Глава 13

Из зала доносится голос Лары. Она с восторгом говорит в микрофон, что в новогодние праздники на арене пройдут скачки, и желающие могут купить билет.

А все вырученные средства пойдут в фонд помощи.

Правда это замечательно?

Ей ответил гул голосов и послышались жидкие аплодисменты.

Демьян открыл одну из дверей, и мы оказались в кабинете.

Длинный дубовый стол, на нем горит лампа. Сбоку шкаф, большой, похожий на просторную гардеробную – здесь переодевались некоторые гости – постоянные члены клуба.

На кожаных диванах свалены дамские сумочки. В углу открытый бар.

Из окна вид на заснеженную площадку и красавицу-елку, украшенную большими красными шарами.

Демьян остановился у окна и задернул шторы.

— Ты, правда, хочешь…здесь, – поймала свое отражение в настенном зеркале и зябко повела плечами. Не холодно совсем, а меня трясет. Я знала, что он скоро потребует близости, но оказалась не готова. — Может, лучше дома? Когда вернемся, – решила оттянуть момент.

— Что дома, Алина? – он снял пиджак и сбросил его на диван.

— Займемся этим.

— Чем “этим”? – он усмехнулся. Черные глаза блеснули.

Вспомнила ванную, и как он закинул мою ногу себе на плечо. Покраснела.

Он приблизился, его ладони скользнули на талию. Уха коснулись губы, он шепнул.

— Боишься?

— Нет.

По телу прошла вибрация, и Демьян ее почувствовал. Теснее прижал к себе, запустил руку в мои волосы.

— Прическа, – напомнила севшим голосом.

— Тебе лучше с распущенными, – одну за другой он выдернул шпильки, как тогда, в маленькой комнатушке в ЗАГСе, и этим действием напомнил мне о том, что сотворил, со мной. И с Марком.

Вцепилась в его руки, попыталась оттолкнуть.

Он перехватил мои запястья, своим телом сдвинул назад, и я попятилась, спиной врезалась в шкаф.

— Я не хочу тебя, – сказала, не выдержав, и дернула рукой.

Он сдавил мой подбородок, поднял лицо. Уставился на меня, не мигая, и его пухлые губы сжались в тонкую полоску.

Заиграла музыка – его телефон.

Демьян не шелохнулся. Медленно опустил взгляд с моего лица ниже, с шеи скользнул на грудь. От напряжения вспотела спина. Меня залихорадило, едва устояла на подгибающихся ногах.

Демьян достал сотовый, прижал к уху.

— Да, – сказал.

И вышел из кабинета.

С трудом выдохнула. Смахнула испарину со лба, повыше подтянула декольте платья.

Нет, я… не смогу так. Он слишком властный. Непримиримый. Жестокий. Мне нужно бежать. И с этого вечера, и из этого города, вместе с мамой.

Осторожно выглянула из кабинета.

Демьян стоит у поворота, прислонившись плечом к стене. Разговаривает по телефону.

Вздохнула и тихонько прикрыла дверь. Дошла до окна, распахнула створку. Высунулась на улицу и посмотрела на нетронутый снег.

Сняла одну туфлю, вторую. Выбросила их за окно и оставила створку открытой, черная штора тут же вздулась от ветра, как парус.

Да. Пусть Демьян думает, что я сбежала.

Он погонится за мной.

А я уйду, уйду, иначе просто сойду с ума.

Вернулась к шкафу, сдвинула в сторону дверь и вошла внутрь. Оглядела шубки на плечиках, вдохнула смесь из запахов – мех, духи и ароматизатор — и в носу защипало.

Пристроилась у стенки, среди чужих шуб. И затаила дыхание.

Успела мысленно сосчитать до десяти — и послышался скрип двери. Шаги Демьяна – неторопливые, почти бесшумные, как у зверя.

Дальше металлический звук – он дернул штору в сторону, и наверху лязгнули железные кольца.

Сквозь матовое стекло не вижу его, лишь размытый темный силуэт. Кусаю кончики пальцев и поторапливаю – уезжай, давай же.

Снова послышались шаги, и темное размытое пятно приблизилось к шкафу. Спиной вжалась в шубы, мех защекотал нос, накрыла его ладонью…

И оглушающе громко чихнула.

Створка тут же поехала в сторону.

Вздрогнула и подняла глаза на Демьяна.

На его лице нет раздражения или злости, в его взгляде интерес, любопытство, смешанное с азартом.

— Алина, – Демьян усмехнулся, — если выпрыгнуть в окно, в снег. И обувь потерять. Следы босых ног все равно остаться должны, – сказал он.

И шагнул в шкаф.

Дверь за ним поехала в сторону, закрываясь, отрезая нас от кабинета. Нам вдвоем в этой гардеробной так тесно, что у меня дыхание сбивается, и атакует паника.

