Глава 24

Дарья

Последующие два дня проходят быстро, поглощая меня в новогоднюю суету. Забрав последний подарок, я трачу несколько часов, чтобы красиво упаковывать его и остальные подарки в специальную бумагу, пишу на маленьких открытках пожелания и аккуратно складываю в сторону. Во время уборки настраиваю себя на атмосферу волшебства, которая случается только в новогоднюю ночь. Включаю рождественскую музыку, смотрю известные фильмы и ролики.

Встретившись с Полиной, мы обмениваемся подарками и проводим немного времени вместе. В последние дни года все заведения забиты до отказа, но нам удается найти тихое местечко, чтобы отпраздновать подписания договора на снятие квартиры и предстоящего Нового года.

Подруга радуется моим подаркам и с веселой улыбкой на лице разглядывает лавандовую футболку. Мне же она презентует красную коробку со сладостями и красиво упакованную хлопковую пижаму в бело-розовой гамме.

Марк, как и обещал, возвращается вечером с новой порцией еды и напитков, но в этот раз в меньшем количестве. Он снова остается у меня на ночь. Заметив мой любопытный взгляд еще в прошлый раз, он снимает штаны, как только переступает порог квартиры, ссылаясь на то, что ему жарко и не удобно. Проводя эти дни с ним, я стала привыкать к его присутствию в своей жизни. Я не могу предсказать, как будет развиваться наше общение дальше, но то, что происходит сейчас, мне очень нравится. Мы много шутим, смеемся и дурачимся. Не обходится без заигрываний, флирта и взаимных переглядываний.

Следующим вечером я собираюсь на празднование Нового года к родителям Марка. Сказать, что я волнуюсь, ничего не сказать. Я знаю, мне абсолютно незачем переживать, однако, хочется произвести хорошее впечатление на его семью и пускай, я с ними уже знакома. Марк предлагает ехать вместе, но я отказываюсь, так как пообещала отцу. Он заедет за мной на обратном пути из парикмахерской, где ему приведут его волосы в порядок.

Не желая идти в магазин, стоять огромные очереди и готовить, я заранее заказываю пиццу и еду. Поэтому ближе к четырем часам я наслаждаюсь свежими продуктами, складывая их в холодильник, и вкусом ароматной еще теплой пиццы.

Выбираю для празднования Нового года черное платье-пиджак с поясом на талии и V-образным вырезом. Надеваю под него черный бюстгальтер на косточках и такого же цвета колготки. Дополняю образ серебряными сережками в виде сердца и небольшим черным клатчем. Волосы оставляю распущенными, слегка завиваю у кончиков, делает объем у самых корней.

Забрав с собой подарки, я спускаюсь вниз и с улыбкой на лице сажусь в теплый салон папиного автомобиля.

— Привет, дочка, — улыбается он, когда я чмокаю его в щеку.

— Привет, папуль, — я пристегиваюсь, и мы отъезжаем от тротуара.

— Как поживает мой ребенок? Кто-то обещал заехать к нам, но так и не приехал? — он косо смотрит на меня, пытаясь спрятать улыбку.

— Прости, пап. Столько всего навалилось…

— Все нормально? — обеспокоено спрашивает родитель, маневрируя среди машин.

— Уже да, — уклонно отвечаю я, не решаюсь пока рассказывать все подробности своей личной жизни. — Ты лучше расскажи, как Юля, как Антоша?

Сначала папа недовольно хмурит брови, но услышав имена жены и сына, смягчается и мы всю дорогу разговариваем о них и о его работе. Приехав к ним домой, мы немного болтаем с Юлей, пока ждем папу. Я с улыбкой на лице смотрю на будущего разбивателя женских сердец. Антошу нарядили в маленькие классические черные штаны со свободным джемпером, волосы зализаны назад, открывая вид на его большие карие глаза, на ногах надеты ярко-красные носки. Это единственный элемент был выбран им самим. Обменявшись подарками, мы выдвигаемся к месту празднования Нового года.

