Глава 53. Даниил

Она видит в нём не монстра. Он в ней — не слабость, а дом.

— Ну что, готов? — говорю своему отражению и поправляю манжеты рубашки. На плечи накидываю пиджак, застёгиваю. И снова смотрю в зеркало. Костюм примеряю не впервые, половину жизни в них ходил.

С детства на все тусовки взрослых мама меня принаряжала. Наследник клана. Будущее династии Ахмадовых. Игрушка, которую отец делал под себя. Сначала ломал меня. Ребёнка ведь легко убедить в своих взглядах на жизнь. Легко внушить нужную информацию. Легко обмануть. Вот со мной всё это проделывали.

Но я рос. Не все суждения и взгляды отца откликались во мне. Часто был протест. Но и его отец подавлял. Имел рычаги.

И вот, в зеркале на меня смотрит уже не тот Даниил, что два года назад также собирался на свою свадьбу. Тихую, скрытую, тайную. Это должна была быть свадьба по любви, а не по договору, как сейчас. Но чего не сделаешь ради любимого папочки. Правда ведь?

Он вон ради меня избавился от проблемы. Спас мне жизнь. Уберёг. От чего уберёг, спросите вы? Да тут всё просто. От любви меня спасал.

— Даня, сынок, ты готов? — в комнату входит мама. Красивая она у меня. Интересно, как бы сложилась её жизнь, будь она смелее. Как Полина. Моя ракушка ведь не прогибалась под меня. Свои правила в наших отношениях вносила. Хотя, с другой стороны, я не мой отец. Я не хотел ломать Полину. Я лишь хотел обладать ею в начале. А после — хотел любить. Вряд ли мой отец хоть когда-то знал, что это за чувство.

— Мам, — ловлю её за руку и к себе ближе притягиваю.

— Что-то случилось? Ты так смотришь на меня.

— Как?

— Я не знаю. Но ты изменился. Раньше в твоих глазах была тьма, а сейчас будто свет появился.

— Так и есть, — подтверждаю её слова. — Но это не означает, что тьма ушла. Она лишь скрывается внутри, чтобы в нужный момент нанести удар.

— Извини, сынок, но ты сегодня загадками говоришь.

— Мама, я хочу кое-что у тебя спросить.

— Да, конечно.

— Скажи, ты помнишь Полину?

— Полину? Дай подумать. Не уверена, что знаю хоть одну Полину.

— Полина работала у нас горничной, — помогаю я ей. Мне всего лишь надо убедиться, что она не участвовала в сговоре с отцом. Потому что, когда тьма моя выйдет наружу, наказание понесут все без исключения. И мне будет очень жаль, если она в этом замешана.

— Ааа, девочка, с которой ты ещё встречался какое-то время. Но она ведь погибла при пожаре, ты сам мне об этом говорил.

Мама говорит, а я считываю её эмоции. Мимику. Даже ладошки проверяю на влажность. Потому что, когда ты нервничаешь, они первые могут тебя сдать. Но мама полностью спокойная. Ни один нерв на её лице не дёргается. Наоборот, я вижу недоумение от заданного вопроса.

Боже, спасибо хотя бы за мать. Потому что за отца я такого сказать не могу.

— Да, — коротко отвечаю.

— Так в чём суть вопроса? Извини, я не сильно поняла.

— Да я уже и забыл, что хотел рассказать. А вот то, что ты у меня красавица, — это факт, — поднимаю наши руки вверх и кручу маму вокруг своей оси.

— Даничка, боже, сынок. У меня голова закружится, — смеётся она искренне.

— Знаешь, мама, я надеюсь, ты меня сможешь простить, — чистосердечно, можно сказать, признаюсь.

— За что? — улыбка сходит с её лица.

— Пойдём, мы уже опаздываем.

— Но Даня, — ловит она меня за руку, когда я успеваю обойти уже её. Я поворачиваюсь к ней и тоже уже не улыбаюсь. Она становится ещё мрачнее. Не знаю, что видит в моих глазах, наверное, тех самых демонов, которые вот именно сейчас и вырвались на свободу. Но она отпускает мою руку и на шаг отходит.

