Глава 30. Полина

Их любовь не про «навсегда». Она про «выжить сегодня»

Не могу сказать, что я мечтала выйти замуж в девятнадцать лет. Это скорее звучит как наказание, чем радостное событие в жизни девушки моего возраста.

Девятнадцать.

Это только начало жизни.

Да, я мечтала, что это произойдёт. Но туда… Подальше. Лет к двадцати пяти. Я буду по уши влюблена и выйду замуж за принца.

Что ж, хотя бы последний пункт совпадает. И это радует больше всего. Есть, конечно, одна поправка. Мой принц необычный. Он тёмный рыцарь с пистолетом в руках. Наверное, когда-то настанет момент, что я приму такую жизнь. Но пока я не готова. Думаю, Даня тоже не готов втянуть меня в свой мир полностью. От этого и оберегает.

Да, мы распишемся тихо. Без пафоса, вспышек фотокамер и десятков мафиозных кланов, которые съедутся со всей страны. Да где там. Со всего мира.

Такие, как Ахматовы, не могут ограничиться границами одного государства. Но мне нет до этого дела. Моя жизнь была однообразна до появления Ахмата. А с ним… С ним я познала все краски мира. Потому что любовь… Она научила видеть даже невидимое на первый взгляд.

Я поправляю локон волос, который выпал из причёски, и тянусь к косметичке, чтобы подкрасить губы. Я уже готова.

Когда я убегала рано утром из квартиры Даниила, то оставила записку.

«Буду ждать тебя у двери ЗАГСа. Не опаздывай, а то, знаешь ли, я могу и передумать».

Перед выходом я вдруг остановилась. В спину жгло. Было такое чувство, что на меня смотрят. Я быстро повернулась, но Даня так же сладко спал. Одна его рука лежала на моей подушке, вторая — на животе. Я попыталась прогнать это странное, дикое, разъедающее чувство пустоты.

Глупости это всё и нервы. Я переживаю. Любая девушка в день свадьбы — как натянутая струна. Дёрни чуть сильнее — и лопнет. Это для мужчины штамп в паспорте ничего не значит. Особенно для Дани. Для него главное — выбор, который он сделал. Как самец выбирает самку. Как альфа находит истинную. А для девочек галочка в паспорте — как доказательство этого выбора.

Париж был моей мечтой. Я никогда не думала, что смогу туда полететь. Что увижу собственными глазами Эйфелеву башню. Что парень, с которым я встречаюсь два месяца, станет передо мной на одно колено и сделает предложение.

Ну, в обычных отношениях так и происходит. Но не в наших. Ведь Даниил Ахматов не тот парень, который опустится на одно колено. Но… Я ошиблась. Он лучшее, что произошло со мной в жизни. Мне повезло.

До ЗАГСа ещё целый час. Я покидаю салон и хочу поймать такси. Успеваю вернуться к Дане и вместе поехать в ЗАГС. Вот только сразу на выходе из помещения меня встречают два огромных мужика. Можно было бы подумать, что они идут внутрь, а я мешаю им. Но увы… Они замирают прямо напротив меня и не сдвигаются с места. А когда я пытаюсь обойти их, они преграждают путь.

— С вами хотят поговорить, — ледяным голосом сообщает один из них.

По моей спине проходит холодок. И пусть на мне платье чуть выше колена, высокие ботфорты бежевого цвета и норковая шуба на плечах — мне вдруг становится по-настоящему холодно. До дрожи. До того самого чувства паники.

— Вы меня с кем-то перепутали, — пытаюсь дать спокойный ответ.

— Нет, Полина, мы вас не перепутали. Прошу, присядьте в машину, — отходя в сторону, показывает рукой на дверь чёрного «Мерседеса» люкс-класса.

Что делать в таких случаях?

Молча идти к машине? Кричать и просить о помощи? Развернуться и убежать? Угрожать? Просто отказаться?

Я не знаю. Не каждый день перед тобой останавливаются мужчины с пистолетами. Они даже не пытаются их скрывать. Наоборот, отодвигают пиджаки в сторону, чтобы продемонстрировать, что у меня нет выбора.

— А кто хочет со мной поговорить? Я, видите ли, опаздываю. Может, в другой раз? — наивно пробую избежать ненужного для меня разговора.

Чувствует мой организм опасность. Да где там?! Уже красная строка бегает перед глазами.

— Нет, — спокойно говорит амбал. — Не переживайте, невеста на собственную свадьбу опоздать не может.

Ком в горле застревает, и я даже не знаю, что хотела ответить. Дрожь в руках и ногах появляется. Кто они? А главное — от кого? Как же глупо было тащиться одной в салон.

Я делаю первый шаг в сторону машины. Потом второй. Под ногами скрипит недавно выпавший снег. Ветер, который утром разбушевался не по погоде, неожиданно утих. И эта тишина… Она выглядит зловещей и пугающей. Мне вдруг так сильно захотелось к Дане в объятия. Чтобы успокоил и сказал, что всё будет хорошо. Что эти люди… Они не посмеют коснуться будущей жены Даниила Ахматова.

