Глава 43. Полина

Он готов сжечь мир ради неё. Она боится, что мир сожжёт его.

Прихожу в себя уже в тепле. Это первое, что я ощущаю. Моё тело укрыто аж до шеи, и это явно не моё пальто, которым я хотела укрыться. Потому что ткань нежная и приятная к телу.

Я медленно открываю глаза и смотрю в потолок. Что ж, это точно не подвал. И... О боже, я резко вскакиваю и принимаю позицию сидя. Кручу головой по сторонам. Нет. Этого просто не может быть. Невозможно.

Но, к моему огромному сожалению, я знаю мебель в этой комнате. Знаю, как выглядит потолок. Я убирала эту комнату и втайне дышала ароматом его духов. Это комната Даниила в поместье его родителей. Что ж, хотел Даниил этого или нет, но он привёз меня в самое опасное место на свете.

— Чего дёргаешься? — голос справа от меня звучит неожиданно и громко. В это и раз я действительно дёргаюсь и замираю. Знаю, что это Даня, просто испугалась. И только сейчас я замечаю, что полностью раздета. Догола. Сам или... Нет, сам. Он не даст кому-то коснуться меня. Я смотрю в окно, за которым уже ночь. Значит, спала я долго. Стресс, усталость, холод. Всё вместе это лишило меня сил. А ещё голод. В подтверждение моих слов, в животе громко заурчало.

— Иди в душ, затем немного поешь.

— А потом что? Снова будешь трахать, стоя лицом к стене? — поворачиваюсь к нему и в глаза смотрю.

Даниил медленно поднимается и идёт ко мне. Должно быть страшно, но нет. Интересно. Что он ещё сделает? Глупая, глупая Поля. Ты разве не знаешь, что шутки с такими, как Ахмат, имеют последствия. Дерзость, тем более.

Он хватает меня за руку, резко вырывая из кровати. Одеяло падает на пол, а я голая замираю напротив него. Сейчас намного страшнее. Совсем чуть-чуть. Потому что он глазами бегает по моему телу. Нравится то, что видит. Всегда ему нравилось.

— Я же говорил, что пока ты выглядишь как элитная проститутка, я запрещаю тебе разговаривать. Хотя ты же и есть проститутка, — он так резко бросает мою руку и фиксирует свою на шее, что я даже ахаю от неожиданности. Его пальцы сильно сжимают мягкую кожу вокруг шеи. А ведь он может и сломать её. — Сколько мужчин было у тебя в постели, когда ты была со мной?

Несмотря на боль и дискомфорт, я отрицательно машу головой, чтобы дать ему понять, что нисколько. Ни до, ни во время, ни после.

— Лживая тварь, — сжимает он пальцы сильнее. Воздух в лёгкие не поступает, сознание начинает плыть. Сказать хоть слово не выходит. Уж слишком он сильно давит. В глазах начинают мелькать чёрные точки, и я отключаюсь.

Прихожу в себя от ледяного холода. Резко открываю глаза. На меня и в меня льётся вода. Холодная. Нет. Ледяная. Шланг с потоком воды направлен прямо мне на лицо. Я хочу ухватить воздух, но получается набрать только в рот и нос воду. Откашливаюсь.

— О, пришла в себя. Давай, у тебя десять минут, чтобы принять душ и выйти, — бросает под ноги мне шланг и уходит. А я... Я впервые себе позволяю заорать. И плевать, что он меня слышит. Да хоть весь дом. Плевать!

Как мне до него достучаться?! Он не поверит. Кто я и кто его отец?!

Когда понимаю, что время пребывания в ванной уже больше положенного, я быстро намыливаю кожу гелем, смываю шампунь и выхожу. Кожа моя красная, в пятнах. После холодной воды я включила горячую, и это был такой контраст, что снова хотелось орать. Но голос мой сел. Теперь каждое слово приносило дискомфорт. Может, это из-за подвала. Может, из-за рук Дани на моей шее. А может... Да плевать уже.

Так как никакой одежды нет в ванной, мне приходится замотаться полотенцем и выйти к Ахмату. На голове тоже надето полотенце.

— Вот так лучше, не снимай его с головы, — первое, что говорит Даниил. Окно настежь открыто, и в комнате запах табака. Вот только какого-то дешёвого. Или, может, крепкого. Понятно. Он курит кубинскую сигару. Затягивается глубоко. Фу, мне больно даже на это смотреть. Это же чистый яд.

— Еда на столе, — показывает кивком головы и отворачивается.

— Я... — хочу сказать ему хоть что-то, но резко замолкаю. Он сказал молчать. Выполняю. Мне нужны силы, а для этого я должна поесть.

Вот только впихнуть в себя что-то выходит сложнее, чем я думала. Горло продолжает болеть, а желудок — бунтовать. Но я упрямо беру бутерброд с авокадо и красной рыбой и ем его. Видно, что это для Дани готовили. Тут все его любимые блюда. Но я не могу есть ничего из этого. Слишком неприятно в горле. Поэтому, так и не прожёвывая бутерброд, выплёвываю его обратно. А вот суп с морепродуктами я всё-таки съедаю весь. Он не царапает горло, это уже хорошо. Да и в животе не пусто. А значит, умереть от голода мне сегодня не суждено.

