Глава 23

Здесь лучше, чем в салоне отца. Я должна это признать.

Больше места, больше воздуха.

И никаких воспоминаний не навевает. Ни приятных, ни неприятных. Никаких.

— Будь решительнее, девочка, – прошептал мне на ухо Марат. — Ты теперь – глава. Но ведешь себя как нищенка, которая только и ждет, что ее погонят. Уважать не будут!

Я знаю.

Иногда, в критические минуты, я – сильная. Иногда – слабая. Но чаще всего – замороженная.

— Сожрут? – усмехнулась я, глядя на этого мужчину.

Чертовски на Демьяна похож. Хотя… может, и не похож. Волосы, фигура, рост, некоторые повадки – и все. Наверное, я хочу, чтобы они были похожи. И ищу то, чего нет, и быть не может.

— Раздавят, – ответил он.

— Тогда, – вскинула я подбородок, — я не хочу офис в казино. Нормальный офис хочу.

— Алина, принимай правила игры, которые до тебя придуманы. Мы не в столице, мы в России. Это, – он окинул помещение взглядом, — лучший вариант.

Стены отделаны деревом, освещение мягкое. Рулетки, столы, перегородки – все продумано.

Как и бар в зоне отдыха.

Я здесь чужая, отчетливо это ощущаю.

Слишком много мужчин. Нет, женщин здесь не сильно меньше, но все они в той или иной униформе. Некоторые в белых блузках с бейджами и темных юбках. Некоторые – в коротких платьях и на высоченных шпильках.

У каждого своя униформа.

У каждого своя роль.

— Тебе нужно выпить, расслабиться, – Марат повел меня к бару, и мы свернули влево – к зоне отдыха.

Справа, напротив нас, тоже слабо освещенная, почти темная зона с мягкими диванами. Наверх уходят витые лестницы – там чилаут с шестами, и кабинеты.

Именно туда, по этим витым лестницам, мужчины в пиджаках и кожанках поведут девушек в коротких платьях. Чуть позже, когда поиграют в мужские игры и выпьют.

— Виски со льдом, – бросил Марат подбежавшему к нам официанту.

— Чай, – сказала я.

— Алина…

— Я не пью, – твердо отрезала я. — Никакого алкоголя!

— ЗОЖ? – усмехнулся Марат. — Ты в кругу мужчин – пить придется.

Я отмахнулась от Марата.

Некоторые правила я готова принять, некоторым комфортом – пожертвовать, но не здоровьем своего ребенка.

— Ну? Как тебе здесь? Наверху есть кабинеты… не только для траха со шлюхами, – весьма откровенно произнес Марат. — Охрана отличная, ЧОП – наш, больница неподалеку. И все нужные люди под рукой.

— Мне подходит.

Ладонь Марата обожгла мое колено. Я хотела сбросить ее, хотела объяснить, что все это не для меня, но меня обожгло кое-что еще.

Предчувствие.

Воздух загустел, я сама застыла в замедлении, а время будто понеслось мимо меня. Такое бывает, когда стоишь между железнодорожными путями, и мимо несутся поезда.

Ты стоишь, а они – едут.

Тревожное чувство.

Сейчас оно усилено в миллионы раз, кожу покалывает, а сердце… сердце разрывается. Слюна горькая и вязкая, я сглатываю ее. Ладонь Марата медленно движется по моему бедру, я не скидываю.

Мне плевать. Тут что-то другое.

Будто в меня целится снайпер, и через секунду я перестану дышать.

Сама не знаю зачем, медленно поворачиваю голову вправо, и мое время останавливается. Ведь я вижу его.

Высокого, крепкого мужчину. Широкий разворот плеч, тренированное тело, легкая хромота, или… или это ленца. Темные волосы – чуть влажные. Либо только недавно из душа, либо с улицы, где идет снег.

Он идет, а я просто не верю своим глазам. Чувствам верю, глазам – нет, ведь это же… это же…

Это Демьян!

Я сошла с ума? Мне кажется? Я брежу?

Меня пристрелили, и я вижу предсмертные галлюцинации?

Ладонь Марата уже на внутренней стороне моего бедра, прошло всего-ничего, каких-то несчастных секунд десять, а будто – вечность.

Я продолжаю наблюдать, как Демьян идет к бару, а с обеих сторон от него – живые секс-куклы. В униформе. Короткие платья, шпильки, блестящие волосы – инстаграммная внешность.

Демьян обнимает их.

И не видит меня. Не смотрит, хотя вот она – я.

