежды, что он зря потратил время, деньги и силы и не смог сделать из меня выдающегося хоккеиста, способного выиграть кубок?
— Понимаю, нелегко.
— Вот именно, Дашка, это очень сложно. А еще мне страшно.
— Страшно?
— Да, что я снова увижу разочарование на его лице.
— Марк, — девушка поднимает голову и смотрит на меня. — Если твой папа не способен разделить твои переживания и чувства, то может не стоит из кожи вон лезть и что-то доказывать ему? Какое ты получишь удовольствие от этого?
— Я получу облегчение.
— Временное, — она продолжает изучать мое лицо.
— Что?
— Ты получишь временное удовольствие, пока отец не захочет еще большего от тебя.
— И что мне делать? — вопрос слетает с моих губ быстрее, чем я этого хочу.
— Как я уже сказала, для начала поговорить с ним.
— А что, если это не поможет?
— А если не поможет, — девушка кладет подбородок мне на грудь, — то и незачем стараться ради него. Старайся ради себя. Не нужно кого-то очаровывать и впечатлять насильно.
— Может ты и права, — мне приятно, что она не осуждает меня, а, наоборот, поддерживает. — Тебе во сколько нужно быть на работе?
— Честно говоря, — Даша говорит тихо. — Я хочу отпросится. Я не думала, что произошедшее сегодня скажется на меня так сильно и поэтому работник из меня будет так себе.
— А мне только к одиннадцати на собрание, и я свободен до начала следующего года.
— Звучит хорошо, — ухмыляется она.
— Отдых нужен всем. А чем будешь заниматься? — спрашиваю я и продолжаю водить рукой по ее волосам, стараясь перевести тему, потому что возвращаться к разговору об отце, у меня совершенно нет желания.
— Не знаю, — она слегка пожимает плечами, глядя на меня. — Пойду покупать подарки, наверное.
— А знаешь, что? — восторженно восклицаю я. — А давай вместе сходим?
— Что? — в темноте вижу, как она моргает несколько раз.
— А что? Ты мне подскажешь, что купить для своей семьи, да и для моей тоже, а то я постоянно дарю какую-то ерунду, а тут хоть взгляд со стороны. Заодно второе постельное прикупим, что скажешь?
— Тебе не кажется, что это странно? — осторожно произносит Даша. — Ты игнорировал меня последние несколько дней, а тут предлагаешь пройтись по магазинам? Какая вероятность, что после того, как мы попрощаемся, ты снова не захочешь меня игнорировать?
— На этот раз нулевая, — утверждаю я. — Я обещаю, что заберу тебя после собрания и мы поедем в торговый центр.
— Но тебе не кажется, нам нужно сперва поговорить?
— Знаю, Даш, — я кручу прядь ее волос. — И мы обязательно все обсудим. Обещаю. Черт…
— Что? — она недоверчиво смотрит на меня.
— А мы сможем перед тем, как пойти по магазинам, подвезти Мишель к врачу?
— Что-то случилось?
— Она думает, что у нее обострился гастрит и хочет проверить. А я обещался ее свезти, а я свои обещания выполняю.
— Да ну? — по-доброму усмехается блондинка.
— В основном, да, — в ответ я улыбаюсь. — Ну что скажешь?
— Я очень рада буду увидеть Мишель.
— Это значит, да? — с надеждой и радостью внутри, спрашиваю я.
— Да, — Даша смеется. Ее губы находятся в опасной близости от моих. Они так манят, я могу всего лишь слегка наклонится вперед и поцеловать их, но атмосферу снова портит короткая вибрация ее мобильного телефона. В этот раз я успеваю дотянется первым.
— Кто тебе пишет на ночь глядя? — шутливо спрашиваю я, но когда я читаю сообщения, то улыбка спадает с моего лица.
Леша Кузнецов:
Дашка, прости меня
Мы оба были не правы, но в большей степени ты
Возьми трубку, мы все обсудим, и я тебе все прощу
Даша, я был такой дурак
Прости за то, что наговорил тебе, но ты вынудила меня
Я все еще люблю тебя
Я передаю телефон девушке, ничего не говоря. Она внимательно читает присланные сообщения и недовольно сводит брови. Ее глаза снова наполняются слезами, и я не могу сдержать себя.
— Ну все Дашка, иди сюда, — я забираю телефон из ее рук и кладу его на тумбочку, прижимая девушку спиной к себе. Она не сопротивляется и сворачивается в моих объятия. — Все будет хорошо.
— Марк, — спустя какое-то время, зовет меня Даша.
— Что такое?
— Я слишком подавлена и расстроена, чтобы сопротивляться тебе и вырывается.
— И не нужно. Лучше спи, — я целую ее в макушку. — Доброй ночи.
— Доброй ночи, — и мы засыпаем.