Глава 13. Шаман

Психанув на откровенно детскую выходку, сваливаю со двора. Нет никакого желания разбираться, кто проткнул эти чертовы колеса. Будто это меня остановит! «Будто пешком пойдешь!» – издевается внутренний голос. Вокруг деревни и внутри нее много воды: речка, старое болото, небольшое озеро. Овальное, с порослью камыша и разнотравья по илистому берегу. На него часто опускается туман, и место давно обросло страшилками, легендами и сказками. По одной из них здесь утонула юная дева после предательства жениха, и в особенно густой туман она затаскивает молодых девушек и парней к себе, чтобы отомстить и найти покой. По другой, здесь живет злой дух – водяной. В детстве я слышал о призраках, что бродят в этом тумане, даже о русалке – младшей дочери морского царя, которую отправили именно сюда в ссылку за непослушание. В этом месте есть определенная мистика, но она, скорее, связана с пугающей, захватывающей своей естественностью красотой. И я точно знаю, что здесь мне никто не помешает привести в порядок голову и эмоции. Касаясь взлохмаченных, пожелтевших шапок камыша, бреду вдоль берега в поисках места, где можно присесть. Приминаю траву, опускаюсь на нее как на подушку, чувствуя сырость и прохладу через ткань летних шорт. Лягушки наперебой радостно рассказывают друг другу о том, как прошел их день. Сверчки зажгли свои лампочки и повисли в воздухе прямо над водой. В траве неподалеку стрекочут какие-то насекомые. Мне нужно побыть в этом несколько минут, прежде чем я вернусь домой. Мысли мои, конечно же, о Машке. Ведь если рассуждать по-взрослому, без эмоций и раздраконенной физики, втягивать ее в свой мир – это навсегда. Может, этот пункт и не первый, но важный. Мне тридцать два, ей восемнадцать. Я почти в два раза старше, и мои жизненные приоритеты основываются на опыте и специфике работы. А она? Юная девочка с горящими глазами, которой нужно много внимания, подружки, тусовки, парень рядом, чтобы им хвастаться. Нет, мы с Максом тоже любим упасть где-нибудь в клубе, выпить после тяжелого дня, глянуть стриптиз или даже потанцевать с красивыми девочками с приятным продолжением на ночь. И все закономерно. Потрахались, разошлись. Ты на службу, она к себе. И даже имен друг друга никто не знает. Идеально и честно. Но чаще ты живешь пару недель на работе, и те один-два выходных, что выпадают, просто спишь, рубишься в какую-то стрелялку или тупишь в телек. Погулять можно, в зал сходить или в тир, выехать на природу, покататься на велике. Что из этого я могу предложить Маше? Сколько она выдержит в таком режиме рядом со мной? Это же нечестно, втягивать ее в ментовскую рутину взрослого холостяка с кучей тараканов с бубнами в башке. Если не получится, будет больно. А я очень не хочу, чтобы ей было больно. Гасить свет в ее глазах эгоистично. Машка, как редкая бабочка, за которой можно наблюдать издалека, чтобы не спугнуть, но заводить такую дома нельзя. Она погибнет. И я. Я, блядь, тоже погибну! У меня были отношения. Давно. Лет… Считаю на пальцах. Да, семь назад. Двадцать пять мне было. Она на три года помладше. Не критично. Поначалу это все было забавно. Мы трахались, как кролики, я умудрялся опаздывать на работу, потом приелось, хотелось духовной близости. Вот этих всех великов, пикников. Да пусть даже клубов. А оно никак не срасталось, зато началась классика: «Ты не уделяешь мне время. Для тебя работа дороже». Когда она исчезала с подружками в баре, просаживая мою оперскую зарплату, я даже радовался. Дома тихо, никто не делает мне мозги. И понял, что работа действительно оказалась дороже, а эти отношения сдохли, так толком и не начавшись. Переживал. Живой же, блядь! Привык к ней. Наверное, даже был влюблен. Неприятное чувство, когда ты без вины виноватый. Она счастлива сейчас. Замужем, живет в Питере, работает, пишет мне иногда. Даже отвечаю, искренне за нее радуясь. А я не создан для семьи. У меня ее никогда не было. Тетя, к которой я приезжал на каникулы, да Макс. Но вот чтобы полноценное, именно семья – точно нет. Я ж интернатовский. Откуда ей было взяться? Семьей стала наша опергруппа. И я в этом вполне счастлив. Но Маша… Моя маленькая, красивая Заноза… «Присвоил все-таки?» Нет. С ней надо поговорить. Объяснить, что взрослый я уже дядька. Неподходящий ей. Мечтать себе разрешаю. Во снах ее видеть, может, в душе по утрам пошло фантазировать о губах в разного рода поцелуях. Но дальше – ни-ни. Запрещеночка. Приняв решение о серьезном разговоре с Трофимовой, поднимаюсь, отряхиваю шорты и направляюсь к дому. Улыбаюсь. Когда принимаешь какое-то важное решение, становится легче. Макс заберет скоро эту Занозу, и меня отпустит. Я ведь «лечиться» приехал. От нее. Будет возможность заняться. У нас во дворе горит свет. На столе в глиняной чаще дымят травы, разгоняя насекомых. Лежит колода старых, потрепанных карт и стопка альбомов с фотографиями. Я не люблю их смотреть. Связь с предками выстроена другим образом. Через духовность, нашу память, истории, рассказанные из поколения в поколение, знания, а не черно-белые картинки. На меня устремляется две пары глаз. Одни обиженные, вторые строгие. В уголках губ тети я ловлю улыбку. – Проветрился? – Она ставит передо мной чашку с цветочками на белом боку и наливает в нее свежий