— Ты потом всё поймёшь, — всё, что могу ей сказать.

Я поправляю рукав пиджака и ещё раз смотрю на себя в зеркало уже здесь, в маленькой студии, куда мы приехали заранее. Всё идеально. Ровно так, как должно быть для спектакля, который я готовил почти месяц.

Но внутри меня не торжество.

Внутри — холод.

Рядом со мной стоит Альбина. На ней пышное свадебное платье, слишком торжественное для этой небольшой комнаты. Она нервничает — это видно по тому, как её пальцы всё время теребят край букета.

Я подаю Альбине руку, и она кладёт свою ладонь в мою. Пальцы у неё холодные — видно, что нервничает, хотя старается держаться уверенно. Я чувствую, как она чуть сильнее сжимает мою руку, будто ищет опору, и тихо наклоняюсь к ней.

— Расслабься, — говорю спокойно. — Всё идёт так, как и должно идти.

Она поднимает на меня взгляд. В её глазах смесь тревоги и любопытства.

— Мне всё равно кажется, что мы сейчас устроим взрыв, — шепчет она.

Я усмехаюсь, но ничего не отвечаю. Потому что она права. Это не просто взрыв, это, мать его, атомная бомба, которая всех сотрёт, кто посмеет противиться моему решению.

Я аккуратно беру её под руку и открываю дверь. Мы вместе входим в небольшую студию, где уже всё готово для церемонии. Свет софитов мягко ложится на стены, камеры направлены прямо на нас, у стола стоит регистратор, а чуть в стороне — двое свидетелей, красивых таких, что дух перехватывает. Я моргаю девушке с таким же букетом, как у Альбины, а она нервно машет мне в ответ.

Всё выглядит официально и почти торжественно, но пространство слишком маленькое для настоящей свадьбы. И это только усиливает ощущение, что происходит нечто совсем иное.

Парень за одной из камер поднимает на меня взгляд.

— Даниил Валерьевич, включать прямой эфир?

Я лишь коротко киваю.

— Начинайте.

Через несколько секунд на большой панели в студии вспыхивает экран. На нём появляется зал, полный гостей. Огромное помещение, украшенное к свадьбе, десятки людей за столами, ожидание на лицах. Все они смотрят сейчас на экран, который транслирует нашу студию.

В центре зала я сразу замечаю две фигуры — моего отца и отца Альбины. Они сидят рядом со своими жёнами и, как и остальные гости, пытаются понять, что происходит.

В зале начинает подниматься гул. Люди переглядываются, кто-то наклоняется к соседу, чтобы что-то сказать. Они ждали, что мы выйдем к ним, а вместо этого видят нас на экране.

Я делаю несколько шагов вперёд, ближе к камере, и смотрю прямо в объектив.

— Добрый вечер, дамы и господа, — начинаю спокойно. — Я рад приветствовать вас сегодня на свадьбе двух уважаемых семей — Ахмадовых и Грэй.

В зале слышатся аплодисменты, кто-то улыбается, кто-то поднимает бокалы. Со стороны всё выглядит как обычное начало церемонии, но я прекрасно вижу, как мой отец уже начинает хмуриться. Он внимательно смотрит на экран, будто пытается понять, почему всё происходит не так, как было запланировано.

— Сегодняшняя свадьба будет немного необычной, — продолжаю я тем же ровным голосом. — Поэтому прошу вас устроиться поудобнее. Мы приготовили для вас несколько сюрпризов.

Гул в зале становится громче. Гости переглядываются, а оба отца уже откровенно смотрят друг на друга, явно не понимая, о чём идёт речь.

Я даю им пару секунд, чтобы эта растерянность укоренилась.

— Эта регистрация отличается от обычной ещё и тем, — продолжаю я, — что жених и невеста сейчас находятся не в том здании, где собрались гости. Мы решили провести церемонию в прямом эфире.

Я слегка поворачиваю руку, и камера берёт крупным планом наши сцепленные ладони.