Мы попадаем в небольшую пробку и все это время, я наслаждаюсь общением с семьей, периодически отвечая на сообщения Марка.

Не смотря на праздничный затор на дорогах, мы успеваем приехать к назначенному времени. Взяв с собой все вещи и подарки, папа, как глава семьи, звонит в дверь. Ее нам открывает Марк.

— Здравствуйте, — улыбается он своей фирменной улыбкой. — Рад встрече.

— Привет, Марк, — отец пожимает ему руку, проходя вперед.

— Юлия, Антон, проходите, — он рукой пропускает их. Только после того, как все заходят, его взгляд направляется на меня. Я подмечаю, как он прекрасно выглядит. Черные классические штаны с ремнем на поясе подчеркивают его накаченные и длинные ноги, такого же цвета рубашка с длинными рукавами демонстрирует его мышцы и широкие плечи. — Наконец-то ты пришла. Мой спаситель.

Марк

— Спаситель? — Даша удивленно приподнимает бровь.

— Ты не представляешь, как тяжело находится в присутствии стольких людей, — я молча приглашаю ее внутрь.

— Эти люди — твоя семья, — смеется она, проходя в дом. Я спешу закрыть дверь.

— Знаю, — вздыхаю я. — Но сейчас тут еще и Макс.

— Ты не говорил, что у тебя с ним плохие отношения? — девушка вопросительно смотрит на меня.

— Не говорил, потому что у нас отличные отношения.

— Тогда что случилось?

— Когда Мишель с Максом вместе, родители накидываются на меня, — она продолжает смотреть на меня, ничего не понимая. — Они ожидают от меня того же?

— Чего того же? — она начинает снимать пальто, но я останавливаю ее, чтобы помочь. — Какие мы джентльмены.

— Рядом с тобой хочется таким быть, — быстро бросаю я и наблюдаю, как на ее лице появляется румянец. Сняв верхнюю одежду, Даша остается в одном черном платье, открывающим вид на ее длинные и стройные ноги, и еле заметную ложбинку между ее грудей. Я нервно сглатываю. — Выглядишь изумительно.

— Ты тоже ничего, — кокетничает она в ответ.

— О, да. Я знаю, — вещаю ее пальто на вешалку и возвращаюсь к ней.

— Желаю тебе в новом году скромности, — она притворно закатывает глаза.

— А тебе поменьше извиняться, — парирую я.

— Что там на счет твоей сестры и ее мужа? — Даша первая заканчивает игру в гляделки.

— Мои родители хотят того же.

— Это я уже поняла, — вздыхает она. — А того же, это чего?

— Серьезных отношений.

— А ты? — спустя короткую паузу она отводит глаза, поправляя в зеркале свои светлые волосы. Я словно завороженный любуюсь ею. В голове вновь всплывает наш уже второй поцелуй, но в отличии от первого, он был эмоциональнее, горячее и безумнее.

— А что я? — пожимаю плечами, находя ее глаза в отражении. — Мои серьезные отношения их пока не касаются. Когда на меня с чем-то наседают, я, наоборот, хочу сделать все на вред.

— Бунтарь? — смеется она, разворачиваясь ко мне лицом.

— Бунтарь, — киваю я, заражаясь ее смехом, таким сладким и притягательным. Смотря в ее горящие глаза и на ее улыбку, мной овладевает желание поцеловать ее, и я даже делаю шаг, но громкий голос матери останавливает меня.

— Марк, Дарья, вы где там?

— Пойдем? — шепчет Даша.

— А куда нам деваться? — на секунды мне кажется, она останавливает взгляд своих темно-карих глаз на моих губах, но мне не хватает времени, чтобы в этом убедиться на сто процентов.

— Здравствуйте, — тихим мягким голосом произносит Даша, заставляя обратить внимания на нас.