Но почему у меня такое чувство, что он меня видит? Почему?

Он ведь умер! Этого быть не может, я стреляла в него, я видела кровь, я слышала хрипы.

Он умер, и я тоже? Умерла?

— Виски, – услышала я знакомый, пробирающий голос. — Бутылку. Стаканы. Лед. Девочки, заказывайте, что хотите.

— Виноград и… , – начала мурлыкать одна из секс-кукол.

Демьян остановился напротив нас, всего шагов десять, и сразу взглянул прямо в мои глаза. Ни на лицо, ни на губы – в глаза.

Как выстрелил.

Глаза в глаза, они как та темная вода, в которой я тонула, задыхалась. Затягивают в глубину к чудовищам. Я вижу в них свой приговор.

— Значит, не новый босс, а все тот же, – хмыкнул Марат, и махнул рукой. — Демьян, где пропадал? Из-за тебя тут шумиха?

Он криво усмехнулся, не глядя на Марата.

Взгляд его по-прежнему на мне.

А ладонь Марата уже… черт, что он творит? Я положила свою ладонь на его, и медленно отвела в сторону, продолжая следить за Демьяном, который вернулся из мертвых.

— Мур-мур, красавчик, – кукла потерлась о Демьяна всем своим телом, поднесла к его губам виноградинку, и он принял ее.

Глядя при этом на меня.

Меня как кипятком ошпарило. Я сейчас в обморок упаду!

Он живой, здесь, со шлюхами, а я… я…

— Мне нужно отойти, я скоро, – хрипло пробормотала я и, не дыша, прошла мимо Демьяна.

Пара ступенек вниз от бара, столы, коридор, и вот она – спасительная дверь уборной, к которой я прижалась спиной, едва закрыв.

— Боже мой! – всхлипнула, прижав сжатую в кулак ладонь к губам. — Живой! Он жив! Или я все же сошла с ума?

Шаги даются тяжело, но я дошла до отделанных под мрамор раковин, и уперлась в одну из них руками. Мне нужно умыться, нужно понять – это бред или правда, и вернуться.

Или сбежать.

Резко выдохнула, и хотела уже повернуть кран, как услышала, как открывается дверь. Мое уединение разорвали.

В зеркало я увидела, как медленно и верно ко мне приближается темная мужская фигура.

— Привет, – поздоровался он таким знакомым хрипловатым голосом, — любимая.

Оглянулась.

Мне не мерещится, это он. Восстал из мертвых, приближается ко мне.

Поясницей оперлась на раковину, пальцами вцепилась в ее холодные края. Демьян остановился в нескольких шагах от меня.

Смотрим друг на друга, и шумит зал далеко за стеной.

Мне страшно.

От его взгляда.

Все это время тот вечер в памяти будто в тумане был смазан, а сейчас, когда Демьян стоит напротив – я так четко все вспоминаю.

Как он упал после выстрела, и как я побежала, бросила его там одного. Как машину ловила и ехала куда-то, я до ночи каталась по городу, а потом оказалась у больницы.

Лара лежала в реанимации, а я сидела в коридоре до утра.

Я так больше и не вернулась туда, в его квартиру.

А его спасли.

— Что молчишь? – он подступил еще ближе, усмехнулся на один уголок. — Не рада что ли, Алина?

Сглотнула.

Тело словно окаменело.

А Демьян подошел почти вплотную.

И схватил меня за горло.

— Ты язык проглотила? – выдохнул он мне в лицо, и я поморщилась, от него спиртным пахнет, и злостью, и гневом, если у этих эмоций есть запах, то он такой – крепкий, острый.

Дышать стало трудно, перехватила его руку и попыталась убрать, отодвинуть.

— Демьян, больно, – прохрипела.

— Что тебе? Больно? – показалось, что он сейчас засмеется, с такой издевкой это было сказано. Он посмотрел мне в глаза. Помолчал.

Я перестала вырываться.

Мне плохо.

Не может человек так смотреть, это взгляд демона.

Он сам оттолкнул меня, и я ударилась заколкой об зеркало, она полетела в раковину, и волосы рассыпались по плечам.

Всхлипнула.

Господи.

Мне ведь даже сказать ему нечего. Прости, что убила тебя, то есть я очень рада, что ты выжил?

Боже мой.

— Давай мы…– хотела предложить успокоиться, но заткнулась под его черным взглядом.

— И давно ты с Маратом трахаешься? – Демьян кивнул на дверь. — Волынова он грохнул? Ты попросила? Меня просила.

— Ты не понимаешь.

