Глава 20

— Кем ты хотел стать в детстве? — я лежу на его груди и скольжу пальцами вдоль пресса. Каждый раз улыбаюсь, когда нечаянно задев кожу ноготками, он еле заметно дергается.

Если Арис боится щекотки — это чертовки мило.

— Хотел перестать бояться… — задумчиво произносит парень. Он гладил меня по спине, а после озвученного ответа замер. Напрягся.

Почувствовав вспыхнувшее напряжение, замерла и я. Ведь и подумать не могла, что за моим невинным вопросом последует подобное откровение.

— Расскажешь? — осторожничаю. Смотрю на него из-под ресниц, оценивая эмоциональное состояние.

А вдруг это больная тема, а я режу по открытой ране?

— Почему бы и нет? Прошло дохера времени и, тем более, я обещал ответить на любые твои вопросы.

Сползаю с оголенной груди и, подперев руками подбородок, внимательно смотрю на парня. Придирчиво разглядывая его внешность. Сейчас этот крохотный шрамик на щеке у носа уже не кажется таким загадочным. Сейчас, я боюсь услышать, что это последствие рукоприкладства. Другие варианты в голову не приходят.

— Здесь, в принципе, да и рассказывать нечего… — Арис ерзает на месте и, подтянув подушку выше к изголовью, облокачивается на неё спиной.

Рассматривает свои руки. Сжимает и разжимает пальцы. Особое внимание уделяет засохшим корочкам на сбитых костяшках.

— В одном я уверен точно: мне в тысячу раз повезло, чем Карпу. Его отчим, с которым мама прожила длительное время, до встречи с моим отцом — истинное зло. Мне не посчастливилось с ним встретиться, но этот немой страх о существовании человека, о котором категорически запрещено упоминать, иногда и меня накрывал. Он был как тот монстр, которым в детстве пугают непослушных детишек … только с одним весомым отличием. Отчим Карпа был настоящим, живым. Он мог появиться в любой момент и причинить боль…

Со своим отцом я тоже, кстати, не особо знаком, но мы не прятались от него полжизни, боясь, что он найдёт нас. Мой отец ушёл сам, не выдержав нашей матери. Нет, я не виню ее ни в чем. Просто женщина не умела выбирать мужчин. Все мое детство прошло в страхе, в многочисленных переездах. И единственное чего я хотел это — перестать бояться. — Замолкает.

Ответ Ариса был уклончив. Но я не хочу докапываться до истины. Ему ещё больно или не по себе от воспоминаний. Мне страшно от того, каким было его детство, фантазия бежит впереди меня. И, если сейчас это все, что он способен рассказать об этом, я не стану на него давить и требовать деталей.

Он снова раскрылся для меня с новой стороны. Пустил лучик света в непроглядную тьму. Сколько ещё скрыто под толщей мрака? Мне не терпится это узнать. Меня ничего не сможет оттолкнуть от него, наоборот с каждой новой порцией информации, я привязываюсь к нему ещё больше.

Это должно настораживать… но не сейчас.

Сейчас я хочу его отвлечь от той пучины воспоминаний, в которую сама толкнула.

Поэтому, не нарушая мертвой, затянувшейся тишины, ныряю рукой под белую простынь и скольжу вниз по животу.

— Ты что делаешь? — Дергается как от огня. В темноте его глаза сверкнули опасным мерцанием. Выгнув бровь, Арис непонимающе смотрит на меня.

Улыбаюсь. Не произношу ни слова. Не знаю, что со мной? Определенно в меня кто-то вселился.

Высвободив руку из слабой хватки, отползаю назад. С головой ныряю под простынь, мостясь между раздвинутых ног.

Арис без замедления срывает с меня простынь, и смотрит опасным взглядом, как я опускаюсь к налитому возбуждением члену.

— Ты уверена? — приподнимается на локтях и пальцами одной руки, зарывается в светлые волосы.

Опьяненная неизвестными чувствами, льну как кошка к его руке, впитывая ласку.

— Я к тому, что не смогу отказаться, — сжимает челюсть, пристально рассматривая меня, ища хоть малейший намек не сомнение. — И остановиться, тоже. — Собирает мои волосы в кулак.

