Глава 5

Глава 5

После ухода Павла, я собралась с силами, и поковыляла на работу. Работать было тяжело, сказывалась нервная, бессонная ночь, и боль в ноге.

Хорошо, что в больнице сегодня не моя смена. В штат взяли ещё одну санитарку, теперь будем работать сутки через трое. В больнице смен теперь получится меньше и придётся выходить не в ночную, а в сутки, зато на рынке, можно будет взять подработку.

Работа работой, но мысли все время возвращались к Павлу. Не могу забыть его умиротворенное лицо, когда он спал. Что со мной?!Почему я не разбудила его, почему сидела тихонечко рядом и наблюдала как он спит. Вчера я заметила, он немного хромает, судя по шраму на голове, у него недавно была какая-то травма.

Когда он проснулся, выглядел уставшим, даже можно сказать измученным. Почему-то я верю ему, верю в то, что он не хотел причинить мне вреда. У него была возможность сделать со мной, что угодно, тогда в тёмном подъезде, но он ничего не сделал.

Ночью он просто смотрел как я сплю, и как-будто успокоившись, что все в порядке, уснул сам.

Для чего он приходил?!

Что он мог найти в бледной моли типо меня?!По нему ведь видно, холёный, привыкшей к лучшей жизни. А я, я та, кто не подходит ему. Здесь и думать не о чем.

Я несколько раз, чуть не проговорилась о том, что мне известно кто он. С другой же стороны, какая теперь уже разница. Раз он жив, и практически здоров, он не бросит отца и заберёт его. Я уже буду не нужна и Виктору Николаевичу.

Жизнь вернётся на круги своя.

Я помогла чем смогла.

Погода сегодня была донельзя мерзкая. Весь день шёл дождь. После работы, пока я шла домой, вымокла до нитки.

Ближе к ночи, меня стало знобить. На градуснике-тридцать восемь и восемь. Приехали. Этого мне только не хватало. Я достала аптечку. Благо хоть работая в больнице, аптечка у меня полная, в отличии от холодильника. Я нашла нужные лекарства, выпила их, и укутавшись в два одеяла я легла в постель. Мне было безумно холодно. Ломило все кости. Даже до волос было дотронуться больно.

Радовало одно, завтра у меня выходной, Маринка попросила поменяться сменами. Отлежусь денёк, и все нормально будет.

Я укрылась с головой и через какое-то время уснула. Ночью спала плохо, температура по-немного спадала, я проснулась от того, что мне жарко и я вся мокрая. Пижаму в которой я была, можно было выжимать. Я из последних сил, встала и переоделась, а после сново уснула.

На утро, я чувствовала себя ещё хуже. Температура сбивалась, но совсем не надолго. Ко всему прочему ещё и нога ныла и болела. Синяк такой, что будь здоров.

Я позвонила на обе свои работы и сказала, что слегла с простудой. Мне пожелали скорейшего выздоровления и сказали, чтобы я не переживала, а лечилась и Хорошо питалась.

Весь день я пролежала как в бреду. Засыпала, просыпалась и так по кругу. Не было сил, даже встать и воды себе налить. Ночью я еле заставила себя встать с кровати в туалет. Во всем теле была слабость, потом еле дошла обратно. Голова раскалывалась. Как врач я прекрасно понимала, что нужно пить больше жидкости и хоть немного, но кушать. Но ничего не хотелось, только спать.

Сон был очень тревожный. Спала по пятнадцать минут и просыпалась.

Так я пролежала два дня. Вставала только в туалет. Поставила в комнате бутылку с водой, чтобы не вставать каждый раз, когда принимаю лекарства. Кроме температуры не было ни кашля, ни насморка. Днём температура не поднималась выше тридцати семи. Но ломало так, как-будто сорок.

Вечером меня сново затрясло. Градусник показал тридцать девять и три. Я выпила нужные лекарства и почти сразу провалилась в сон.