— Даша! — к нам подбегает Мишель, радостно обнимая девушку. — Привет. Рада, что ты все же пришла.

— Я тоже, — отвечает Дашка.

— Вы что знакомы? — интересуется мама.

— Да, познакомились на одной из игр Марка, — сестра поворачивается ко мне через плечо и подмигивает. — Даш, это мой муж Максим.

— Очень приятно, — повседневно здоровается Макс, подходя ближе и обнимая Мишель за талию.

Я почти уверен, что сестра рассказала ему самую важную новость этого года. Как он бережно ходит вокруг нее и проявляет заботу, это подтверждает. Он, конечно, до этого ходил на цыпочках вокруг Мишель, но сейчас с удвоенной силой.

Вообще Макс нормальный мужик. Образованный, обеспеченный, да чего там, не урод. Короткие темные волосы, длиннее, чем мои, конечно, но тоже сойдет, ухоженная борода и спортивное тело.

— Мне тоже, — здоровается Даша, а затем обнимается с моими родителями.

— Жениха- то себе не нашла? — спрашивает отец.

— Дима! — строго произносит мама, за что я ей мысленно благодарен.

— А что? — он пожимает плечами. — Молодая, красивая, свободная. Твой папа рассказал мне о твоем расставании. Мне очень жаль.

— А мне нет, — Даша переводит взгляд с моего отца на своего, мягко ему улыбнувшись. — И, нет, дядя Дима, я пока одна.

— Уверен, это ненадолго, — отвечает мой отец.

От этих слов неприятно сосет под ложечкой. Девушку уводят в центр украшенной комнаты, а я остаюсь стоять там, где стоял, как приклеенный.

— Ох, и потеряешь ты ее, — слышу сзади голос сестры.

— Кого? — затем доносится хриплый голос Макса.

— Дашу.

— Так это он в нее влюбился? — удивленно приподнимает бровь он. — Зная нашего Марка, точно потеряет.

— А вот и не потеряю, — решительно заявляю я. — А если вы двое не перестанете болтать, то ваш секрет откроется раньше, чем вы этого хотите.

— Ты этого не сделаешь, — спокойно восклицает сестра.

— А ты продолжи и узнаешь, — бросаю я и ухожу следом за Дашей.

— Мишель, мне кажется, он не шутит, — Макс целует сестру в висок.

— Знаю, — я чувствую пристальный взгляд в затылок.

Я усаживаюсь в свободное кресло со стаканом сока, не желая портить все алкоголем. С моего места прекрасно открывается вид на всех присутствующих. Отец с Андреем Владимировичем что-то активно обсуждают, сидя на огромном диване в центре гостиной. Мама и Юлия щебечут на кухне, накрывая на стол. Мишель с Максом подсаживаются на пол к Антону и Даше. Все вчетвером увлекаются развитием мелкой моторики рук, собирая конструктор, подаренный моими родителями.

Мои глаза сами зацикливаются на Даше, и я не в силах остановить их. Ее искренняя улыбка, любовь к брату и доброе отношение к окружающим располагает к себе.

Я не понимаю, что мне делать со своей симпатией к этой безумно красивой девушке? А что, если ей это вообще не нужно?

Я влип, точно влип.

Я тяжело вздыхаю и на пару секунд закрываю глаза. Рискнуть или оставить все, как есть? Вопрос сам повисает в воздухе.

Открыв глаза, мой взгляд сам находит Дашу, улыбающуюся своему братику.

— Марк, как дела? — открывает меня от собственных мыслей Андрей Владимирович.

— Нормально, — говорю негромко. — Как ваши?

— Тоже ничего. Не хочешь присоединиться к нашей беседе? — свободно и радостно предлагает мужчина. Я перевожу взгляд на отца, как-то странно смотрящего на меня. И желание резко пропадает.

— Спасибо за предложение, но я откажусь, — встаю и ставлю стакан на стеклянный столик. — Пойду прогуляюсь.

