Глава 42 · Михаил

— Спасибо огромное, все очень вкусно, у вас золотые руки, Нина Павловна, и доброе сердце, давно так вкусно не ел. У Людмилы тоже вкусно… вкусный салат получается. — расхваливает Миша нашу стряпню.

Я краснею от такой наглой Мишиной лести, прекрасно помню, кто кого постоянно кормит. Нормально кормит.

Хочется засмеяться, но я молчу. Потом выскажу ему все. Не при родителях же?

— До свидания, — прощается Миша с моими родителями: кивает маме, с папой крепкое рукопожатие. — Доброй ночи.

За окном уже темно. В квартире горит свет. Мы выходим на темную площадку. Дверь закрывается за спиной. И…

Миша набрасывается на меня, как голодный на еду. Обнимает, прижимает крепко и целует. Страстно, горячо, жадно, желанно.

Его руки мгновенно облапывают меня всюду: гладят спину, спускаются ниже на поясницу и попу, возвращаются и ложатся на лопатки.

Я задыхаюсь от его внезапного напора, от счастья и правильности происходящего.

Обнимаю его за шею и чуть не повисаю на нем. Мне так хорошо в его руках, так хорошо…

Миша прижимает меня еще крепче.

— Люся, я соскучился, — шепчет он мне, оторвавшись на миг от моего рта. — Когда мы увидимся? — И снова целует, целует, целует и тискает, будто любимую плюшевую игрушку.

А я растворяюсь в его руках, мне так хорошо в его руках.

Где-то на задворках мысли мелькает, что нужно ответить на его вопрос. Хотя бы попытаться.

Но в голове любовный переполох.

С усилием прекращаю поцелуй.

— Ой, Миш, я тоже скучаю, но судя по обстоятельствам, не скоро, — судорожно хихикаю и повисаю на его сильной шее. Прижимаюсь и трусь об него, чувствуя его возбуждение.

— Завтра? Послезавтра? — Кажется, он меня не слышит.

Зацеловывает лицо, брови, чмокает в нос.

Его рука уже проникла между нашими телами и мнет мою грудь, зацепляет твердый сосок.

Ах, по телу побежали приятные мурашки!

Другая рука лежит на пояснице, придавливает и нежно поглаживает через ткань.

Таю от Мишиных нетерпеливых ласк и уже готова бежать за ним прямо… в его квартиру.

Прижал так крепко к своим бедрам, что я чувствую его твердое желание. Чувствую, как тепло наполняет мою промежность, и мои бабочки устраивают буги-вуги, требуя немедленную разрядку.

Я так долго не выдержу. Потеку и сдамся. Вернее, отдамся прямо тут, в родном подъезде.

Мы отстраняемся и спускаемся по ступенькам на один пролет и снова набрасываемся друг на друга.

Я сама прилипла к нему в этот раз. Мне не хватает его ласки и тепла в этот жаркий летний вечер.

Он подхватывает меня на руки и усаживает на подоконник. Ввинчивается между бедрами, прижимается к моему животу своим восставшим пахом. Обнимает и снова целует. Мои губы, наверное, уже как вареники от его нежностей. Чувствую легкое жжение на губах.

— Давай завтра в кафешку сходим или в кино? — Ищет он мой взгляд и находит, смотрит уверенно, и даже немного возмущенно.

Мише не хватает меня. Верю. Мне тоже его не хватает.

— На последний ряд?

— Что?

— На последний ряд? Билеты будем брать на последний ряд? — говорю в ухо и прижимаюсь грудью.

— Можно и на последний… — шепчет и прикусывает мочку уха.

Глупо хихикаю и ерзаю попой по подоконнику.

Миша добрался до голой кожи: приподнял майку и гладит мой живот, спуская ладонь ниже.

Он что тут решил устроить? Прямо в моем подъезде откровенный петтинг, что ли? А если сейчас какой-нибудь соседке приспичит срочно выйти за солью?

Возмутиться не успеваю, Миша снова лишает меня возможности говорить. Снова целует взасос, с языком.

Вкусно-о-о-о.

Слышу свой стон. Будто со стороны.

А его пальчики уже в моих трусиках. Проходят по влажным складочкам и возвращаются к набухшей горошине.

— Люся, оху…ь, ты мокрая!

Сказать что-то не успеваю. Он закрывает рот поцелуем. Его горячие пальцы там.

Я кручусь словно уж.

Пытаюсь вырваться из сладкого плена, но даже сдвинуться не могу.

Мишины сильные руки держат крепко. Он знает, что мне сейчас нужно.

Двигаюсь навстречу его пальцам. Тихо постанываю в Мишин рот.

Стыдна-а… и сладко-о.

Пищу и вцепляюсь в его мощные плечи.

Миша рычит прямо в ухо.

Мне щекотно, и я веду плечиком.

От горячего Мишиного дыхания волоски на затылке начинают посылать импульсы по всему телу. Импульсы собираются там, в излучине, встречаются с бабочками и…

Взрываются!

Превращаются в ночные искры.

Яркие и острые!

Разлетаются из моих глаз слезами.

Я точно сейчас кончила.

Так мне сладко там.

И везде.

Обмякаю.

Так бывает?

Это и есть микрооргазм?

Или оргазм?

Не знаю.

Но со мной только что это случилось.

Всхлипываю, утыкаясь носом в плечо.

Миша замечает мое состояние. Придерживает, поглаживая спину.

— Ч-ч-ч, тише, лапа моя, подъезд перебудишь. Все хорошо, милая.

Это я что ли?

Профурсетка!