Во сне громко и раздражающе что-то трезвонило. Этот звук как-будто бил по нервам. Я проснулась от резкой головной боли. Но звук не умолкал. До меня не сразу дошло, что кто-то очень настойчиво звонит в дверной звонок. На всю квартиру раздавалась неприятная трель.

Я взяла с тумбочки телефон. На экране высветилось время-одиннадцать — тридцать вечера.

Кто мог пожаловать в столь поздний час. Возможно в дверь звонят уже давно. Если только с работы кто-нибудь. Но почему звонят в дверь, если можно ведь на телефон.

Я укуталась в плед и еле еле поплелась открывать дверь.

Не было ни сил, ни желания даже в глазок смотреть, просто повернула замок и открыла дверь. На площадке было темно, но из-за того, что я включила свет в прихожей, было видно лицо позднего гостя.

На пороге стоял никто иной, как Павел собственной персоны.

— Чего тебе?

— Я к тебе, прости, что поздно.

— Я не в настроении принимать гостей, тем более тебя.

— Ты несколько дней не появлялась на работе, я волновался.

Меня уже начинало покачивать. Не было сил даже просто стоять. В глазах все поплыло и я начала падать, но Павел успел меня поймать.

Я даже не предала значения его словам о работе.

— Да ты же вся горячая, давай, держись за меня, я помогу.

Я просто кивнула головой, а Павел видя мое состояние, просто взял меня на руки, и завёрнутую в плед как маленького ребёнка понёс в постель, затем уложил меня, и накрыл сверху одеялом.

— Кать, тебе бы врача скорого, ты вся как огонь. До тебя дотронуться нельзя.

— В коробке с лекарствами, есть уколы, они должны помочь. Там есть все необходимое, сможешь мне укол сделать? Я бы сама, но сил нет даже ампулу сломать.

Было уже не до стеснений и прочего, мне было совсем плохо.

— Да, конечно я все сделаю. Давай я помогу тебе перевернуться.

Я легла на живот, а Павел сделал мне укол.

У него легкая рука. Я даже практически ничего не почувствовала.

— Готово, давай потихонечку перевернём тебя на спину, и я пойду сделаю тебе чай.

— Не нужно ничего. Спасибо за укол. Я немного посплю и мне должно стать лучше.

Я лишь на мгновение прикрыла глаза, и спокойно уснула. Меня не тревожило даже то, что Павел находился в квартире, скорее даже наоборот, меня это успокаивало, что я не одна.

Через пару часов я проснулась. Павел был рядом. Сидел у изголовья кровати и гладил меня по голове. Совру, если скажу, что мне были неприятны его прикосновения. Да и подскочить с кровати как ошалелая и заорать на него из-за того, что он меня трогает я из-за слабости не могла, да и не хотела.

Он остался со мной, и не ушёл. От этого даже немного радостно стало. В комнате пахло чем-то вкусным и ароматным, видимо от этого я и проснулась.

— Ты остался, не ушёл-спасибо тебе за это, но мне немного легче, ты можешь идти, я сама справлюсь.

— Кать, я тебе чай сделал с мёдом, нужно маленькими глотками его выпить, иначе не поправишься.

Павел встал с кровати, взял с тумбочки чашку.

Он сделал вид, что не слышал того, что я сказала. Где он интересно взял мёд в моей квартире-подумалось вдруг мне, но спрашивать я не стала, а просто села по-удобнее и приняла от него большую чашку с чаем.

На той же тумбочке стояли красивые цветы. Я даже название их не знаю.

— Ты пей пока чай, а я пойду на кухню, там суп варится. Ты я так понял здесь вообще ничего не ела, у тебя вообще никакой еды не было, ты сумасшедшая чтоли?

— Просто некогда купить было, а потом просто забыла.

— Пей чай, я скоро.

Я пила маленькими глотками вкусный чай. Кроме мёда, он ещё и лимон добавил.

От выпитого, мне сразу стало немного, но лучше.

Всё-таки как же хорошо, когда о тебе кто-то заботится. Казалось бы всего лишь кружка горячего чая, а насколько сразу легче. Даже само понимание, что ты сейчас не одна придаёт сил.