Пройдя мимо всех, я поднимаюсь на второй этаж и захожу в когда-то свою комнату. Чисто теоретически, она до сих пор моя, просто в ней я уже не чувствую себя дома. Родные стены и полки с наградами кажутся такими чужими и далекими. Стоя здесь, начинаешь невольно задумываться, что останется у меня, когда закончится хоккей? Я посветил и буду еще какое-то количество лет просвещать ему свою жизнь, но он все равно уйдет, оставив только приятные воспоминания.

И в этот момент до меня доходит, люди, вот кто останутся с тобой навсегда. Тот, кто по-настоящему любит тебя, ценит, поддерживает и заботиться о тебе, пробудет с тобой до самого конца, желая тебе только самого лучшего. И найти такого человека порой очень и очень сложно. Некоторые люди так и проживают жизнь одни, вовремя не распознав нужного человека в своей жизни.

— Скучаешь? — усмехается женский голос, от которого внутри разгорается огонек.

— Только если по тебе, Даш, — поворачиваю голову и улыбаюсь в ответ.

— Ты чего тут? — она проходит вглубь комнаты, держа в руках небольшую черную коробку.

— Тут спокойнее, — пожимаю плечами.

— Ты так и не поговорил с отцом? — тихо интересуется она, подходя ближе. Я молча отвожу взгляд. — Понятно. Понесешь это с собой в Новый год?

— Я не буду с ним ни о чем разговаривать, тем более сейчас, — психую я.

— Хорошо, хорошо, прости.

— Дашка, — я смягчаюсь. — Давай не будем об этом, хорошо?

— Хорошо, — она быстро соглашается, пряча глаза.

— Давай, — я закатываю глаза.

— Что давай? — она хлопает своими ресницами.

— Говори, что хочешь сказать.

— Я ничего не хочу сказать.

— Дашуль, кого ты хочешь обмануть? — я вскидываю бровь.

— Хорошо, — сдается она под моим пристальным взглядом. — Только пообещай не обижаться?

— Когда я обижался?

— Никогда.

— Вот именно, — я ухмыляюсь, вставая напротив. — Поэтому говори, пока я добрый.

— Марк, — она ищет в моих глазах поддержку, — ты же знаешь, подходящий момента никогда не наступит? Пластырь нужно срывать быстро.

— Зачем вообще его срывать? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

— Во-первых, не закрывайся от меня, — Даша слегка бьет меня по рукам, заставляя их расцепить. — А, во-вторых, если вовремя не снять пластырь, рано загниет и дальше будет только хуже, а так поболит, поболит и пройдет.

Да, знаю я все это, просто не могу перебороть себя и поговорить с отцом. Что ко мне все пристали с этим? Я делаю глубоких выдох, чтобы не сорваться на девушку, желающую мне помочь.

— Хорошо, я поговорю с ним, просто не сейчас, — хмурюсь я. — Новый год же.

Даша молча кивает. По глазам вижу все понимает, поэтому и не настаивает больше.

— Это, кстати, тебе, — она протягивает маленькую черную коробку.

— Если ты делаешь мне предложения, то я согласен, — быстро смеюсь я, забираю подарок.

— Ну и дурак ты, Марк, — в ответ смеется блондинка.

— Для тебя готов быть, кем угодно, — я открываю подарок и на лице появляется самая настоящая глупая улыбка. Внутри лежит толстая серебряная цепочка. Я аккуратно достаю содержимое коробки.

— Я не знала, что тебе подарить, поэтому выбрала браслет, но добавила две небольшие детальки, — Даша тонкими пальцами указывает на две висящие подвески. Одна в виде хоккейной клюшки, а вторая небольшого стаканчика. — Хоккей и стакан горячего шоколада, это то, что приносит тебе радость.

«Жаль тебя нельзя носить с собой», — говорю я про себя, притягивая для объятий Дашу.

— Спасибо большое, очень приятно.

