Глава 15 · Людмила

Черт, что это?

Непривычный запах, непонятные звуки будят меня, когда за окном уже светит яркое солнце.

Я пытаюсь двинуться и не могу. Что-то непривычно давит на грудь. Пытаюсь повернуться на бок и открываю глаза.

Мамочка родная!

На груди покоится мужская рука, в ухо сопит мужской нос, щеку щекочет каштановая шевелюра.

Миша?

В голове еще туман. Не выспалась.

Присматриваюсь к мужику.

Миша.

Естественно, ну кто еще. Всю свадьбу вчера с ним зажигали. И после.

Осматриваю себя. В одежде.

Слава богам!

Смотрю на соседа по койке. Тоже одет.

Фух!

И тут в голове взрываются фонтанчиками воспоминания вчерашних событий.

Мамочка родная! Что же я наделала, вот же дура!

Оцениваю масштаб бедствия.

Учитывая количество выпитого, Мишка должен еще спать крепко.

Начинаю операцию по вызволению своей тушки из сладкого плена. Горячие цепкие пальцы никак не хотят расставаться с моей плотью.

Не знаю как, но получается освободиться из-под крепкой собственнической руки.

Сползаю с кровати. Ну хоть одеваться не надо, все на мне.

Дружок был не в силах, наверное, раз не стал раздеваться сам и раздевать меня.

Вспоминаю наши блудливые игры. Щеки горят, руки дрожат. Ищу туфли.

Пока крадусь на цыпочках по квартире, успеваю оценить дизайн его «берлоги».

Минимализм по мужски, но стильно.

Мне нравится.

Может, ну его стыд?

Сейчас сверну в кухню, напеку ему, этих, оладьев, или яичницу с беконом, как там в книжках: завтрак в постелю.

«Овсянка, сэр!» — тихо хихикаю.

Хотя, ему сейчас бы горячий бульончик был бы в самую тему.

Сомневаюсь в правильности своего решения скорее покинуть квартиру. Иду на кухню на цыпочках, боясь разбудить хозяина.

Круто!

Это я про кухню. Никакой тебе плиты: ни газовой, ни электрической. Микроволновка и кофемашина.

А что? Многие так живут сейчас. Дома готовить совсем необязательно. Позвонил, тебе принесли еду. Домашнюю.

Осторожно открываю холодильник. Точно, контейнер с котлетой и мятой картошкой. Бутылка молока на боковой полке, батон. Инклюзивный набор холостяка.

Жужжание и скребущий звук заставляют меня вздрогнуть и захлопнуть дверцу.

Это еще что?

На столе лежит Мишин телефон. Не лежит, ерзает по столешнице на беззвучке. Кто-то звонит в такую рань.

Кому там не терпится?

Не люблю подсматривать за чужой жизнью, но тут взгляд нечаянно цепляется за светящиеся на экране буквы.

«Аля».

Вспыхиваю моментально.

Ну вот, Люда, снова на те же грабли!

Да, не женат, на свадьбе один был, без девушки. Все свое внимание тебе уделил, с последующим, отягчающим, но это совсем не значит, что у него нет отношений.

А то может, еще и дети есть, только никто не знает. А что на свадьбе один был… Так может, «Аля» в командировке срочной.

Чушь, конечно, но я себя неплохо накручиваю за те десять секунд, что телефон ерзает по гладкой поверхности и неприятно зудит.

Телефон замолкает. Выхожу из кухни, не таясь. Теперь мне уже плевать, даже если хозяин квартиры проснется, я тут не останусь, и оладьи ему печь не буду, даже если он печку наколдует.

Взгляд падает на тумбочку.

Мама дорогая!

Снова бьют меня по бесстыжим щекам воспоминания.

Стыдно-то как. Господи-божечки.

Люда, ну ты и шалава. Тихая шалава. То на станке фрезеровочном, теперь в парке на лавочке.

А, нет, кажется, в беседку меня уволок, паук.

Но чего уж там, не сопротивлялась же, нечего мужика честить, сама пошла.

Люда, хорошо же было!

А еще это его сладкое «Люсечка моя!»

Уже знакомое томление устремляется туда, где вчера пылал огонь, и, кажется, огонь еще не потушен. Но тут же комок обиды падает сверху, охлаждая пыл, и я устремляюсь на выход.

Ну что сказать. Хорошо оторвалась. И мужика лучшего со свадьбы утащила. Ни одного шанса никому не оставила увести его.

Да мне и делать ничего не нужно было. Он сам прицепился сразу. Даже потанцевать ни с кем не дал. Только с ним.

Свадьба расходилась долго и неохотно. Первыми ушли родители и родственники в возрасте, потом потянулись середнячки. Остались самые мужественные, человек десять. Не пили, не ели, оккупировали танцпол и плясали, как будто в последний раз.

Сашка с Таней уже посматривали на всех с видом «гости дорогие, вам хозяева еще не надоели? А вот вы хозяевам… догадайтесь с одного раза».

Официанты сгребли по контейнерам остатки еды и даже загрузили пакеты в багажник подъехавшего такси.

Наконец и мы вышли на улицу, такси все не ехало. Миша потянул меня за руку из-под фонаря, и мы нырнули в темноту улицы.

— Люд, вы куда? — услышала я уставший Танин голос за спиной.

— На проветрится, — ответил за меня Миша и притянул меня за талию к себе еще крепче. — Тут недалеко, я знаю, где родители живут, доведу вашу принцессу в целости, — и тихо, обжигая щеку горячим дыханием добавил. — А вот в сохранности не обещаю, — чмокнул меня где-то за ухом, от чего по шее вниз побежали горячие мурашки.

Родительская квартира была в двух кварталах от ресторана. Вот в чем прелесть провинциальных городов: все в шаговой доступности.

Где живет Миша, я понятия не имела, а проветриться в тот момент мне не помешало бы. Поэтому я поплелась с ним без задней мысли. А надо было бы. Но. Я же дала себе слово оторваться с этим красавчиком? Дала. Ну вот теперь иди и не вякай.

И что он мне тогда шепнул? Дружок будет делать с дружкой то же самое… Так и вышло. Только Сашка вряд ли Таню на лавочке трахал, скорее, в семейной постели.

Счастливая Таня. Так ей и надо. А я, я тоже буду счастливой.

А сейчас нужно бежать. Снова бежать в свою норку, зализывать все, что можно зализать.

И работать. Работа отвлечет от дурных мыслей. Залечит все раны.

Я когда смотрю в эти глаза, детские глаза, забываю про все на свете.