Через какое-то время Павел вернулся с тарелкой ароматного и наваристого супа. Суп по всей видимости был куриный.

— Давай покушаем вместе, а то мне как-то неудобно. Это ведь ты у меня в гостях. А тебе приходится возиться здесь со мной, ещё и ночью, приятного мало, да ещё и заразиться можешь.

— Я не голоден, а тебе нужно усиленное питание. Ты прости меня конечно, но за эти дни, ты стала ещё худее. Заразиться я не боюсь. Если хочешь чтобы я ушёл, просто скажи это.

Я просто промолчала, а позже спросила:

— Сколько я должна тебе за продукты? У меня зарплата через несколько дней, я все верну.

Павел смотрел на меня уже не слишком по доброму, это было понятно по желвакам на его лице.

— Ты правда настолько плохого обо мне мнения? Считаешь, что я возьму с тебя деньги за тарелку супа? Когда ты здесь лежишь еле живая? Я знаю, мы познакомились не самым лучшим образом, но я никогда не паду так низко, хотя ты и считаешь меня недоразумением, а не мужиком.

— Прости, если я оскорбила тебя, предложив деньги, просто я знаю как тяжело их заработать. Мне ничего с неба просто так не падало, я честно работаю и знаю цену деньгам. А по поводу недоразумения, это я от злости сказала.

— Я тебя понимаю, правда. Но ведь есть вещи поважнее бумажек под названием деньги. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Павел помрачнел и отвернулся к окну. Видимо я сама того не понимая обидела его, а человек ведь так старался для меня. Приготовил все. Я как-будто уже и не злилась на него за то, что в тёмном подъезде подкараулил и напугал, за сковороду тоже, хотя нога ещё болела.

Я кое как встала с кровати, поставила почти пустую тарелку на тумбочку и пошла к Паше. Я остановилась сзади него и коснулась его руки, Павел слегка вздрогнул.

Я уже смелее потянула его за руку и он повернулся ко мне.

— Мы странно познакомились, мы с тобой совсем не знаем друг друга. Наши взгляды на жизнь, могут не совпадать. Но одно я знаю точно, обидеть тебя я не хотела.

Павел смотрел на меня с таким пониманием и нежностью, что хотелось одного, прижаться к нему, и почувствовать его тепло. И впервые в жизни я сделала так, как хотела именно я сама. Как требовала моя душа. Я прижалась к Паше и крепко обняла его. Он сделал тоже самое. Мы так и стояли у окна.

— Катюш, давай я тебя до кровати отведу, ты ещё совсем слабенькая, вон как тебя штормит, и ты опять горячая становишься.

— Да, хорошо.

Я нехотя разомкнула руки и не без помощи Павла, пошла к кровати. Я и правда была ещё очень слаба. Мне совсем не хотелось оставаться одной, но в слух я этого произносить не стала.

Пока Паша уносил посуду, я приняла лекарства и улеглась.

— Кать, если ты позволишь-я останусь и присмотрю за тобой, если нет-я уйду.

— Оставайся, вдвоём веселее. Ты можешь лечь в зале на диване, в шкафу, чистое белье.

— Хорошо, но пока, я посижу с тобой, а когда уснёшь, я уйду.

— Спасибо.

Я провалилась в сон почти сразу. Этой ночью, я спала как никогда. У меня ничего не болело, мне было очень тепло. Снилось что-то хорошее. Я спала спокойно при спокойно.

Утром я чувствовала себя намного лучше. Ну как утром, на часах было двенадцать дня, когда я открыла глаза. Не помню, когда я себе такое позволяла. Я не сразу поняла, что лежу на груди у Павла.

Я немного приподнялась, Паша сидя у моей подушки, немного наклонив голову, тихо спал. Он видимо сидел со мной, и так и уснул, а я видимо во сне его нащупала и прилегла. Представлю как ему бедному было неудобно.

Я тихонько прошла на кухню. Нога ещё немного ныла.