— Правда? — спрашивает она, обнимая меня руками сзади.

— Правда, — я отстраняюсь. — Поможешь?

— Ты наденешь его прямо сейчас? — она удивленно смотрит на меня своими темно-карими глазами.

— Да, почему нет? — я отдаю браслет ей, а сам расстегиваю пуговицу на правой руке и закатываю рукав. — Я один не справлюсь.

Я протягиваю руку, и Даша с легкостью застегивает браслет. Он идеально садится на запястье, не болтается и не жмет.

— Реально, спасибо, — я еще раз обнимаю девушку, но в этот раз не отстраняюсь так быстро.

— Пожалуйста, — прижавшись щекой к моей груди, отвечает она.

— Знаешь, а я ведь не далеко от тебя ушел, — нарушаю молчание.

— Да? — она разрывает объятия.

— Да, — достаю из кармана маленьких бордовый мешочек и протягиваю ей.

— Если это предложение, то я согласна, — парирует Даша моими же словами.

— Правда? — приподнимаю бровь.

— Шучу, — улыбается она.

Я знал, но стоило попробовать.

Она двумя руками открывает мешок и достает из него содержимое. На ее ладонь ложится тонкая серебряная цепочка с небольшой подвеской в виде сердца, внутри которого запечатана книга.

— Я просто заметил, у тебя много книг и когда увидел эту цепочку, решил купить, — объясняю я выбор подарка. — Тебе нравится?

— Марк, ты шутишь? Это изумительно! — восторгается она. — Поможешь надеть?

— Конечно, — довольный ее реакцией, я помогаю с цепочкой.

— Спасибо большое, — Даша встает на носочки и целует меня в щеку.

— Я рад, что тебе понравилось, — я не сдерживаю глупую улыбку на своем лице. — Пусть до праздника еще два часа, но с Новым годом, Даш.

— С Новым годом, Марк, — отвечает она, и между нами возникает взаимное притяжение. Я медленно подхожу ближе к Даше, желая дотронутся до нее. На удивление она не делает шаг назад, а стоит на месте. Ненавязчивый аромат вишни сразу проникает в голову. Я едва касаюсь пальцами ее лица, заправляю прядь волос за ухо. Я собираюсь поцеловать ее, и судя по учащенному дыханию и закрытым глазам, девушка не собирается сопротивляться. Я слегка наклоняюсь и когда уже почти чувствую ее губы на своих, громкий голос мамы останавливает меня.

— Всем за стол.

Я возвращаюсь в прежнее положение и глубоко вздыхаю, глядя на Дашу. Она открывает глаза и без сожаления смотрит на меня.

— Идем? — спрашиваю я.

— Идем, — отвечает она, и мы оба спускаемся вниз.

***

До Нового года остается чуть больше часа. За столом происходит обычная болтовня. Говорят: про работу, учебу, планы на праздничные выходные. Когда не обсуждают хоккей и меня, мне даже нравится находится в кругу семьи. А рядом сидящая Даша улучшает настроение. Мы периодически обмениваемся фразочками и улыбаемся друг другу. На фоне негромко работает телевизор. Я молча уплетаю еду, наслаждаясь очередными кулинарными шедеврами своей матери.

— Уснул? — спрашивает Андрей Владимирович, когда его жена возвращается за стол.

— Уснул, — кивает она, а затем обращается ко мне, — Марк, спасибо, что уступил комнату.

— Никаких проблем, — я пожимаю плечами. — Я все равно не собирался оставаться на ночь.

Я отвожу взгляд и натыкаюсь на прищуренные глаза отца, смотрящего на меня.

— Марк, как проходят игры? — Андрей Владимирович задает вопрос, закидывая в рот картошку. — Твой папа сказал, вы делаете успехи.

Я очень надеялся, что речь о хоккее не зайдет сегодня вообще, но я ошибся.

— Интересно откуда он знает? — бормочу себе под нос, но отец все равно это слышит. — Да, стараемся. Делаем все возможное, чтобы выйти в плей — офф и выиграть кубок.

