Глава 25. Полины

Он хотел владеть ею до последнего вздоха. Она хотела спасти его до последней капли собственного света.

Еду привезли как раз тогда, когда мы уже разожгли камин. Всё оказалось не так легко, как думалось. Я видела, как сжимал Даниил челюсть, как напрягались его мышцы. Клянусь, мне хохотать хотелось. Такой сильный и властный — не может развести огонь в камине. Что ж, думаю, шашлыки на природе они с друзьями нечасто жарят. Я уж точно даже не помню, когда это было. Зато дома я постоянно разжигала плиту. Отапливать весь дом газом — это слишком дорогое удовольствие. А вот дровами — намного дешевле. И я не врала Даниилу, когда говорила, что умею рубить дрова. Возле деревни у нас небольшой лес, и я часто ходила туда за дровами. Бесплатное вторсырьё в холодные зимы очень часто нас спасало.

Поэтому я быстро подключилась к помощи Дане. Оказалось, что дымоход был забит, и из-за этого огонь и не разгорался. Зато весь дом успел пропитаться запахом гари. Мы — не исключение.

Когда я нырнула, чтобы посмотреть, что же мешает в дымоходе, на меня знатно посыпалась сажа. И вылезла уже не блондинка Полина, а чертёнок. Клянусь, впервые за всё время я слышала реальный смех Ахматова. Громкий, с басами. Но, чёрт, такой живой и природный, что я сама подключилась и хохотала до икоты.

Немного вытерев себя влажным полотенцем, мы всё-таки завершили начатое дело и приступили к ужину. Еда из ресторана — это нечто. Я уплетала за две щеки и чуть ли пальчики не облизывала.

— Вкусно? — отвлекает он меня от собственных мыслей.

Чёрт возьми, я, блин, реально пальцы облизываю. Он же подумает, что я какая-то дикая и никогда не ела ничего вкусного.

— Ой, извини, — опускаю глаза в тарелку.

— Тебе не за что извиняться. Просто для меня еда уже давно стала пресной. Из-за переизбытка мы часто теряем способность ценить что-то действительно ценное.

— Это и правда очень вкусно.

— А что ты любишь из продуктов? — накалывает на вилку он оливку и закидывает себе в рот.

— Я всеядная, — улыбаюсь ему искренне. Не хочу говорить о том, что когда в холодильнике пусто, ты радуешься хоть чему-то. И даже пакетику чая, который перед этим уже трижды заваривал.

— Так, ты ещё кушай, а я пока растоплю баню.

Когда Ахматов уходит, я ещё немного ем, а потом плетусь в комнату. Усталость накрывает мгновенно. Пока Даня на улице, я хочу немного полежать. Но даже не замечаю, как засыпаю.

Даня будит меня осторожно. Не резко — ладонью на плече, тихим голосом, будто боится спугнуть.

— Полин… всё готово.

Я открываю глаза не сразу. Комната тёплая, полумрак мягкий, за окном уже густая ночь. На секунду я не понимаю, где нахожусь, а потом вспоминаю — лес, домик, камин и… он.

Поднимаюсь, всё ещё сонная, и иду за ним босиком. Пол холодный, и я зябко поджимаю пальцы. Даня идёт впереди, но будто чувствует это — замедляется.

— Обувайся и накинь что-то на себя, на улице холодно.

Мы покидаем домик и быстро перебегаем в другой. Меньший и уютнее. Это та самая баня, о которой говорил Даниил.

В маленькой комнате тепло и влажно. Тут деревянные скамейки, а в центре — ванна. Не обычная. Глубокая, массивная, с округлыми краями, словно из другого времени. От воды поднимается лёгкий пар, пахнет чем-то травяным, успокаивающим.

Я замираю.

— Красивая, да? — тихо говорит он за спиной.

Я киваю, не оборачиваясь.

Он подходит ближе. Слишком близко. Я чувствую его грудь у своей спины, тепло, дыхание. Куртка падает на пол. Его руки тянутся к краю моей футболки, но не спешат. Секунда. Две. Будто даёт мне время передумать.

Не передумываю. Я уже не боюсь его.

Ткань медленно поднимается вверх, кожа реагирует мурашками. Его пальцы случайно — или нет — задевают талию, плечо, ключицу. И каждое такое касание отзывается во мне сильнее, чем должно бы.

Он наклоняется, губами почти касается шеи.

— Ты невероятно красивая, — шепчет. Не громко. Интимно. Как будто это только для меня.

Колени становятся ватными.

Он помогает мне шагнуть вперёд, придерживая за локти, чтобы я не поскользнулась. Вода тёплая, обволакивающая. Я сажусь и на секунду закрываю глаза от этого ощущения — будто напряжение последних дней медленно растворяется.

Даня не залезает в ванну. Он остаётся рядом. Садится на край. Его руки снова находят мои плечи — медленно, уверенно. Пальцы скользят по коже, собирая капли воды, и это почему-то кажется интимнее любого поцелуя.

Я ловлю себя на том, что почти не дышу.

— Расслабься, — тихо говорит он. — Я рядом.