Павел по всей видимости сошёл с ума. В моем холодильнике было полно продуктов. Сыр, колбасы, овощи и фрукты, мясо. Какие-то йогурты и молочные продукты, а так же яйца. На столе пакеты с соком. Видимо чтобы были не холодные. Мне всего этого точно не съесть.

Так стыдно мне не было ещё никогда. Представляю, что он подумал, когда увидел пустые полки холодильника. Скорее всего, подумал, что я нищая, а что ещё можно подумать? Что мне есть нечего и прочее.

Температура пока в норме. Безумно хотелось чашечку кофе и выйти подышать воздухом на балкон. Погода стояла отличная.

Я решила сварить кофе и Павлу тоже, а когда разливала его по чашках, Паша вошёл в кухню.

— Доброе утро-слегка улыбаясь сказала я, и протянула Павлу кофе.

— Доброе, сегодня тебе уже лучше, это видно, и спасибо за кофе, он прям кстати.

Я накинула халат и вышла на балкон, Паша последовал за мной. Я достала оставшиеся сигареты и чиркнула зажигалкой. Паша молча наблюдал, но ничего не говорил. Я сделала затяжку, вторую и задумалась.

Нам бы с Пашей поговорить нужно. Только как и что говорить ему?!

Пока я летала в облаках и думала как лучше начать разговор, Паша тоже закурил.

Я решила начать с самого начала.

— Скажи мне, как тебя зовут? Давай познакомимся, ты ведь мое имя знаешь.

— Боюсь, знать мое имя, для тебя не безопасно.

— Да? А почему? Ты что-то натворил?

— Прости, но я пока не могу тебе всего рассказать.

— Расскажи тогда то, что можешь.

— Кать, мне нужно немного времени, когда я все улажу, я все все тебе расскажу, но сейчас, не время, прости.

— Ладно, хорошо.

Разговор не клеился и заходил в тупик. Я потушила сигарету, и допив кофе, решила просто уйти с балкона, но спросила.

— Завтракать будешь? Я что-нибудь приготовлю. Ты столько продуктов купил.

— Нет Кать, мне уже пора уходить, а ты поправляйся и набирайся сил.

— Ты так говоришь, как-будто прощаешься со мной. Ты больше не придёшь, да?

Кто вот меня спрашивается за язык тянул, стою с жалким видом как собачонка, которую только только погладили и в дом обещали взять, но опять бросают.

— Приду, конечно приду. Ну, чего ты нахмурилась Катюш?

Паша обнял меня, а я его.

Когда интересно я успела так к нему прикипеть.

То как он произносил мое имя, подкашивало ноги можно сказать. Так нежно, с легкой хрипотцой.

— Послушай, я хотела тебе кое-что дать.

Я отпустила Пашу, направилась в коридор, немного прихрамывая вернулась обратно. Паша ничего не понимая просто наблюдал за моими действиями, а я остановилась перед ним, а затем вложила в его руку, связку ключей.

— Это на случай, если ты захочешь придти. Не знаю что с тобой случилось, Ситуации бывают разные, пусть будут у тебя.

Павел сжал связку в руке, а после просто потянул меня к себе, и приподняв поцеловал меня в губы. Я ответила на его поцелуй. Он целовал меня слишком жадно, я и предположить не могла, что так можно, а после он ушёл, сказав перед этим:

— За ногу прости, я не хотел.

Ну все Катя, теперь сиди и занимайся самопоеданием. Кори себя за то, что чувствуешь к этому мужчине. Он ведь тоже ко мне что-то чувствует. Но стоит ли мне рассказать ему о том, что мне известно кто он. Скорее всего нет. Он ведь не просто так сказал, что все это опасно. Тогда подожду.

Днём высокой температуры не было, я кое как вымылась, всё-таки сил ещё маловато.

А вечером, я включила телевизор и улеглась в зале, приняв таблетки. Я смотрела какой-то сериал, и нет, нет, а на часы поглядывала. Время близилось к полуночи, а я все ждала его. Все надеялась, а вдруг он придёт, но этого не случилось и я уснула.

