Глава 25

Катя

Мне кажется, я еду в лифте уже целую вечность, и, когда, наконец, двери открываются на нужном этаже, я облегченно выдыхаю. Хочется поскорее увидеть свою кровиночку, потому как в моей голове никак не укладывается, что кто-то мог причинить ему вред. Маленькому беззащитному человечку. От одной только мысли мне становится не по себе. Сколько же в людях должно быть злости и агрессии ко всему внешнему миру, чтобы даже задуматься о таком. Гоню прочь нехорошие думки и быстрым шагом направляюсь к входной двери. Вставляю ключ в замочную скважину и тихо, чтобы не разбудить сына, проворачиваю. Агния с взволнованным выражением лица встречает меня на пороге, и я сначала не понимаю, чем вызвана ее обеспокоенность.  

– Агния, что случилось? Что-то с Максом? Ты ведь говорила, что эта сумасшедшая больше не появлялась. Тем более, я видела внизу охрану, – тараторю я, не давая девушке вставить и слова.

– Кать, успокойся! Все в порядке с Максом, – быстро говорит она, натягивая белые кеды. Девушка поднимает на меня глаза, в которых стоят слезы. Она пытается сдерживать их, но соленая вода падает на паркет, создавая небольшую лужицу. – Но я была не права. Эта сумасбродная девица никуда не исчезла. Она ждала, когда кто-то из вас объявится. 

– И где она? – тихо спрашиваю я.

– Разве ты не видела ее внизу? – удивляется Агния, и после моего отрицательного ответа, продолжает. – Значит, ты не слышала выстрел?

– К-какой выстрел? – запинаюсь я, непроизвольно оседая на маленький диванчик, стоящий в прихожей. – Я ничего не слышала. 

– Видимо, ты ехала в лифте, – дрожащим голосом произносит девушка. 

Я судорожно мотаю головой, надеясь, что весь этот разговор лишь глупая игра моего воображения. Страшно даже представить, что произошло, а судя по заплаканным глазам Агнии, точно ничего хорошего.

– Только не говори… – начинаю я, после чего сестра Кости содрогается в рыданиях. – Господи, нет!

Я подбегаю к окну в кухне, и несмотря на высокий этаж и сумерки мне не составляет труда определить, кто лежит на асфальте. Я прикрываю глаза руками, надеясь, что все обойдется. Сердце сжимается от боли, а в глазах начинает мутнеть. На мою удачу совсем рядом оказывается стул, на который я машинально присаживаюсь. Казалось бы, только все начало налаживаться, и я была готова закрыть глаза на наше сложное прошлое, как это самое прошлое вмиг перечеркивает настоящее и будущее.

– Катя! – настойчивый голос выдергивает меня из раздумий. 

– А, – отрешенно отзываюсь я. – Прости, мне просто нужно время взять себя в руки. Я не могу поверить, что это случилось именно с ним, Агния.

– Как и я, – Агния смахивает с щеки слезы. – Я буду держать тебя в курсе.

– Да, спасибо, – отвечаю я, вставая со стула.

Я подхожу к сестре Кости и обнимаю ее за плечи. Несколько секунд мы стоим молча, думая в этот момент об одном и том же. До меня доносится звук сирены скорой помощи, и я непроизвольно напрягаюсь. Суровая реальность обрушивается на мою голову, и больше не остаётся сомнений в правдивости происходящего. Чувствую, как теплая соленая вода начинает струиться по моим щекам, когда Агния отпускает меня и направляется к выходу. Напоследок она оборачивается, и в ее глазах читается боль и сочувствие.

– Все будет хорошо, Катюша. Вы еще многого с ним не успели, – девушка совершает попытку улыбнуться, которая заканчивается провалом из-за очередной порции слез. – По-другому просто быть не может. Мы ему не позволим оставить нас всех.

От Агнии до сих пор нет новостей, а часы уже показывают три часа ночи. Разумеется, я не могу сомкнуть глаз. Каждый час пишу ей сообщения на мобильный, но она их даже не читает. Звонить не решаюсь. Скорее, просто боюсь услышать ужасающую правду. Но надежда и вера в то, что все будет хорошо, оказывается сильнее дурных мыслей. 

Я вхожу в спальню и смотрю на сладко спящего малыша. На его сына. Сердце сжимается от умиления, с одной стороны, и раздирающей боли, с другой. В этот момент мне хочется крепко заснуть и проснуться тогда, когда все трудности будут устранены. Мне кажется, я больше просто не готова выдерживать испытания, которые мне так отчаянно подкидывает жизнь. Я устала. Хочу быть счастливой. Жить в гармонии и любить моих родных и дорогих людей. 

– Скоро все будет хорошо, малыш, надо просто немного по потерпеть, – роняю я, после чего перевожу взгляд на сплю руки, в которых вибрирует мобильный.