— Куда мне, – он хмыкнул, распахнул пиджак, и я увидела кобуру.

Демьян неторопливо достал пистолет, оглядел его со всех сторон, как если бы ни разу не видел. Поднял голову.

Замерла.

Он же не будет…стрелять в меня. Здесь слишком людно, а меня в новостях показывают весь день, он просто не выйдет отсюда, если сделает это.

Демьян словно мысли мои услышал, снова приблизился, и холодная сталь коснулась моего подбородка. Он надавил, заставляя запрокинуть лицо к нему.

— Не надо, – шепнула.

— Чего не надо?

— Я хочу уйти.

— А я хочу, чтобы ты встала на колени, – пистолетом он провел по моей щеке, дотронулся волос, – и попросила еще раз.

Другой рукой он коснулся ремня на своих брюках, щелкнул пряжкой.

— Я не буду, – дернулась в сторону.

— Это не просьба, Алина, – он схватил меня за волосы, и глаза защипало от паники и бессилия. — Что не так? Ты уже делала это. И тебе нравилось. А сейчас, – он намотал прядки на кулак, сжал, — только от тебя зависит – выйдешь ты отсюда или нет.

— Демьян.

— Смотря как попросишь.

— Демьян.

— Мне терять нечего.

В его глазах горят злые искры и желваки играют на скулах, на черных волосах блестит свет яркой лампы, и в зеркале наше отражение – две фигуры, мужская и женская, друг к другу вплотную, я поверить не могу, что он меня не отпустит.

Заставит встать на колени, как ту проститутку, которая четверть часа назад висла на нем у стойки.

И в то же время. Я смотрю на него. И мне чудом кажется то, что он здесь, со мной, разговаривает, хватает меня, живой, горячий, и его сердце бьется.

Не выдержала и потянулась к нему. Уперлась грудью в его грудь и услышала – да, оно бьется, так сильно, так быстро стучит, он жив…он мой.

— Что ты делаешь. Какого черта, – он отстранился. Сам. Отпустил. Окинул меня диким взглядом, в нем ненависть и жгучее желание вперемешку. — Сука.

Он замахнулся пистолетом, и я вздрогнула, крепко зажмурилась. Удара не последовало, вместо этого он прижал к себе и выдохнул, как огнем обжег ухо.

— Я отдыхать сюда пришел. Не за тобой. Гуляй пока. Но знай, что я рядом. И никто тебя не спасет. Никто, ты поняла, любимая?

Никто не спасет…

Его рука задрала пиджак, нырнула под майку, поднялась по животу и сжала голую грудь.

Вскрикнула, от боли или неожиданности, тело сразу узнало его руки, которые ласку дарили, но и на грубость этих рук оно откликнулось, сразу.

Я голодала по нему.

Ягодицами оперлась на раковину и машинально, не соображая, что делаю, пальцами скользнула под пояс его брюк.

Он напрягся.

Дотронулась твердой горячей плоти.

Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Если он меня сейчас толкнет – я на колени упаду. И сделаю, что скажет.

Он не толкнул.

Зато дверь отлетела, будто от удара, и с грохотом стукнулась в стену.

Открыла глаза.

На пороге Марат, с пистолетом наизготовку. Увидел нас и нахмурился, шагнул в туалет.

— Демьян, в чем дело? – сухо, настороженно спросил мой помощник. — Это дамская комната.

— Тогда Коваль здесь тоже нечего делать, – Демьян усмехнулся. Его ладонь плавно скользнула по голому телу, он небрежно одернул мой пиджак. — Следи за хозяйкой, – бросил он Марату и двинулся мимо него. — Вроде как королева города с сегодняшнего дня. А в трусы ко мне лезет. В общественном туалете, – он щелкнул пряжкой, застегиваясь, и вышел.

Марат остался.

Отвернулась к зеркалу, открыла кран. Пальцы покалывало, подставила их под холодную воду.

— Алина, – Марат вырос за спиной.

— Ничего не говори, – отрезала.

Он сдвинул меня в сторону и выключил воду.

— Не забывайся, – жестко потребовал. — Где Демьян пропадал больше месяца? Что у вас за игры? Не надо со мной шутить, Алина, – пригрозил.

Нет никаких игр. Просто я стреляла в любимого человека, а он выжил. И теперь ненавидит меня, хочет моей смерти. А я ношу его ребенка. Вот такая невеселая история.

— Я не шучу с тобой, – упрямо открыла кран. Плеснула воду на пылающие щеки. — Дай мне минуту. Сейчас выйду и поговорим.