— Молодцы. Я в тебя и команду верю.

— Спасибо, — вот почему мой отец так не может? Просто радоваться за меня?

— Но тебе, сынок, нужно поменьше удаляться, — произносит мой родитель, и еда встает в горле. — Твои ошибки дорого обходятся команде.

— Я не единственный игрок в команде, который ошибается, — холодным тоном отвечаю я, встречаясь с отцом взглядами.

— Но последние игры показывают обратное.

— Откуда ты знаешь? Ты даже не ходишь на них, — резко бросаю я, и за столом воцаряется тишина. Я чувствую, как мягкая рука сжимает мою ладонь. Даша. Она не смотрит на меня, но поддерживает. От ее прикосновения мой пыл слегка остужается.

— Но это не значит, что я не слежу за твоими играми, — парирует отец, откладывая столовые принадлежности в сторону. — И у тебя большие проблемы с самодисциплиной.

— Ты сейчас как тренер говоришь или как отец? — злость почему-то подступает к горлу.

— Это вообще какое имеет отношение? — он вскидывает бровью.

— Прямое.

— Я говорю свое мнение, и ты сам знаешь свои ошибки.

— Ну, конечно, тебе легко говорить, ты же у нас самый крутой и всезнающий, Дмитрий Белов, звезда хоккея, — бросаю я, чувствую под столом легкое поглаживание руки.

— Так, мальчики, давайте только не за праздничным столом, — просит мама, обращаясь к нам.

— Нет, Соня, — отец говорит негромко, но тоном, не потерпевшим вмешательства. — Марк, продолжай.

— Мне нечего тебе ответить, — решаю закончить этот разговор. Не хочу ничего говорить. Точно не здесь и не сейчас.

— Что, сказать нечего? — я удивлен от напора родителя.

— Есть, но не про твою честь.

— Как по-взрослому, сын, — он усмехается, складывая руки на груди. — Так хоккеисты себя не ведут.

— За то сыновья ведут, — я направляю решительный взгляд на него. — Вот скажи, когда ты был последний раз на моих играх?

— Не думаю, что это имеет значение.

— Может для тебя и нет, но для меня, имеет, — его брови сходятся на переносице, и я продолжаю. — А я тебе скажу, как только я перешел в молодежку. Больше тебя я не видел на трибунах. А знаешь, почему?

— Я работал, — в глазах отца замечаю волнение.

— Работал? Ха. Не поверю.

— Марк, прошу, — вмешивается Мишель, но меня уже не остановить.

— Потому что именно в молодежке я впервые стал проигрывать. Не знаю, как так получилось, но правда такова. И вместо того, чтобы поддерживать меня, что сделал ты? Ты перестал ходить на матчи. Знаешь, что говорили за спиной? — я яростно смотрю на родителя. — Что великий Дмитрий Белов разочаровался в сыне и ему стыдно смотреть на него. И это преследовало меня повсюду, куда бы я не шел. На сборах, на тренировках, на играх, да даже дома. Ты никогда не говорил со мной как с сыном, я для тебя всегда был хоккеистом, — не выдержав, я резко встаю. Отец, Андрей Владимирович и Макс встают следом. — Да даже сейчас, когда я уже два года нахожусь в профессиональной лиге, ты смотришь на меня до сих пор с разочарованием. Тебе стыдно, что я не могу привести команду к кубку, что я не лучший, что я не капитан.

Все слова вырываюсь у меня с такой легкость, что я не успеваю следить за ними. Я перевожу дыхание, останавливаясь взглядом на взволнованных глазах Даши. Это девушка за последний месяц изменила меня и мои мысли. Я знаю, она поддерживает меня, поэтому единственная не вмешивается.

— Прости, что я не ты. Прости, что порчу твою репутацию, — его лицо не выражает ни одной эмоции. Что и требовалась доказать. — Вот такой вот у тебя непутевый сын.