Все, лафа закончилась. Я поправилась и вышла на работу. Из-за болезни, зарплата естественно вышла меньше чем я планировала, а с другой стороны и не умереть же мне было за прилавком раз так случилось и я заболела.

Дни сменяли друг друга. Жизнь кипела. Я бегала с работы на работу. Павел не появлялся уже две недели. Первую неделю я переживала не случилось ли с ним что-нибудь, а потом просто старалась гнать любые мысли о нем.

Приди уже в себя, не жди его. У него своя жизнь, у тебя своя. Кроме всего прочего, у него есть жена- твердила я себе. О жене я вспомнила совершенно случайно, и это приносило мне непонятную боль. Он чужой, просто пожалел меня. Зачем целовал тогда?!

А если хорошо подумать, ну поцеловал он меня, и что с того, не стоит обольщаться, с Сашей я была вместе полтора года, у нас не только поцелуи были, а поступил он со мной как последняя свинья. А тут просто поцелуй. Дожила ты Катя, одичала, на первого встречного мужика, да ещё и сомнительного, но блин очень красивого клюнула.

Сегодня я заступила на сутки. День летел с бешеной скоростью.

Я носилась по нашему больничному корпусу, как электровеник. Погода вот уже неделю стояла настолько тёплая и солнечная, что иногда вселяла какую-то надежду на лучшее, в которое уже слабо верилось.

Виктор Николаевич почти поправился. Я навещала его так часто, как могла, а сегодня мы решили выйти на улицу. Подышать свежим воздухом и погреться на солнышке.

— Катенька, спасибо тебе большое, дай бог тебе здоровьица за то, что вывела меня на воздух. А то сижу в этой палате, как в коробке.

— Да не за что Виктор Николаевич. Прогулки на свежем воздухе, будут полезны нам обоим. Уже вон и птички поют и солнышко греет. Красота.

— Кать, меня уже скоро выпишут сказали. Оно и правильно, подлечили и ступай. А то что зазря койку занимаю. У меня есть одна просьба к тебе, я знаю, что не в праве просить тебя, но больше некого.

Помоги мне Кать, не откажи деду, помоги ты мне в дом престарелых оформиться. Идти мне некуда, а там люди, жить наверное можно.

— Виктор Николаевич, вы ведь говорили у вас квартира вроде как есть, пенсия, почему вы решили в дом престарелых? Вдруг ещё сын ваш найдётся.

— Я думаю, что квартира скорее всего была, а не есть. Оксанка наверняка меня облапошила, та своего не упустит, да и не хочу я никому мешать. Одному ведь быть-это всегда плохо. Я уже старый, поплохеть может, помру и найдут только по запаху. А там ведь тоже люди, не звери. А Пашка…Я уже и не надеюсь его увидеть. Я не всегда был хорошим отцом ему, но он бы не бросил меня, будь он жив и здоров.

Мужчина тыльной стороной ладони смахнул слёзы.

— Ну, я вам так скажу Виктор Николаевич, всегда нужно верить и надеяться на лучшее. Кто знает, вдруг он ещё вернётся.

— Дай ты бог Катюша, дай ты бог. Мы же с ним знаешь, вдвоём остались, его мать, моя бывшая жена, ушла к другому, в поисках лучшей жизни, а он со мной остался. Он уже взрослый был, мать не осуждал и слова при мне плохо о ней никогда не сказал. А я был так зол на неё. Замкнула в себе, молчал месяцами и из комнаты своей нос не казал. Пашке тоже не легко было, это я понял уже позже. Понять то понял, а парня потерял. Пашку в тюрьму посадили, за убийство. Ему дали десять лет. После того, как озвучили приговор в зале суда, у меня как-будто прозрение случилось. Взялся за голову, и понял как страшно моему мальчику, что он остался один на один в такой тяжёлой ситуации. Я знал, что он никогда бы пошёл на такое. Я не верил в то, что это мой Пашка совершил. Из положенных десяти лет, он отсидел четыре года, а потом его оправдали. Нашли настоящего убийцу. Все бы ничего, но Пашка вышел оттуда совсем другим человеком. Он стал замкнутым, молчаливым, потом на Оксанке женился незнамо зачем, по ней ведь сразу было видно, что сучка она, прости меня господи

Ладно хоть друзья его не бросали. Они вон с детства вместе. Они открыли вместе свою фирму, как это правильно сказать охранное предприятие. И дела у них хорошо шли.