Звонит Агния. Я пулей вылетаю из спальни, стараясь не разбудить Макса. Дрожащими пальцами нажимаю "ответить" и замираю. Кажется, что даже сердце в этот момент останавливается.

– Кать? – зовет Агния. – Ты слышишь меня?

– Да, – я едва шевелю губами, ощущая ком, который все же подступает к горлу. – Как он?

– Операция прошла успешно, но состояние тяжелое. Повезло еще, что жизненно важные органы не задеты, иначе… – Агния замолкает, а я глотаю соленые слезы то ли от страха, то ли от радости, что Костя жив.

– Я… я, – пытаюсь что-то ответить, но начинаю содрогаться в рыданиях, потому что сил держаться больше нет.

– Ну все, моя хорошая, успокойся, – ласково произносит девушка. – Он ведь жив. И он сильный, справится.

– Да, я знаю, – всхлипывая, отвечаю я.

– Костя ещё в реанимации, к нему нельзя. Возможно, завтра получится его навестить. Хочешь, я приеду к тебе?

– Да, спасибо тебе. Мы сейчас нужны друг другу, Агги, – киваю головой.

– Я скоро буду, – по ее интонации понятно, что девушка улыбается.

Буквально через полчаса Агния оказывается на пороге моей квартиры. Она сразу же обнимает меня, тем самым будто успокаивая, сообщая, что все неприятности позади. Мы молча проходим в кухню. Девушка на автомате присаживается на стул, а я включаю чайник и достаю две чашки. Наверняка, со стороны мои движения похожи на запрограммированного робота, потому что именно так я себя и чувствую в этот момент. 

– Хочешь перекусить? – спрашиваю я, наполняя кружки кипятком. – Чай, кофе?

– Чай, спасибо, – уставшим голосом отвечает девушка. – Есть не хочу.

– Что с Лерой? – спрашиваю я, размешивая ложечкой сахар.

– В участке, – отрешенно произносит Агния. – Допроса будет только завтра, потому как эта стерва находится в невменяемом состоянии. Она на ногах едва-то держалась при задержании. Мне до сих пор непонятно, как будучи такой пьяной, она смогла попасть в Костю.

– Зачем ей это нужно было? Почему нельзя было заняться своей жизнью и не лезть в чужую? – я касаюсь пальцами висков, нервно потирая их.

– Ее жизнь не сложилась, Кать. Докторишку посадили, а она без него была и осталась никем. Никчемной избалованной стервой. Видимо, поняла, что ей нечего терять. Кстати, выпивать она стала не так давно, как я поняла. Как только ее женишка затолкали в места не столь отдалённые, – Агния делает небольшую паузу, делая глоток чая.

– Надеюсь, ее упрячут надолго, – я с шумом ставлю чашку на стол. – Ладно, сегодня был долгий день и не менее долгая ночь. Хочешь спать?

– Да, я мечтаю об этом, – искренне признается Агния.

– Я постелю тебе на диване, – говорю я, вставая со стула.

– Кать, ты можешь завтра съездить к нему, я побуду с Максиком, – девушка улыбается через силу. – На тебе тоже лица нет, пойдем отдыхать. 

Я ещё долго кручусь с бока на бок, гадая, какие испытания меня ждут завтра. Главное, что я увижу Костю. Мне хочется так много сказать ему, рассказать о своих чувствах, потому что именно в такие моменты начинаешь понимать, что является самым важным в жизни.

***

Сквозь сон раздается плач Максима, и я медленно поднимаюсь с кровати, чтобы покормить малыша. Кажется, будто не спала совсем. Чувствую себя настолько разбитой, что любое движение отдается ноющей болью в теле.

– Доброе утро, мой хороший! – говорю я, искренне улыбаясь сыну.

– Можно? – в комнату заглядывает Агния. Я киваю головой и девушка присаживается рядом со мной. – Доброе утро, мои дорогие. Я уже и забыла, что они такими бывают.

– У тебя большой опыт общения с вот такими малышами. Ты же подменяла свою подругу, когда она была в больнице в первые месяцы после родов, – вспоминаю я, и Агния быстро кивает в ответ.

Я случайно кидаю взгляд в ее сторону и замечаю, что девушка резко меняется в лице. Нет былой улыбки, а в глазах отражается грусть. 

– Агги, что-то не так? – осторожно интересуюсь я. – Ты будто погрустнела.

Девушка молча разглядывает свои руки, на которых я замечаю отсутствие обручального кольца. И складывается такое впечатление, что дело именно в ее бывшем супруге и, вероятно, в чем-то еще.

– У меня есть ребенок, Кать, – она говорит так тихо, будто кто-то может ее услышать. 

– А отец малыша...? – я замолкаю.

