Глава 11. Шаман

Кайф деревенского утра в том, что ты просыпаешься не от десятка будильников, выставленных с разницей в пятнадцать минут в мобильном, а по внутренним часам, которые именно здесь, в тишине, на свежем воздухе начинают работать исправно. От всей души потянувшись, разворачиваюсь и смотрю, как поднимается солнце, мягко накрывая лучами место из моего детства. Петухи заводятся как по команде. В углу жужжит случайно залетевшая в комнату муха. На деревянной настенной полке стоят книги с потрепанными корешками, на письменном столе ваза с сухоцветами на коротких ножках. Картинка с подсолнухами опять покосилась, а со шкафа на меня смотрит пыльный коричневый медведь, оставшийся еще от мамы, которую я знаю лишь по рассказам тети. Из открытого окна тянет утренней прохладой. Жмурюсь, как объевшийся кот. Правда ведь хорошо! Жужжание мухи сначала перекрывает скулеж Буси, а следом до меня доносится пронзительный женский визг. Рефлексы срабатывают быстрее головы. В трусах подскакиваю с кровати, наступаю на собаку. Рыжий визжит, женский голос тоже. – Да чтоб тебя! Босиком выбегаю во двор. По дорожке сворачиваю в сторону новой щедрой порции визга и застаю Машку за настоящими шаманскими плясками. Размахивая руками и переступая с ноги на ногу, растрепанная, в помятой длинной футболке и бриджах она пытается отвоевать у нескольких встревоженных ос путь к туалету. – Замри! – командую я. Маша от неожиданности застывает со вскинутыми руками и испуганно смотрит прямиком на меня. – Не шевелись, – улыбаюсь ей. Подхожу к туалету. Под крышей нахожу осиное гнездо. Пока вожусь с ним, чтобы не навлечь на себя гнев насекомых, напавшие на Машу осы спокойно улетают по своим делам, и девочка заметно выдыхает. – Все, путь свободен. – Точно? – Она подозрительно щурится, глядя на закрытую дверь. – Точно-точно. Максимум, кого ты там встретишь, это муху или комара, но с ними ты уже знакома. Их родственники давно обосновались в городе, прямо как мы с тобой. – Издеваешься, да? – сопит это взъерошенное чудо. – Есть немножко, – подмигиваю ей. – Иди уже, а то по ногам потечет. – Дан! – вскрикивает Маша, назвав меня по имени. И от этого какого-то хрена по голой спине, раскаленной солнцем, проносятся мурашки. – Что у вас тут? – К нам идет тетушка. В ее руках бидон с молоком. – Ты почему раздетый шастаешь? – строго смотрит на меня. – Извини, – уважительно склоняю перед ней голову и быстро ухожу в дом, чтобы одеться, а заодно отношу молоко, явно принесенное специально для нас. Я редко полноценно завтракаю. И деревня не становится исключением. Тетя Неля знает, поэтому давно не ворчит на меня за это. Стакан свежего молока, кусок домашнего теплого хлеба, и до обеда мне хватит. Вспоминаю, что первым делом вчера хотел поправить пару подкосившихся реек на передней части забора, а потом сходить к реке. Я знаю одно тихое место, где можно заняться медитацией и просто побыть наедине с собой. Забираю инструмент из сарая и выхожу на улицу. Выясняется, что рейки уже негодные, надо менять. Нахожу свой велосипед, подкачиваю колеса и еду в местный скудный строймаг. Нахожу подходящее дерево, надо только доработать. Заодно покупаю маленькую банку краски в тон всего забора. С этим добром возвращаюсь домой и приступаю к обработке реек. Рядом трется Буся. Очень настырно трется, словно я ему обещал чего. – Ты чего ко мне пристал? Иди к хозяйке, – осторожно пинаю его от себя. Маша как раз вышла из дома следом за теткой. У нее в руках большой таз для стирки, а глаза удивленно-грустные. Да, детка, стиральной машинки здесь тоже нет. Все руками. Мне бы свое после вчерашнего постирать не помешает, но позже, надо сначала закончить с забором. – Буся, тут же инструмент тяжелый. Упаси вселенная, молоток на голову упадет, Маша меня никогда не простит. Иди погуляй. А, нет! Нет, лучше не ходи. Болота с меня хватит. Ляг и лежи, немощный. – С животинкой подружился, – посмеивается вернувшаяся тетушка, похлопав меня по спине. – Ярик, ты чего так на девочку злишься? – На какую девочку? – не сразу понимаю. – А! Да не злюсь я на нее. С чего ты взяла? – Или ты на себя злишься? – Проигнорировав отмазки, она заглядывает мне прямо в глаза. – На себя, – вздыхает. – Не надо, не злись. Плохое чувство, разрушающее. Ты сюда душу приехал лечить. Злость тебе тут не помощник. Прими то, что чувствуешь, и тебе станет легче. – Теть Нель, я взрослый уже. С личным сам разберусь, ладно? – мягко прошу ее. – Да я разве лезу в личное, Ярик? Я за тебя волнуюсь. Нет у меня больше никого. – Не обижайся, – крепко сжимаю ее запястье. Она улыбается и качает седой