— Я хочу этого… — произношу пересохшими губами и тут же облизываю их. — Ты сможешь остановиться, я знаю это!

Опускаюсь ещё ниже и, не отрывая глаз, провожу языком по всей длине, нежно всасывая головку.

Арис валится на подушки, шумно вдыхая воздух сквозь сомкнутые зубы.

— Блядь! — шипит, когда мои губы смыкаются на члене, вбирая его настолько, насколько у меня это получается. Оставшуюся длину обхватываю ладонью.

Внизу живота простреливает собственное возбуждение. Никогда бы не подумала, что я так заведусь от минета. Притом, что это мой первый опыт.

Я всегда считала, что подобные ласки — это что-то грязное и мерзкое. Отвратительное. А оказалось наоборот. Все зависит от человека и от собственного желания, а не принуждения и какого-то эфемерного чувства «долга».

Когда, ты по личному желанию хочешь опуститься «на колени» — это приносит удовольствие обоим.

С Арисом любая близость подобна разряду тока. Искры проносятся по телу и не важно, что удовольствие сейчас получаю не я. Хотя я получаю. Его сбитое дыхание и приглушённые стоны, вот где скрыт настоящий кайф.

Руки парня оживают. Он оттягивает мои волосы, гладит плечи, спину. Слегка приподнявшись корпусом, его рука скользит вниз по позвоночнику.

Ребро ладони проходится между ягодиц, и пальцы неожиданно врываются в разгоряченное лоно, где уже неприлично влажно.

Почувствовав его пальцы в себе, теряюсь. Прикусываю зубами налитый член, слыша над головой шипение.

— Что… что ты делаешь? — трясусь от напора его проникающих пальцев и поднимаю голову вверх. Я настолько возбуждена, что слышится хлюпанье.

— Продолжай! — стирает слюну с моей нижней губы и обхватив затылок, снова опускает к члену.

Обхватываю губами головку и продолжаю. Но не могу сосредоточиться на его удовольствии, потому что собственное не позволяет нормально дышать.

Обхватываю член рукой и вздрагиваю, когда непослушные мужские пальцы, легонько ударяют по клитору, разнося ток по телу. Тело покрывается мурашками.

Черт… что он делает? Я сейчас взорвусь быстрее, чем он.

Ускоряю темп, не забывая при этом ласкать языком головку. Посасываю ее, скольжу острыми зубками. Чувствую, как от сильного возбуждения, его член дергается, становясь ещё тверже.

Арис вынимает из меня пальцы и хватает за волосы. Подсказывает, как нужно, чтобы довести его до предела. Повинуюсь и добиваюсь желаемого.

Пара глубоких погружений и в нёбо бьет солоноватая струя. Не ожидая этого, глотаю часть его спермы.

Поднимаюсь.

Несколько капель белёсой жидкости вместе со слюной стекают по нижней губе. Вид, наверное, у меня ещё тот… плевать.

— Пиздец… — Арис поднимает мой подбородок, заставляя взглянуть на него. Большим пальцем пошло размазывает влагу по моим губам, мягко проталкивая палец в рот. — Это пиздец…

Качает головой. Его дыхание ещё не пришло в норму. В глазах искрятся незнакомые эмоции.

Улыбаюсь. Отчего-то я безумно довольна собой. Я сошла с ума.

За секунду, его взгляд меняется. Я чувствую, как член, который я до сих пор почему-то держала рукой, наливается снова.

По телу разбегаются колючие мурашки.

— Моя девочка! — хватает меня за ребра и опрокидывает на спину. Наваливается следом, прижимаясь горячим органом к промежности. И сразу же входит, срывая с моих губ стон. Слизывает его своим языком, задвигая мои губы. Целуя.

Боже… боже… внутри разливается дикий огонь. Я не понимаю, от чего все так остро ощущается?

Поддаюсь бёдрами вперёд, прижимаясь к парню сильнее.

Без слов понимает. Проникает глубже и начинает двигаться быстрыми короткими толчками. До прозрачных бисерин испарины на коже; до губ, искусанных в кровь; до тонких, но глубоких царапин на его ягодицах. Прямиком в пропасть, в которую, доверившись, лечу вместе с ним.