Глава 53

Понимаю, что я принял стратегически неверное решение, но и не хочу, чтобы они чувствовали себя неловко, подслушивая наши с Люсей разговоры.

Нина Павловна медленно поднимается с дивана.

— Что его смотреть, ремонт как ремонт, обойчики поклеили, комнатку освежили.

Идем в комнату.

Ну что сказать, чтобы не обидеть?

— Хорошо поклеили. В стыки попали. — С умным видом смотрю на стены.

И не вру ни капельки.

Все так и есть.

За спиной сопит Петр Васильевич.

— Так а чего попадать? Рисунка ж нет никакого, лепи себе да лепи, — говорит он как всегда в своей манере.

— Попасть в стык, это тебе не рисунок совместить, не сравнивай, — тут же парирует Нина Павловна.

— Да я не сравниваю.

— Вот и не сравнивай.

— Так не сравниваю.

Люсина мама сегодня явно не в настроении. И непонятно, кто в этом виноват, блестящие хмелем глаза Петра Васильевича или Люсины от слез.

Будущий тесть мудрый человек, быстро срисовывает это дело и быстренько ретируется из комнаты.

Посмотрев в спину скрывшегося в кухне мужа, Нина Павловна смотрит на меня.

— Вы с Людой не ссорились? — спрашивает и смотрит на меня, как родная мать.

— Да нет, ничего страшного, — пожимаю плечами.

— Так да или нет, или ничего страшного?

Твою мать, сплошные учителя и филологи!

Только успевай следить за речью, чтобы ничего лишнего не сказать.

Ну ладно.

— Нет, мы не ссорились. Вот, хотим поехать отдохнуть на недельку, завтра.

Ловлю настороженный взгляд Люсиной мамы.

Не доверяет?

Правильно делает. А то ходят тут всякие, дочек портят. Даже неловко себя чувствую. будто вор забрался в чужой курятник.

Внутренне волнуюсь, хотя, что тут такого? Мы уже взрослые люди, не маленькие, и вообще, пора уже своих детей рожать.

— А куда хотите? Зачем? Можно и у нас отдохнуть, море рядом…

— Можно, — миролюбиво соглашаюсь, — но не нужно. Люся в Сочи хочет, а я еще не решил.

— Ясно. — Нина Павловна поджимает недовольно губы.

И мне ясно. С этой стороны мне помощи можно в будущем не ждать, и песня про тещу явно не о моей будущей.

— Миша, кушать иди! — зовет Люся.

Я киваю Нине Павловне и спешу в кухню.

— Приятного аппетита. — летит вслед от обоих родителей.

— Спасибо, — отвечаю, не оборачиваясь.

— Ты со мной садись, — тихо говорю Люсе, наблюдая на столе только один прибор. — Ты же сегодня наверняка ничего не ела, кроме кофе в кофейне.

Вот зачем сказал?

Опять напомнил. Люся губки поджала, глазки спрятала и отвернулась к пустой мойке. Вид делает, что чем-то занята. Смиренно так обиженку из себя строит, что слишком подозрительно.

Подхожу сзади и обнимаю, целую за ушком и шепчу:

— Люсь, поешь со мной, а? Мне одному неловко, честно.

Машет головой.

— Нет, не хочу.

— А чего не хочешь? Плюнула что ли? — говорю так же тихо, чтобы родители не услышали, как я тут веселюсь.

— Что? Нет, конечно, стрихнину сыпанула малеха один к десяти.

— Спасибо, родная, другого от тебя не ожидал.

— На здоровье, милый. — Крутится в моих руках и поворачивается ко мне лицом. Смотрит доверчиво и примирительно добавляет: — Я пошутила, Миш, садись, правда, аппетит приходит во время еды. На тебя глянула и тоже есть захотела.

Ну то-то же.

Ужинаем молча, иногда поглядывая друг на друга. В соседней комнате телевизор гудит, по звукам вроде страшный канал ронТв смотрят, что-то про инопланетян. Что ни говори, а этим наши родоки похожи: мои тоже любят всякие тайны и загадки смотреть по телеку.

Я пару раз глянул — ну такую чепухлендь народу впаривают. А попробуй, оторви от экранов.

— Проводишь? — подмигиваю, отставляя пустую чашку из-под чая.

Любуюсь пунцовыми Люсиными щеками. Тот подоконник в подъезде теперь долго будет служить напоминанием о наших шалостях.

— Проводишь.

Не спрашиваю. Утверждаю.