– Малышки, – Агния грустно улыбается. – Отец…

Девушка снова замолкает, но договорить не успевает, потому как из соседней комнаты раздается трель мобильного. Агния вскакивает с места и возвращается с телефоном.

– Это из больницы, – шепотом произносит она. – Да, я поняла. Это лучшая новость. Спасибо вам большое.

Она кладет трубку и облегченно выдыхает. Теперь улыбка не сползает с ее лица, и я понимаю, что опасность миновала. С Костей все будет хорошо. 

– Он очнулся. Честно говоря, даже сами врачи в шоке, что после операции прошло совсем мало времени, а он уже открыл глаза, – радостно сообщает она. – Ты можешь съездить к нему, Катюша. Я займу Макса. Ты ведь уже ввела прикорм? Если захочет кушать, то покажи, где баночки с пюре, я покормлю.

– Врач так сказал? – сердце почти выпрыгивает из груди от лучшей новости за это утро. – Да-да, в верхнем правом шкафчике на кухне все есть.

В очередной раз удивляюсь, насколько Агния осведомлена о всех нюансах материнства. Ну, разумеется, если у нее есть ребенок, то по-другому и быть не может. Но она не слишком-то афиширует этот факт, и я так подозреваю, что все дело в отце. 

– Ты задумалась, – улыбаясь, произносит девушка. – Я предполагаю, о чем именно. При удобном случае я расскажу тебе свою историю, Катюш. 

– Да, конечно, – отвечаю я, передавая Агнии наевшегося сына в руки. – Приму душ, если ты не против, и пойду собираться. Хочу поскорее увидеть его. 

Спустя полчаса я на своем автомобиле двигаюсь в сторону частной клиники, куда определили Костю. Что уж тут говорить, я переживаю. За состояние его здоровья и не только. За нас. Он четко дал понять, что не отступится от меня, но все же, учитывая наше прошлое, мои сомнения остаются. Но ведь я не буду всю жизнь бегать от человека, которого люблю. Единственного, которого люблю. И как бы я ни пыталась, выкинуть из головы его у меня не получилось, а прошло уже так много лет.

Удивительно, но сегодня мне улыбается удача. Пробок нет, и вот уже пятый светофор подряд горит зелёный свет. Чувствую небывалый прилив сил и эйфорию от предстоящей встречи с Костей. Разбитой вазы, которой я была с самого утра, больше нет, а есть та Катя Соболева, привыкшая полагаться на саму себя и лишь изредка на обстоятельства.

В палате пахнет полевыми цветами, которые красуются на небольшом столике неподалеку от входа. Ощущение, что ты попадаешь в больницу нет. В этом, пожалуй, и есть прелесть честных клиник. Здесь светло и уютно, и лишь пищащие датчики медицинских приборов напоминают, где я нахожусь. 

Костя спит. Его выражение лица во сне кажется таким умиротворенным, что хочется любоваться издалека, дабы не разбудить его своим появлением и не нарушить покой, которого давным-давно и в помине нет. У нас обоих. С тех самых пор, когда мы расстались.

– Здравствуйте! Вы Катя? Супруга, верно? – я подпрыгиваю на месте, когда за спиной раздается негромкий голос врача.

– Добрый день! Я… э… – несколько тушуюсь я. Разумеется, мне непривычно слышать подобное обращение в свой адрес. – Да, супруга. Будущая.

– Агния предупреждала, что вы приедете, – губы мужчины трогает легкая улыбка. – Он ещё слаб, но его желание жить превосходит все врачебные прогнозы. Видимо, есть ради, кого, – он подмигивает мне, после чего продолжает. – У вас есть минут пятнадцать, чтобы побыть с ним наедине.

– Огромное Вам спасибо, – на меня накатывает лёгкая грусть, и я едва сдерживаю подступающие слезы.

Около кушетки находится стул, и после ухода врача я приземляюсь на него и сразу же беру Костю за руку. Мужчина чуть сжимает мои пальцы и начинает медленно открывать глаза.

– Привет! – я шевелю одними губами.

– Привет, супруга! – едва слышно хрипит он, но по интонации становится понятно, что он рад.

– Если бы я сказала ему что-либо другое, вероятность того, что меня бы выкинули из палаты, не разбираясь, была бы велика, – негромко смеюсь я. – Костя, я рада, что все обошлось. 

– И я. Иначе бы не смог сказать тебе о главном, – мне приходится прислушиваться, потому как звук, исходящий от Кости, очень тихий.

– Кость, я уверена, что это может подождать, – говорю я.

– Я люблю тебя, Катя. Прости, что так поздно, – Лисянский прикрывает глаза и погружается в сон, оставляя мое сердце стучать в бешеном ритме на протяжении всего оставшегося дня.