Я продолжаю смотреть на отца, ожидая ответа от него, но он открывает рот и снова закрывает, так и не решается что-то сказать.

— Все понятно с тобой, — я бросаю салфетку и выхожу из-за стола. — Простите, что испортил праздник. Мам, все было вкусно. Всех с Новым годом. Я поехал.

— Марк, — мама останавливает меня. — Куда ты?

Я молча иду в прихожую, нехотя увлекая всех за собой.

Вижу, что и отец молча идет следом, глядя на меня. Не ужели ему совершенно нечего мне сказать? Да и что он может ответить? Что я прав?

— Твое молчание, еще раз все подтверждает, — раздраженно произношу я. — Тебе всегда будет мало, чтобы я не делал.

Он продолжает молчать.

— Дядь Дим, может вы все же что-то скажете? — слышу я тихий, но уверенный голос Даши и в этот самый момент все мои внутренние вопросы по поводу моих сомнений отпадают. Я рискну.

Но отец молча скрещивает руки на груди, не отрывая от меня взгляда.

— Понятно, — окончательно психую я. Накидываю куртку и быстро обуваю кроссовки.

— Марк, — доносится до меня тихий голос матери.

— Марк, — зовет Мишель. — Не нужно уходить.

— Прости, сестренка, но я не могу находится в одном доме с человеком, который во мне разочарован и не может признаться в этом. Даш? — я встречаюсь с безумно красивыми темно-карими глазами, готовый утонуть в них прямо сейчас, и протягиваю руку.

Девушка с опаской смотрит на мою ладонь, а затем переводит взгляд на своего отца. Он удивленно приподнимает бровь, а затем хмурится, глядя на меня.

Не знаю, что со мной происходит, и как это называется, но мне нужна только Даша. А сейчас она нужна мне особенно, как никто другой. Если девушка возьмет мою ладонь, я сделаю все возможное, чтобы она была счастливой и главное моей.

Даша делает небольшой шаг назад, подходя к Андрея Владимировичу, а я продолжаю ждать с вытянутой рукой.

— Прости, пап, — она целует его в щеку и быстро направляется ко мне, беря меня за руку.

Охренеть, она выбрала меня?

— Даша, как это понимать? — серьезно спрашивает ее отец.

— Прости, пап, — отвечает она, надевая черные ботинки, а я помогаю влезть ей в пальто. — Скоро я тебе все расскажу.

— Дарья!

— Не нужно, Андрей, — успокаивает его Юлия.

— Что значит не нужно? — с раздражением спрашивает он.

— Еще раз прости, пап. Ты же знаешь, что я люблю тебя, — Даша хватает сумку. — С Новым годом!

Мы выходим из дома, и нас встречает морозный зимний ветер, слегка успокаивающий мой тыл. Мы выходим из ворот к припаркованной возле дома машине. Я открываю ее с ключа, сажу Дашу на пассажирское сиденье, а затем и сам ныряю внутрь. Включаю зажигание и врубаю печку на максимум. Я украдкой смотрю на молчаливую девушку и нервно сглатываю. Я не должен лишать ее праздника из-за своих проблем с отцом.

— Даш, — я дотрагиваюсь до ее руки. — Мне приятно, но ты не обязана ехать со мной и портить себе праздник. Я не обижусь, если ты вернешься. У меня даже еды нет дома.

— У меня есть пицца, — спустя короткую паузу, отвечает она, и я не сдерживаю улыбки. Она хочет остаться со мной. — И если ты успеешь доехать за полчаса, то она еще не будет прошлогодней.

— Пытаешься шутить? — усмехаюсь я, сжимая ее ладонь.

— Пытаюсь, а что плохо получается?

— Нормально. Значит к тебе? — спрашиваю я, мягко глядя на нее.

— Ко мне, — произносит она. Я нажимаю газ в пол, и мы срываемся с места.