Когда дверь хлопает, я прихожу в себя. Машина начинает путь, а я часто моргаю, будто пытаясь проснуться.

По левую руку от меня сидит мужчина, и только сейчас я решаюсь к нему повернуться. Холодный взгляд, в уголках глаз небольшие морщины, аккуратный нос и пухлые губы. Внешне они очень похожи. Отец и сын.

— Ну здравствуй, Полина, — ледяное спокойствие, которое выбивает из моих лёгких воздух.

Он ничего не делает, просто смотрит, а меня мандраж накрывает. Приходится поймать свои руки и сжать в замок, чтобы хоть как-то выглядеть нормально.

— Здравствуйте, Валерий Владимирович, — пытаюсь натянуть улыбку.

Но и эта попытка проваливается. Потому что мне вдруг так больно становится. В области сердца ноет. Как будто бедное, несчастное сердце поместили в тиски и потихоньку начали сжимать.

— Хорошо выглядишь. Эта одежда куда лучше, чем роба горничной. Правда?

Мои щёки вспыхивают, и я опускаю глаза. Мне не стыдно, что я работала горничной. Я честно трудилась и зарабатывала деньги. Мне стыдно, что родители Даниила всегда это будут помнить. Что я никогда не была и точно не стану ровней их сыну.

— Вы хотели поговорить? — меняю я тему разговора.

Сидеть с ним в одной машине нет желания. Я задыхаюсь тут. Будто намеренно мне кислород перекрыли.

— Сейчас поговорим, — машина останавливается, и Валерий Владимирович выходит из неё.

Мне приходится сделать то же самое. Вслух это не было озвучено, но им не обязательно говорить, чтобы приказывать.

Я иду за ним следом с опущенной головой. Такое чувство, что я преступница и меня ведут на казнь. Что ж, я была очень близка к правде.

— Ты же понимаешь, Полина, что жениться на тебе мой сын не сможет, — начинает он, уже входя в помещение.

Это какой-то отель, я по вывеске поняла.

«Может!» — хочется крикнуть ему прямо в лицо. — «И женится!»

Мы любим друг друга!

Главное в жизни — встретить свою вторую половинку! И мы это сделали.

Мы заходим в помещение, похожее на кабинет. Правда, тут слишком… Ммм… Скажем так, скромно для главы мафиози. А значит, это отель на две-три звезды. Вопрос в другом — что мы тут забыли?!

— Извините, но я считаю, что мы не имеем права говорить об этом без Даниила. Это его решение и только его.

— Тут ты права. Мой сын, он… Как бы мягче выразиться… Он слишком упрям. Если он что-то решил, то его ничего не остановит. Даже мой запрет.

— А вы запрещали?

— Нет. Зачем запрещать то, что он так жаждет получить. Я не хочу быть врагом сыну.

— Так почему я тут? Мне надо к нему.

— Вот тут ты не права. Дело в том, что, коль сын не может от тебя отказаться, значит, ты откажешься от него.

— Не откажусь, — делаю шаг назад и впечатываюсь в спину амбала.

Я даже не заметила, что мы тут не одни.

Живот сводит спазмами страха, боли и несправедливости. Этот мир, их мир, он не примет меня. Никогда. А я ведь не могу отказаться от Даниила. Я же люблю его.

— У тебя два варианта.

— Какие ещё варианты? — в полной истерике спрашиваю я.

До меня словно только сейчас доходит, что тут происходит. За спиной стоит мужчина с пистолетом, а передо мной — глава мафиози.

Вдруг я чётко понимаю одну простую истину — отсюда живой я не выйду. Мне хочется кричать. Хочется бежать.

Надо позвонить Дане. Он приедет. Он разберётся с отцом.

Я поднимаю глаза и смотрю на настенные часы. Секундная стрелка бегает быстро, приближая меня к пропасти. До свадьбы полчаса. Он, наверное, уже звонит. Мою сумочку забрали и оставили в машине. Ну конечно, чтобы я не сделала глупости.

Даня уже едет в ЗАГС. А я тут… Тут…

— Не хочешь спросить, какие?

Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Я всегда представляла, что мафиози — они пострашнее обычных преступников. Шрамы, крики, пугающие слова. Но нет. Отец Даниила очень красивый. И только его сын — ещё краше него. Валерий Владимирович никогда не кричит. По крайней мере, я не слышала. Но он так смотрит… Только от этого можно умереть.

— Ладно, я вижу, ты не сильно спешишь. У меня, как бы, время… Поэтому слушай и выбирай, невестушка-а, — холодно, цинично, с издёвкой. — Первый вариант: я даю тебе триста тысяч долларов. Ты забираешь свою убогую семейку и валишь за границу, где наконец-то лечишь брата. Ты же об этом мечтала? Ради этого спину горбатила всю жизнь? Вот тебе шанс спасти его.

— А второй? — дрожащим голосом спрашиваю.

— Тут всё просто. Тебя отсюда вынесут вперёд ногами, — убивает словами меня он.

Вот так легко.

Или предай — или умри.