— Ты лгунья, Алина, – за бедра он притянул меня к себе и резко развернул, грудью впечатал в стену, — лгунья и трусиха. Я уже и считать перестал, – рывком он задрал мое платье, — сколько раз ты мне обещала. Что я возьму, все, что хочу. И когда хочу. Что молчишь?

Его руки дернули трусики. Кружево врезалось в промежность, и меня как кнутом хлестнуло, по нежной коже, по чувствительному бугорку клитора.

Ахнула и уперлась ладонями в стену.

— От чего ты бежишь, любимая, ты скажи. От меня? Не надо, – шепнул.

Ощутила тяжесть его тела, он навалился на меня сзади, вжал в стену. Услышала, как звякает пряжка ремня и закусила губу до крови, от него бегу, хочется в это верить.

Но это неправда.

Мне жить мешает то, что я начинаю чувствовать к этому демону.

Демьян сдвинул трусики в сторону, и его пальцы заскользили по смазке. Он размазал ее по набухшим складкам. Коротко выдохнул. И я ощутила это – в промежность уперлась твердая головка.

Не сдержала стона, когда он надавил на складки, и головка скользнула в меня.

Поймала воздух открытым ртом, и в груди затрепетало сердце, от предвкушения и волнения.

Демьян вдруг отстранился, и я разочарованно всхлипнула, я готова была, к его вторжению.

Он развернул меня, пьяным взглядом впился в лицо. Его ладони надавали на мои плечи.

— На колени встань, – хрипло приказал.

И я не в силах бороться с его взглядом послушно съехала по стене вниз, к нему в ноги.

— Еще раз повтори, как ты меня не хочешь, – он запустил ладонь в мои волосы и надавил на затылок, притянул ближе к напряженному члену.

Толстый, длинный, в сплетениях вен. С потемневшей головкой – она блестит от моего сока.

— Оближи, Алина, – потребовал он. — Открой рот.

Тяжело сглотнула.

И как во сне разомкнула пересохшие губы, запретный плод не сладок – на вкус он горьковатый, с ноткой кислинки, он пряный, у меня перед глазами все кружится.

Провела языком по горячей головке. Демьян шумно выдохнул, крепче сжал мои волосы. Лизнула еще раз, языком ее очертила, накрыла ртом. И сомкнула губы.

Его трясет. Я его желание всей кожей чувствую, руками вцепилась в его брюки и прокляла этот вечер, этого мужчину, и этот костюм, он в нем так сексуален, так неотразим, что врать себе не могу больше.

Я влюбляюсь в Демьяна.

Член такой горячий, твердый, и в то же время бархатистый. С ума схожу, вбираю его в себя, он с трудом в рот помещается. Демьян, не церемонясь, намотал мои волосы на ладонь, и вбивается в мой рот, а я пьяна этим.

И плевать на то, что колени побаливают, губы растянуты, я, к своему ужасу, наслаждаюсь этим моментом – острым, пряным и пьяным. Ласкаю эрегированный член, стараюсь вобрать его глубже, чтобы сделать приятнее.

Внизу живота пожар, я сжала бедра, чтобы хоть немного унять пульсацию неудовлетворенности, и стала активнее ласкать член.

— Так ты «не хочешь»? – хрипло рассмеялся Демьян, и заставил меня подняться.

Отпустил мои волосы, и прикоснулся пальцем к моим губам. Взгляд темный, в нем жажда, я знаю, что Демьян видит – припухшие, влажные губы с размазанной помадой.

— Ну же, попроси, – шепнул он.

Я… не могу. Знаю, что он хочет, чтобы я попросила себя трахнуть, но я не могу. Словами. Переступить через себя, я ведь все помню.

Но еще я знаю, что в моих глазах то же сумасшествие и расплавленная похоть.

— Гордая, – Демьян развернул меня за плечи, и я снова оказалась распластана грудью по стене шкафа.

Почувствовала ощутимый шлепок по ягодицам, и тихо застонала. Прогнулась в талии. Тело своей жизнью живет. Не хочу ни о чем думать, хочу его огонь распробовать, и в нем сгореть, пусть и на одну ночь. Забыться.

Слышен шум, голоса, а еще скрип двери. Совсем рядом.

В кабинет кто-то вошел. Кажется, их двое.

Я дернулась, но Демьян зажал мне рот ладонью, и шепнул на ухо:

— Веди себя тихо. Будь послушной, Алина. Тебе понравится.

Он зажал меня между своим телом и твердой стеной гардеробной, мужская ладонь прошлась по животу, и скользнула под тонкую ткань трусиков.

— Блядский цирк, – услышала я мужской голос в нескольких шагах от нас. — Коваль вырастил себе «достойную» замену.

— Видно, что девка – шлюха, – рассмеялся второй, смутно знакомый голос. — Ей бы сидеть тихо, и свою шкуру беречь, а не вести себя, как шкура.