Пашка ведь разводиться хотел с Оксанкой, а оно видишь как все получилось.

Бедный мой сынок.

Так. Стоп. Приехали. Павел оказывается ещё и сидел, неожиданно. К тому же за убийство. А я его в дом пустила. Понятное дело, любой родитель ребёнка своего будет оправдывать, будь он хоть трижды виноват, но я то откуда могу правду знать.

Что ж с тобой произошло такого раз ты ото всех прячешься, и даже родному отцу на глаза не показался. Одни вопросы.

Рабочие сутки прошли спокойно и на удивление быстро. Да что сутки, когда месяц пролетел незаметно. Через неделю уже июнь. За всей суетой я не заметила, ни как снег сошёл, ни как деревья распустились. Да и тепло стало совсем недавно.

Уже совсем рано рассветало и поздно темнело. Жизнь вроде как не стоит на месте, все меняется, вокруг. А я ощущаю себя странно. Как будто для меня не наступила тёплая весна, и я все ещё в холодном и грязном апреле. Во мне что-то изменилось. Я чувствовала себя одиноко, и в душе как и в жизни нет красок, все серо. И не единого намёка на какой-либо просвет. Как бы я не настраивала себя на лучшее.

Я решила, что не хочу сидеть дома, захотелось купить тортик и сходить в гости к той самой Ирине Ивановне, которая оперировала Виктора Николаевича.

Так я и поступила, и ближе к обеду я уже стояла у неё на пороге. Судя по выражению лица Ирины Ивановны, я сумела ее удивить своим визитом.

— Добрый день Ирина Ивановна, а я к вам, пустите?!

— Проходи, раз пришла.

Переобувшись в тапочки я пошла на кухню в след за женщиной.

— Ну, рассказывай, что на этот раз тебя ко мне привело?

— А что рассказывать, пришла вам спасибо сказать, за Виктора Николаевича, знаю, что деньги не возьмёте, вот торт купила.

— Садись за стол, будем чай пить. Тебе повезло, что ты меня дома застала, я сейчас почти все время на даче.

— Дача это хорошо, а вы одна живете?

— Одна, сын с женой и детьми в Питере живет. Приезжают редко, внуков только на фотографиях и вижу, а с мужем мы не общаемся уже много лет.

— Спасибо вам Ирина Ивановна за то, что помогли, я хотела к вам приехать уже давно, да все не получалось. То одно, то другое.

— Ну а болезный то как? Оклемался?

— Да, скоро уже выпишут.

— Ну и славно. А что так не радостно об этом говоришь? Привыкла уже небось к деду.

— Привыкла, но самое главное, что теперь он здоров.

— А ты так и работаешь санитаркой?

— Да, а что остаётся?!Я и этому рада.

— Ну и чему тут радоваться? Ты ж образованная, специалист с дипломом, а в этой больничке бесперспективняк. Тебе дорогуша нужно дальше двигаться, а полы, и без тебя найдётся кому мыть.

— Как-будто это от меня зависит, сказали, что штат набран, значит набран, не по головам же мне идти.

— А по тебе и видно, что ты тютя-матютя, без обид только. Я всегда все прямо говорю. Не люблю я знаешь ли юлить.

Пришла называется тортика покушать, ещё и обхаяли. Слова Ирины Ивановны обижали, но она была права.

— Памяни Катя, мое слово, если так и будешь сопли жевать и ждать когда наконец что-то изменится, но ничего для этого делать не будешь, жизнь пройдет, и поверь мне, мимо тебя. А свой диплом потом только что и сможешь, что под ножку стола подложить, чтобы не шатался.

Ирина Ивановна говорила мне правильные вещи, в своей манере конечно, но она права.