— Так что именно вы, наши гости, станете первыми свидетелями момента, когда обручальные кольца окажутся на пальцах молодожёнов.

Я смотрю на экран, где виден весь зал. И почти физически ощущаю, как растёт напряжение. Потому что никто из них пока ещё не понимает, что это только начало.

Мы с Альбиной одновременно делаем несколько шагов вперёд и подходим к столу регистратора. Камеры следят за каждым нашим движением, и я прекрасно понимаю, что сейчас весь зал видит не только нас двоих.

Потому что рядом стоят ещё два человека.

Слева от меня — Полина.

Она в белом платье. Не таком пышном, как у Альбины, но оно сидит на ней идеально, подчёркивая её хрупкость и ту тихую силу, которую я всегда в ней чувствовал. Её волосы мягко падают на плечи, а в глазах — спокойствие, которого я не видел у неё уже очень давно.

Рядом с Альбиной стоит высокий темноволосый парень в костюме, почти таком же, как у меня. Пьер Дюваль — француз, которого она любит уже несколько лет.

И вот теперь зал видит нас всех.

Гул поднимается мгновенно.

Сначала это просто шёпот, потом разговоры становятся громче, кто-то встаёт со своего места, пытаясь лучше рассмотреть экран. Я даже отсюда вижу, как мой отец резко наклоняется вперёд, всматриваясь в происходящее.

Но церемония уже началась.

Регистратор — женщина лет пятидесяти с безупречной осанкой — слегка поправляет папку в руках и улыбается в камеру.

— Признаться честно, — начинает она спокойным, уверенным голосом, — за всю мою практику мне ещё ни разу не приходилось регистрировать сразу два брака одновременно.

В зале раздаётся ещё более громкий гул.

Но она продолжает так, будто ничего не происходит.

— Однако сегодня у нас именно такой случай.

Она поворачивается сначала к Альбине.

— Альбина Грэй, согласны ли вы взять в законные мужья Пьера Дюваля?

Альбина даже не колеблется.

— Да, согласна, — отвечает она громко и уверенно.

Регистратор переводит взгляд на Пьера.

— Пьер Дюваль, согласны ли вы взять в законные жёны Альбину Грэй?

Он улыбается, берёт Альбину за руку и отвечает с лёгким французским акцентом:

— Oui. Да, согласен.

В зале начинается настоящий шум. Но регистратор уже смотрит в нашу сторону.

— Полина Ракутина, согласны ли вы взять в законные мужья Даниила Ахматова?

Полина на секунду поворачивает голову ко мне. Наши взгляды встречаются. И я вижу в её глазах всё... Всё то, ради чего мы сегодня тут.

Нежность. Любовь. Доверие.

— Да, — говорит она тихо, но твёрдо.

Регистратор переводит взгляд на меня.

— Даниил Ахматов, согласны ли вы взять в законные жёны Полину Ракутину?

Я слышу, как в зале кто-то уже кричит. Голоса становятся громче, и среди них отчётливо выделяется один — голос моего отца. Но я даже не смотрю на экран.

— Да, — отвечаю спокойно.

Словно ничего больше не существует. Эмоции внутри меня вулканом взрываются. Всё та же лава вместо крови. Мне кричать от счастья хочется, клянусь. И это будет. Позже. Когда мы останемся одни.

— Тогда прошу молодожёнов обменяться кольцами.

Мы с Полиной одновременно тянемся к маленькой бархатной подушечке. Я беру её руку, и мои пальцы на секунду сжимаются вокруг её ладони.

Наконец-то она моя жена — и это главное...

Я надеваю кольцо на её палец. Она делает то же самое для меня.

Где-то на экране продолжают кричать, кто-то уже встаёт со своих мест, но для нас это будто происходит в другом мире.

— Поздравляю, теперь вы муж и жена. Можете поцеловать вашу вторую половинку, — спокойно говорит регистратор.

Я притягиваю Полину к себе и целую. С первой же секунды — по-настоящему. Вырываюсь в её рот и поглощаю.

Моя жена!

Боже, наконец-то моя.