— Шкура?

— Коваль был дерьмом, и подох также…

— Все там будем. Хэппи эндов у нас не бывает. Но устраивать коронацию сразу после похорон отца – это гребаный стыд, – засмеялся мужик, и я снова дернулась.

Но Демьян крепче прижал ладонь к моим губам, и я зажмурилась – всего этого слишком много для меня!

Пальцем он раздвинул губки, и скользнул внутрь. Сердце его забилось быстрее, отдавая мне в спину, дыхание ускорилось. В ягодицы упирается по-прежнему твердый член… Боже, он же не станет сейчас? Я… я дико этого хочу, и боюсь.

— Меня больше интересует, какого хрена Демьян смотрит на это представление. Зная его, он бы уже давно открутил тупую башку младшей принцесски. А он ручку ей целует.

— Может, по правую руку встанет?

— По правую руку от Ларисы Коваль? Это, блядь, нелепо! Думаю, у Демьяна есть план.

— Какой?

Я прикусила мужскую ладонь, и Демьян в наказание надавил на мой клитор, а затем зажал его между двумя пальцами. Я открыла глаза. Воздуха не хватает, Демьян не только рот мне зажал, ребро ладони в нос упирается, дышать тяжело, грудь сдавливает. Я на грани обморока. Или оргазма.

Выгнулась в пояснице еще сильнее, Демьян легонько прикусил мочку моего уха, и потер клитор. Не был бы рот зажат – я бы закричала, забилась бы, или сдалась. Попросила бы меня трахнуть. Почему он медлит?

— Вероятно, что он хочет старшенькую поиметь, и через нее уже официально подмять весь город. Потому Ларису пока и не прикончил, чтобы наследница Коваля дозрела, – я как сквозь вату слышу, что говорят за стенкой гардеробной. — Женит на себе Алину, грохнет Ларису.

— Женушка за сестру и после брака может обидеться.

— Потом и жену можно в расход пустить, если будет возникать, – хмыкнул мужчина. — А еще можно, пока Демьян медлит, устроить все самим. Младшая явно кретинка.

— Или хочет такой казаться. Обычно такие явные дуры – умные и ушлые, слишком наигранно сучонка себя ведет.

— Попробовать надо! У Коваля бабла много. Пока Демьян занят своими делами, мы можем подобраться к Ларисе, и прикончить ее. А потом наравне с Демьяном повоевать.

— И сдохнуть?

— Пан или пропал. Зато можно получить все, пока Демьян медлит. – я услышала, как по дереву заскрежетало, будто ключом провели, а затем раздался шорох. — Ты в деле? Взял? Пошли отсюда.

Я сейчас с ума сойду. Движения пальца Демьян все быстрее, он то сжимает, то гладит, то бьет клитор, влага стекает по бедру. Эти мужчины… о чем они говорят? Власть, убить… кого? Зачем?

Как же хорошо!

И именно когда дверь хлопнула, я забилась в руках Демьяна. Ноги свело судорогой, они ослабели. Я готова упасть, мне это нужно. Перед глазами яркие вспышки, по венам не кровь бежит, а огненная лава, которую ускорившееся сердце качает.

Это смерть или оргазм? Что бы ни было, я готова к тому, чтобы Демьян сделал это. Хочу почувствовать его член внутри, хочу, чтобы стало еще невыносимее, но попросить не могу – жадно хватаю воздух и плачу.

— Я же сказал, что тебе понравится, – холодно произнес он, и отстранился.

Мне сразу стало холодно.

Прищурила глаза от ударившего в них света – Демьян открыл гардеробную, и вышел, поправляя брюки.

Застегнутые.

Ничего не будет?

— Демьян?

— Приведи себя в порядок, Алина. Без трех минут полночь, пора встречать Новый Год.

— Но…

Я задохнулась от возмущения, встала с трудом, ноги дрожат. Пригладила волосы, и уставилась на мужчину.

Мне мало!

А еще…

— Кто это был? И о чем они говорили? – решила я спросить.

— А ты не слышала? – хмыкнул Демьян.

Я поморщилась. Слышала каждое слово, но они влетали, и вылетали. Мысли до сих пор как в тумане, нужно вспомнить, мое имя звучало ведь, и…

— Они хотят убить Ларису? – ужаснулась я.

— И меня, и тебя, – легко пожал Демьян плечами. — Считают, что я потерял хватку, раз позволил этому «блядскому цирку» произойти.

— И ты так просто об этом говоришь? – торопливо спросила я, пытаясь привести себя в порядок, и подозревая, что не получится.

— Советую не думать о том, что тебя не касается. Алина, – он провел пальцем по моей губе, стирая остатки помады, — тебе ведь понравилось меня слушаться? Делай так впредь. Оставь мне моё. Я разберусь, – он открыл дверь. — Идем, встретим Новый Год.