Если я сама не начну меняться и что-то менять, то так и буду мыть полы. Нужно двигаться дальше и менять жизнь да и себя тоже. А я все барахтаюсь на одном месте, и жду видимо чуда. А чудес не бывает, это уж точно.

Мы с Ириной Ивановной ещё немного поболтали и я отчалила домой.

Дома я решила заняться уборкой, приготовить что-нибудь вкусненькое, продуктов то полный холодильник.

Дома пахло цветами, мне показалось это странным, так как цветы мне дарил только Паша несколько недель назад, но они уже завяли. Наверное с улицы — подумала я.

Я переоделась, прибрала в комнате, и отправилась на кухню. Я решила что приготовлю пиццу и решила поставить тесто.

На кухне меня ждал сюрприз. На кухонном столе стоял огромный букет разноцветных Тюльпанов. Цветы были настолько красивыми, это ими пахло на всю квартиру.

Рядом с цветами лежала записка на обычном тетрадном листочке, написаная от руки.

«ты как солнце в моей тьме, ты та, кто согревает своим теплом, даже на расстоянии»

Прочитав записку, мне стало так хорошо. Как-будто и в моей беспросветной тьме, вдруг выглянуло солнце. Я стояла и с улыбкой на лице любовалась прекрасными цветами, прижимая записку к груди. На душе было так тепло от написаных Пашей слов. Меня переполняли чувства нежности.

Жаль, что он не рядом, но раз приходил, жив и здоров. А этого достаточно для моего спокойствия. И никакой он не убийца. Успокаивала я себя.

Мое настроение было прекрасным. Мне было так радостно. Значит я всё-таки что-то для него значу. Значит не забыл. Мне никто и никогда не говорил таких слов.

Поплыла ты Катюха, поплыла — говорила я себе и улыбалась как дура.

В хорошем настроении я занялась готовкой, поставила тесто, нарезала все необходимое для пиццы, напевая под нос любимую песню.

Я сделала две тоненькие, аппетитные пиццы, с разными начинками. Вот правду говорят, когда готовишь с удовольствием и душой, все получается и вкуснее и красивее. Вот как у меня.

Немного перекусив, я решила, что тоже хочу написать Паше записку. Вдруг он придёт, когда меня не будет дома.

Номерами мы не обменивались. И придти может быть возможности нет.

Я взяла ручку и листок. И стала думы думать.

А как написать.»Здравствуй Паша» ага и до свиданья.

Я ломала голову как бы начать и что писать, а то буду смешно выглядеть. Он взрослый мужчина. Интересно, а какая у нас с ним разница?!

Я долго прокручивала и даже проговаривала, что буду писать, но все не то. Получалась какая-то ерунда.

Я решила, что всё-таки это плохая идея и отложила листок и ручку в сторону.

Близился вечер, я решила принять ванну с вкусным гелем для душа и пеной. Сама я себе покупала редко всякие там мазюки, но этот вкусный набор мне подарила начальница на восьмое марта. Запах просто божественный. Сама бы себя съела, да с утра на работу чесать.

Я даже лёжа в ванной думала что Паше написать, и надо ли ему это.

Идея пришла неожиданно.

После ванной, я написала короткое письмо.

«Хочу услышать твой голос» и свой номер телефона.

Ну а что, коротко и ясно. Мол скучаю, позвони. Ну не поэму же ему писать о том как я втюрилась в него по самые нельзя, но переживаю не убийца ли он. Да, как я не старалась гнать эти мысли, все напрасно. Я влюбилась. Знаю этого сомнительного человека всего ничего и опять на те же грабли.

Теперь стоял вопрос где эту записку оставить чтобы он увидел. Решено. Оставлю на столе, рядом с цветами.

Все ещё в приподнятом настроении я улеглась в кровать. Вдруг Паша уже завтра увидит мою записку.

Не заметила как уснула, летая где-то в своих ванильных мыслях и мечтах.

Сон был сладкий. Даже слишком. Кто-то нежно целовал меня..