Глава 40

Вечером не звоню, сразу еду к Люсе домой.

А чего стесняться? Я не варвар какой, я с чистыми намерениями, жениться хочу.

Родителей знаю, они меня тоже.

Зачем время терять?

Дверь открывает Петр Васильевич.

— О, Михаил, привет, проходи, — даже не удивляется моему появлению, доброжелательно протягивает руку. Ждет, пока я сниму кроссовки. — Ты на кухню проходи сразу, — командует и топает первым.

Иду следом. Помню планировку квартиры. По пути замечаю Люсины туфли, те самые. Свадебные.

Черт! У меня на них теперь капает, как у собаки Павлова. Нужно Люсю попросить, чтобы надела на свидание или хотя бы взяла с собой что ли. Надо бы повторить наше рандеву в туфлях. Вздыхаю. Это я вспомнил, как она не любит высокие шпильки. Ну и наши шалости тоже вспомнил.

— А Люсь… Людмила где? — спрашиваю, входя в комнату и не замечая женского общества, торопливо исправляюсь.

Считаю, что Люсей могу называть ее только я и только в наши интимные моменты.

Петр Васильевич многозначительно вздыхает.

— Они еще из супермакета не вернулись, — с заговорщическим видом говорит он, а сам открывает холодильник и достает заиндевевшую стекляшку с пивом.

— Ты за рулем?

Киваю в ответ.

— Жаль. — Снова преувеличенно вздыхает. — Последнее время и горло не с кем промочить. Может, поддержишь? — Машет в воздухе бутылкой. — Они не скоро явятся. — Смотрит на настенные часы над кухонным столом. — Там строительный до девяти, кажется, работает, а мы такси вызовем или трезвого водителя. Ну! Решайся!

— Да я тут недалеко живу, в двух кварталах, — смотрю на дверь холодильника. Умеет будущий тесть убедить. — А чего они в строительном-то забыли?

— У них ремонт, — поднимает Петр Васильевич вверх указательный палец. — Они обои клеють.

— В смысле?

— Коромысле, Миша, коромысле. Моя ремонт затеяла в спальне. Это надолго.

— Зачем надолго?

Наблюдаю, как из белого нутра выплывает еще одна зеленая стекляшка и в руках Петра Васильевича приближается ко мне. Непроизвольно сглатываю, представляя, как благодатная влага сейчас охладит мое горло.

— Я бригаду могу прислать, они за день все сделают. — Протягиваю руку.

Принимаю, словно бесценный дар от будущего тестя бутылку пива.

— Боже упаси, — машет он бутылкой в воздухе. — Ты не понимаешь, Нину мою в этом плане трогать нельзя. Пусть баба делом занимается, тогда на глупости времени не останется.

В который раз убеждаюсь, что мой будущий тесть мудрый мужик.

— А, ну тогда ладно.

Это я с ним соглашаюсь.

А у меня есть выбор?

Думаю-то я, конечно, совершенно обратное. Это ж значит, и моя Люся будет все время занята. А когда ж я тогда ее смогу увидеть? Ну, в смысле, в своей постели? Или Петр Васильевич на это и намекает?

Черт! Вот это я влип! Нехорошо как-то получается.

Разговор не клеится даже после второй бутылки пива. Про бизнес разговаривать нет желания. Вижу, что и хозяин квартиры не спешит выдавать свои секреты. Его охранное агентство популярное в нашем городе.

Чувствую себя вором, забравшимся в чужую хату. Но пока не сделаю предложение Люсе, с ее родителями разговаривать не стану. В этом плане я не старомоден и не собираюсь просить руки дочери у отца. Мы взрослые самостоятельные люди и такие вопросы будем решать сами.

Замечаю, конечно, что Петр Васильевич смотрит на меня выжидающе, будто чего-то хочет от меня услышать, но я молчу как партизан и делаю вид, что все нормально.

Ну хорошо же сидим!

Два часа проходят в томительном ожидании. Наконец в коридоре клацает замок, и я слышу голоса женщин: Люсин и Нины Павловны. Они о чем-то спорят, но нам не понятна тема их распри.

Петр Васильевич поднимается и выходит из кухни. Идет тяжелым шагом.

Это его с двух-то бутылок пива так качает или он до меня успел? И пивом только глянцанул?

Иду следом. Люся тут же краснеет, как только видит меня. Я тоже чувствую волнение при ее виде. Соскучился, блт, весь день не видел любимую.

— Привет, — улыбаюсь ей. — Здравствуйте, — перевожу взгляд на будущую тещу.