Глава 28

— Я думал тебя снова усыпить и на этот раз больше никогда не выпускать из под замка. — Над головой вибрирует голос Ариса и в какой-то степени я «выдыхаю с облегчением».

— Но ведь нормальные отношения строятся на доверии, — продолжает парень. Одной рукой закрывает мне рот, а второй начинает шариться по моему телу. Жадно сжимая каждый его сантиметр. — И я правда стараюсь. Изо всех сил. А потом прихожу к тебе и в твоей квартире замечаю этого Удода. Как мне после этого держать себя в руках, Софа? Как? Когда каждая моя клеточка горит неуправляемым огнём ревности, желая вмазать ему.

Арис резко разворачивает меня к себе и подхватив под ягодицы, усаживает на подоконник.

— Я сегодня уеду к родителям Арис, и никого не нужно будет ревновать.

— Может у меня получиться переубедить тебя? — спускает с плеч джинсовую куртку, затем тонкие лямки пижамного топа. Ткань с легкостью скользит по моему телу и, избавившись от единственной преграды в виде моих рук, повисает на талии.

За окном разрастается настоящая буря с громом и сверкающими молниями, а у нас тут собственная буря.

Когда губы Ариса смыкаются на острой вершине соска, меня дергает как от разряда. Настоящие молнии проносятся по телу, вонзаясь в низ живота.

Арис не думает останавливаться и долго задерживаться лаская грудь, он влажными поцелуями спускается вниз по животу и сорвав с меня легкие шорты вместе с бельём, настойчиво разводит колени в стороны. Я только успеваю схватиться за край подоконника, когда парень, схватив меня за бедра, пододвигает к краю.

Горячий язык проходится по промежности, раскрывая уже влажные складки. Секс всегда для нас был каким-то особенным видом общения, где мы всегда находились на одной волне. Арис всегда знал как доставить мне удовольствие, а я бесстыдно пользовалась этим, точно так же как и пользуюсь сейчас.

Отцепившись от подоконника, я зарываюсь пальчиками в тёмные, слегка вьющиеся волосы и мягко глажу по голове, давая понять, что мне хорошо.

В ответ Арис бьет языком по клитору, срывая с губ приглушённый стон. Дует на него и начинает быстро вырисовывать влажные узоры на чувствительном месте.

Я выгибаюсь и непроизвольно начинаю двигать бёдрами. Хватаю воздух открыв рот. Все посторонние звуки и шумы отходят на второй план. Есть только Арис и я… и наша страсть, которая обязательно погубит.

Все происходит очень быстро. Я уже чувствую, как начинает сладко трясти от накатывающего оргазма, как в меня проскальзывает упругая головка.

Быстрые глубокие толчки вновь окунают меня в блаженство и, вцепившись в каменные плечи, я наконец-то кончаю.

Ещё несколько финальных толчков и Арис до боли, проникает очень глубоко. Замирает. Кончает, уперевшись мне в лоб.

Как только наше дыхание становится более менее спокойным, до меня доходит, что только что произошло.

Распахнув от ужаса глаза, смотрю в непроницаемые чёрные омуты. Там потух привычный блеск, его особое мерцание. Сейчас там застыла мертвая тьма.

Но это все не имеет никакого значения, потому что Арис только что оставил меня без права на выбор. Эгоистично привязал меня к себе, сделав нас потенциальными родителями.

— Что ты сделал? — испугано шепчу под аккомпанемент грома.

— Переубедил тебя! — проводит пальцем по моей щеке. — Ты же не убьешь нашего ребёнка, Софа?

Он так жутко растягивает гласные в моем имени, что я вся покрываюсь мурашками. Хочется оттолкнуть его. Прикрыться. Сейчас я как никогда уязвима. А Арис наоборот, он как на зло не выходит из меня. Упивается нашей близостью. Как обезумевший вдыхает запах моих волос и не перестаёт гладить скулу.

— Все, хватит! Отпусти меня! — шепчу. Голос предательски срывается.

Только что моя жизнь разделилась на «до и после». В очередной раз… Сколько это еще будет продолжаться, прежде чем все станет на свои места? Такими темпами я сама скоро сойду с ума.

— Я хочу в душ!

— Вместе пойдём!

Арис выходит из меня, и я чувствую тёплую струйку, стекающую по внутренней части бедра, как только я соскакиваю с подоконника.

— Нет, я сама! — произношу громче положенного. Это уже напоминает истерику. Конечно, будет истерика, а как по-другому? Я не планировала в двадцать лет становиться матерью. Двадцать мне только через неделю.

— Не иди за мной, понял? — хватаю первое, что попадается мне под руку. Кутаюсь в это и отступаю к двери. — А лучше тебя бы здесь не было, когда я вернусь!

Разворачиваюсь и иду в ванную. Быстро захлопываю дверь, уверенно проворачивая замок. Этот замок его не удержит. Он открывается с той стороны если очень захотеть.

Замираю. Стою неподвижно. Боюсь подойти к зеркалу. Мне кажется я уже изменилась до неузнаваемости. Мне не понравится мое отражение.

Озноб пробирается в каждую клеточку моего тела. Меня начинает трясти.

Сбрасываю с себя остатки одежды и, переступив высокий бортик ванны, резко задергиваю шторку. Надеюсь, что она отгородит меня от всего мира, от проблем свалившихся на мою голову. Защитит…

Горячие струи бьют по лицу, по голове. Вода тонкими ручейками сбегает по телу вниз, смывая все прикосновения парня.

В этот момент во мне что-то ломается и это не то, что было в такси. Совершенно не то… Я отчётливо слышу этот неприятный треск. Он эхом разносится по всему телу, доставляя невыносимую моральную боль.

Истерика.

Слёзы смешиваются с водой. Из груди вырываются короткие выдохи. Меня не прекращает трясти и я обнимаю себя руками. Оседаю на белое дно и начинаю рычать. Хочется кричать во все горло, чтобы потом саднило. Саднило, но обязательно стало бы легче.

Истерика.

Просто какая-то крошечная капля упала в чашу терпения и все полилось наружу.

В этой чаше не только Арис. В ней все, что происходило со мной за последний год.

Я провалила экзамены. Тот, кого я кажется любила — изменял мне, при этом упрекал во всем. Эта изматывающая работа в кафе… И в завершение эмоциональные качели в виде Ариса.

Я плачу не скрывая эмоций. Через шум воды и собственной истерики не слышу, как Арис заходит в ванную. Осознаю это, когда тёплые сильные руки загребают меня в охапку и тянут на себя.

Арис ногой переключает воду и закрывает заглушкой слив. Теперь ванная наполняется, окуная нас в горячую воду.

Брюнет размещает меня между ног, и я уже не противлюсь. Поворачиваю голову в бок, утыкаясь в его плечо. Всхлипываю.

— Чш-ш-ш… — Арис гладит меня по мокрым спутанным волосам. — Чш-ш-ш… — шипит мне в макушку.

Я ненавижу его сейчас, и в тоже время не могу оттолкнуть. Вжимаюсь в горячее тело, глотая слёзы. Шумно дышу, вдыхая его аромат. Его спокойствие…

Как он может быть таким спокойным, когда вокруг по-настоящему рушится мир?