головой. Уходит, чтобы не отвлекать меня от работы. Заканчиваю с рейками, прибиваю, подкрашиваю и, убрав инструмент на место, собираюсь последовать следующему пункту своего плана. Маша жадно пьет холодное деревенское молоко и убегает развешивать белье. Закатываю глаза, когда среди ее вещей на веревке появляются мои вчерашние штаны и футболка. – Спа-си-бо, – проговариваю по слогам, как только она оглядывается, почувствовав мой взгляд. Тут же солнечно улыбается. Преступно-хорошенькая Заноза! Это, кстати, отличный повод свалить. Забираю коврик и бутылку воды. Всовываю ступни в шлепанцы. – А ты куда? – На крыльце меня ловят Маша и ее верный Бусурман. – К реке на медитацию, – честно отвечаю ей. – А я с тобой хочу. Обещаю, мешать не буду. Посижу рядом мышкой, может, тоже научусь медитировать. Ну пожалуйста, – складывает ладони в умоляющем жесте, а Буся поскуливает в ногах, то ли упрашивая меня отказать, то ли, наоборот, поддерживая хозяйку. – Ладно, – сдаюсь, понимая, что этот вариант просто-напросто безопаснее для моих нервных клеток. – Ура! – подпрыгивает Машка. – Я быстро! Женское «быстро» определенно отличается от мужского. Я успеваю выкурить две сигареты, прежде чем мы отправляемся к реке с пакетом и небольшой плетеной корзинкой от тети. Буся всю дорогу шарахается от больших собак. Маше приходится взять его на руки, чтобы он снова не потерялся. – Ух ты, как красиво, – выдыхает она, увидев воду с мелкой рябью волн и бликами летнего солнца. То тут, то там появляются круги. Это рыба играет. Недалеко от нас раздается «плюх» – лягушка, испугавшись людей, прыгнула в реку. Высокая трава отделяет этот кусочек берега от посторонних глаз. Я расстилаю коврик, Маша одеяло. Сажусь в удобную позу. Маша раздевается до купальника. Глаза закрыть становится все сложнее. Я ж, блядь, нормальный мужик! Как не смотреть-то, когда рядом полуголая девочка, занозой засевшая под кожей? Так. Воспринимаем как испытание. Замедляем дыхание, считаем стук собственного сердца. Прислушиваемся к плеску волны, шелесту ветра в траве и листьях, пению птиц. Смотрим внутрь себя. Дышим… дышим… дышим… – Ой, холодно! – пищит Маша. Дышим… медленнее … А сердце лупит в ребра с такой силой, что вот-вот проломит. – Рыбка, – эхом доносится до меня ее шепот. – Буся, ты видел, там живая рыбка. Новый глубокий вдох. Наполняю легкие чистым кислородом. Ноздри щекочет ароматами цветов и речной воды. Ушей касается тихий смех девочки в самых красивых веснушках. Нет, это невозможно! Открываю глаза и смотрю, как Маша набирает в ладони воду и осторожно поливает бедра, живот. Капли быстро превращаются в струйки, стремящиеся вернуться обратно в реку. Разогретая на солнце кожа покрывается мурашками, в тонком лифе купальника отчетливо проявляются соски. Едва шевеля губами, она что-то бормочет себе под нос, наклоняется, и все, о чем я теперь думаю, – как встать так, чтобы не смутить ее своей выпирающей анатомией? То есть меня самого эта анатомия не смущает? Вздохнув, резко встаю и с разбега влетаю в воду, ныряя на середине реки, дабы охладиться. Просто надо было сгонять к одному знакомому сутенеру перед поездкой, но кто ж знал, что меня будет ждать такой вот двойной облом. – Тебе не холодно? – с берега спрашивает Маша. – Вода шикарная. Окунись сразу целиком, и все. Смотри, – приподнимаюсь, показывая ей, что на середине реки мне воды всего по грудь. – Тут мелко. Смелее. Она улыбается, заправляет волосы за уши и, разбежавшись, оказывается рядом со мной. Застываем друг напротив друга на несколько секунд. Голову припекает солнце, в воде приятная прохлада. По переносице Маши стекает прозрачная капля. Стираю ее подушечкой большого пальца, загребаю немного воды в ладонь и брызгаю на плечи девушки. – Ай! – вскрикивает она. – А если я так? – Попробуй, – коварно ей улыбаюсь. И мы, как дети, бесимся в этой воде, брызгаясь и играя в догонялки. На берегу, беспокоясь за нас, мечется Буся. Воды, как выяснилось, этот чудик боится. Сжалившись над псом, выбираемся на Машкино одеяло, заглядываем в корзину и сметаем все, что нам положила с собой тетка. Маша укладывается на живот, а я на спину. И вот она, долгожданная тишина… Но ненадолго. У меня снова звонит мобильный. Как не вовремя. – Да, Вик, – кошусь на Машу, точнее, на ее обнаженную спину. Одновременно с этим не слышу, о чем говорит Вика. – Давай я вечером на велике к тебе подскочу и все решим? – Хорошо. До вечера. Сбрасываю звонок и снова пытаюсь поймать дзен. Буся осторожно подползает с фланга и укладывается рядом, привалившись ко мне спиной. Вот что ему надо от меня? Лучше бы не спасал это рыжее чудовище!