И я… действительно расслабляюсь. Впервые за долгое время. До этого мгновения мне казалось, что рядом с Ахматовым невозможно быть расслабленной. Всегда что-то держало. А сейчас… просто эта атмосфера. Эти ароматы трав. Всё это… А главное — Даня. Он как будто другой. Такой… ммм… свой, что ли.

Он осторожно убирает прядь волос с моего лица, проводит по щеке большим пальцем. Не спеша. Будто изучает. Будто запоминает.

Внутри всё дрожит. Не от страха — от близости. От того, что между нами сейчас нет борьбы, нет приказов, нет злости. Только напряжение, натянутое до предела, как струна, которая вот-вот зазвучит.

Я чувствую: мы оба на взводе.

Он — по тому, как задерживается его дыхание.

Я — по тому, как хочется повернуться, прижаться, стереть эту грань между «можно» и «нельзя». Довериться наконец-то ему полноценно.

Даня отходит к печке с камнями и обливает их водой из черпака. А я пока моюсь и наливаю на волосы шампунь. Даня остаётся на лавочке, а я, закончив с процедурами, поднимаюсь и иду к нему.

Кажется, о стыде я забываю вовсе.

Я замираю напротив него. Дрожу, как будто тут холодно. Хотя температура разогрета на максимум. Как и я сама. И Даниил тоже.

Его ладони тут же находят мою талию — уверенно, будто он ждал этого момента с самого начала. Держит крепко, но не больно. Скорее так, чтобы я не могла отстраниться.

Он подаётся вперёд, утыкаясь лбом в мой живот, выдыхает тяжело, глубоко. Его дыхание горячее, рваное, будто он тоже держится из последних сил.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — глухо говорит он.

Его губы покрывают мой живот рваными поцелуями. Руки опускаются ниже по телу. Одна рука подхватывает мою ногу и ставит на лавочку. Вторая уже касается влажных складок. Мягко, игриво. Но я продолжаю дрожать.

Я запускаю пальцы в его волосы. Просто потому, что иначе не могу. Потому что всё внутри сжимается и требует хоть какого-то выхода.

Он поднимает голову и целует. Не резко. Медленно. Глубоко. Так, будто пробует на вкус, будто хочет запомнить. Поцелуй тянется, перетекает, становится жаднее. Его руки скользят по ягодицам, прижимая меня ближе, стирая последние миллиметры расстояния.

В одну секунду всё меняется. Даня садит меня на лавочку, сам же поднимается. Футболка и шорты с трусами падают ему под ноги. А сам Даниил… Он опускается на колени и разводит мои колени шире. Так смотрит мне между ног, что будь у меня возможность покраснеть сильнее, чем от жары бани, я бы вспыхнула.

— Что ты…

— Тс-тс, — не даёт он задать мне вопрос.

Сначала он касается моего влагалища пальцами, а потом… Потом… Он целует меня там.

Я хочу что-то сказать. Хочу остановить его. Но вместо этого вжимаюсь затылком в деревянную возвышенность ко второй скамье. Глаза мои закрываются от удовольствия. Я стону. В этот раз негромко, неуверенно. Просто я не могла себе такого даже представить. Чтобы парень девушке… Более того — чтобы Ахмат мне…

— Боже-е…

Я чувствую его напряжение. Чувствую, как он двигается языком во мне, как подстраивается, как ловит мой ритм. И я вдруг понимаю — мы дышим одинаково. В унисон. Словно одно целое. Задыхаясь страстью.

Каждое движение отдаётся внутри волнами. Накрывает. Сначала мягко, потом всё сильнее. Я уже не контролирую ни дыхание, ни мысли. Только цепляюсь за него, за его плечи, за ощущение, что именно здесь и сейчас мне не нужно быть сильной. Мне не нужно думать. Мне просто можно чувствовать.

— Даня… — имя срывается само, как признание, и я кончаю.

Пока в моих глазах искры, Даня подхватывает меня и усаживает на себя. Одно решительное движение — и он уже во мне. Он впивается в губы и углубляет наш поцелуй на максимум. И только внизу он продолжает вторгаться в моё тело яростно.

Он ускоряется, усиливает, ведёт. Его губы находят шею, ключицы, плечо. Он целует так, будто хочет оставить след не на коже — внутри. Кусает и снова целует.

Напряжение нарастает, становится почти болезненным. Я снова дрожу — вся, от макушки до кончиков пальцев, и в какой-то момент меня просто накрывает. Новой волной.

Ещё пару толчков — и Даня резко подкидывает меня вверх, чтобы вынуть член и кончить на мой живот. Горячая сперма, которая теперь стекает по нам.

Я замираю, прижимаясь к нему, теряя ощущение времени и пространства. Он держит меня крепко. Не отпускает. Пережидает вместе со мной этот момент, как будто это важно и для него тоже.

Когда всё стихает, я остаюсь у него на груди, слышу, как постепенно выравнивается его дыхание. Он целует меня в висок. Спокойно. Почти нежно. Такое поведение Даниила для меня ново.

И в этот момент я понимаю — это было не просто желание. Это было что-то глубже. Опаснее.

И, кажется, пути назад у нас уже нет.