Я поднимаюсь на ноги и иду в сторону Даниила. Он всё так же стоит ко мне спиной. Плечи напряжены. Я поднимаю руки и обнимаю его так сильно, насколько хватает сил.

— Никого у меня не было ни до тебя, ни после, — шепчу ему в спину. А Даня... Он будто только сейчас замечает, что я за спиной. Что касаюсь его. И будто только сейчас он слышит мои слова. Он так резко убирает мои руки от своей груди, что я невольно пошатываюсь.

Когда он поворачивается ко мне лицом, в его глазах я вижу кровь. Капилляры красные, воспалённые, зрачки расширены. Такое чувство, что не человек передо мной, а сам дьявол. Как будто я своими словами ранила его. А может, и убила.

— Ты мерзкая дрянь, лжёшь даже сейчас. Ты хоть представляешь, что я пережил, пока думал, что ты мертва? Как стоял над твоей могилой, пока думал, что твоё тело закапывают там? — он не кричит, как ни странно. Наоборот. Слишком тихо говорит. Будто каждое слово режет ножом его плоть. — Я каждый день сгорал от внутренней боли...

— Данечка, просто я знаю...

— Знаешь? Что ты знаешь о боли? Что, блядь? Показать, как мне было больно? Показать? — орёт.

— Покажи, — отвечаю, хотя уже плачу. Я не могу на него такого смотреть. Если для того, чтобы вернуть его, мне придётся прожить его боль — я согласна.

— Показать, значит, — повторяет мои слова. А потом поднимает руку с сигаретой вверх и в плечо дымящимся кончиком вжимает. Запах дымящейся плоти. Или не дымящейся, а горячей. Не знаю, как правильно это назвать. Но запах я слышу сразу. Я помню этот запах. Тогда в отеле моё тело воняло так же. Когда кофта горела и моментально начала плавиться на руке. Он не видит шрамов у меня. Конечно, не видит. Потому что он смотрит в лицо. А даже если и смотрел на тело, то сразу не обратил внимания.

Я закрываю глаза и терплю. По щекам катятся слёзы. А в месте, где сейчас сигарета касается моей кожи, невыносимо сильно болит. Но я не кричу. Он тоже не кричал от боли, когда страдал. Молчал. И я буду.

— Я никогда тебя не предавала, — несмотря на все уговоры молчать, я всё-таки говорю это. Потому что он должен знать.

Сигарета исчезает, а вот захват его руки на локте появляется.

— Не предавала, значит? — смеётся снова истерически. Будто ему так же больно сейчас, как и мне.

Он тащит меня к выходу из комнаты. Не объясняя куда и зачем. Мы проходим буквально половину коридора, и Даня заталкивает меня внутрь. Это домашний кинотеатр. Всегда мечтала тут посмотреть фильм. Помню, пока убирала, только об этом и думала. Ахмат толкает меня на диван и включает огромный экран. Я сижу, обмотанная полотенцем, чудом которое не спало с меня. На голове точно так же держится ещё одно.

— Если ты не предавала? Тогда что это?

На экране загорается видео. Я никогда не видела его. Потому что я была внутри него. Вот блондин целует мою грудь, а брюнет тянет трусы вниз, а рыжий целует мою ногу, поднимаясь к...

Тошнота подступает к горлу. Я бы тоже не поверила. Вот тут он прав. Даже не видно, что я перед этим плакала. Кажется, будто мне действительно хорошо.

— Не смеши меня... Такие, как Ахмат, не заслуживают любви, — говорю я на экране. Что несу? Как я могла такое сказать вслух? Как?

— Даня, — я падаю на колени перед ним, обхватываю его трясущимися руками и поднимаю глаза вверх. Это последний мой шанс. Или пан, или пропал. Но я должна сказать, кто виноват в том, что мы с ним пережили. — Я клянусь своей жизнью, что не предавала. Меня под дулом пистолета заставили это сделать. А потом пытались убить в пожаре. Я бы никогда... Слышишь? Никогда так с тобой не поступила. Я же люблю тебя.

Он так смотрит. Так смотрит...

— Врёшь, — цедит сквозь зубы. Кажется, каждая буква причиняет ему боль.

— Если не веришь, убей меня. Я готова. Но ты должен знать, что меня подставили. Я жила с этим два года. Тени собственной боялась. Думала, узнают, что выжила. Найдут. Думаешь, я бы не пришла к тебе за помощью, если бы не знала, что меня же сразу убьют? Не дадут рассказать правду.

— Кто? Кто это был? — он больно хватает меня за скулы и поднимает на ноги. Пальцы слишком сильно сдавливают, но плевать. Я должна сказать. Должна.

— Даниил, какого чёрта тут происходит? — в комнату влетает Валерий Ахматов. — Мне сказали, что ты какую-то девку в дом притащил.

Нет, в этом доме правда никогда не прозвучит. Как и меня уже никто не спасёт.