травяной чай. – Да. – И как? – дуется Машка. – Понравилось? – Понравилось, – хмыкаю я. Это ж надо было додуматься! Проколоть колеса на велике. Еще и обижается теперь. Может, это и к лучшему. – Не ругайтесь, дети. Давайте-ка я расскажу вам одну историю. – Теть Нель, я, наверное, пойду спать, – поднимаюсь из-за стола. – Перетрудился? – ревниво фыркает Маша. Тетушка толкает ее локтем в бок, и Заноза затихает, насупившись и глядя на меня исподлобья. – Посиди с нами, Ярик, – погладив Машу по плечу, просит тетя. И я сдаюсь. Отпивая чай, слежу за морщинистыми руками единственной родственницы. Настоящая магия творится сейчас именно там. Тетя Неля берет карты, ловко перемешивает потертые пластинки и раскладывает на столе, глядя мне в глаза. – Когда-то давным-давно, еще когда моя прабабушка была маленькой, жили в нашей деревне старик и девочка. У девочки была сила. Добрая, светлая. Она людей лечила, судьбы без ошибок рассказывала. А старика все злым колдуном звали. Его дом животные стороной обходили и птицы дугой облетали. Кто общался с ним – болел долго, к девочке шел помощи просить. Она никому не отказывала. Люди ее любили, носили ей молоко, свежий хлеб, ягоды, сладости с кочующих ярмарок. А старик привез с ярмарки мальчика-подростка и всем сказал, что это его ученик. Но люди шептались, что сыном он ему был. Брошенным однажды. Старик учил его всему, что знает сам. Водил в лес за травами, к туманному озеру по ночам, чтобы парень умел говорить с душами, и строго запрещал общаться с той самой девочкой. Чужая она для них была. Да и маленькая. – Тетя косится на Машку. – Дети взрослели. Старик тот совсем стал сдавать, а парень ничего не мог сделать. Есть вещи, которые не по силам изменить ни ведовством, ни магией – течение времени, старость. Но парень очень хотел спасти старика. Тот был для него единственным близким человеком. Перепробовав все, он решил нарушить запрет названного отца и пошел к той девушке. Один день звал, второй, и только на третий она к нему вышла. Неземной красоты, с длинной косой. – На стол ложится еще одна карта, а ровный, мягкий голос тетки действует как легкий гипноз. – В расшитом рунами сарафане, – продолжает она, делая расклад явно для меня. – И парень понял, что пропал в ее бездонных карих глазах. – Тетя Неля тепло улыбается. – А девушка лишь улыбнулась ему и спокойно пошла в дом, которого сторонилась вся деревня. Она не спасла старика, но была с ним рядом, пока он уходил. Парень разозлился на нее, кричал, выгнал из дома названного отца, но каждый раз ноги сами вели его по знакомой дорожке. Точно туда, где жила та самая девушка. Он не хотел признавать, что это любовь. Никто не знает, почему. Может быть, боялся. Может быть просто не понимал этого чувства или его затмевали злость и обида. Та девушка вышла замуж, родила дочку с таким же светлым даром. И вся деревня радовалась. Однажды, оставив малышку дома, девушка пошла к туманному озеру и больше не вернулась. Говорили, злой дух того старика ее утащил. Но я в это не верю. Ее душа превратилась в белого голубя, что долго парил над деревней. А парень засыхал от тоски и однажды тоже пошел к тому озеру, чтобы признаться в своих чувствах. Над деревней еще долго видели двух белых неразлучных голубей. Передо мной две карты. Король треф, дама червей рядом, а прямо над их головами пиковый туз, и обеспокоенный взгляд тетки блуждает по этим трем картам, как и мой. Машка всхлипывает. Я отрываю взгляд от расклада и смотрю в ее большие глаза и руки, покрытые мурашками. Внутри словно что-то с хрустом ломается и осыпается к ногам. Невозможно спокойно смотреть на ее слезы, но я кремень. – Ты чего, дочка? – обнимает ее тетя Нели. – Так жалко их, – шмыгает носом Заноза. – Могли бы быть счастливы на земле. И дочка была бы их. Красивая, наверное. – Могли бы. – Тетя покачивает головой и гладит Машу по волосам. – Люди думают, что у них в запасе много времени на злость, обиды, ссоры, сомнения. Но оно так неумолимо бежит вперед … – вздыхает она. – Ладно, давайте-ка чай допивать. Я тебе еще не все фотографии показала. Они листают альбомы, а я ухожу в сторону и курю, глядя в небо. Эту сказку про голубей я уже слышал в детстве. Мы с Максом даже бегали в дом того колдуна. Своего рода деревенский экстрим. И голубей белых здесь держат. Символично. Но теперь я, наверное, все же вырос, и эта сказка для меня стала просто сказкой для уютного вечера. Меня напрягает расклад, который сделала тетка. Король и дама – понятно, что мы. Рядом. Насколько, пожалуй, знает только сама тетя Неля, а вот чертов туз… Я в отпуск сюда приехал. В от-пуск! Можно, не надо никаких «тузов»? «Это чтобы ты не скучал и навыки не терял», – отзывается внутренний голос. – Заскучаешь тут с ними, – ворчу себе под нос и покрепче затягиваюсь. – Ярик, – тихо зовет тетя Неля. Иду к ней. Кивает мне на сопящую Машку. А рядом с ней уже пристраивается Буся. – Наплакалась девочка, устала. Отнеси в дом. И скажи ей, что не был ты у Вики. Волнуется же. – Нет, теть Нель, не скажу. И ты молчи. Это мое личное дело, я сам разберусь. Поднимаю Машу на руки, осторожно прижимаю к себе и несу в дом. Тетя Неля семенит за мной. Открывает дверь, пропускает вперед. Рядом Буся перебирает короткими лапами. Не споткнуться бы о приставучее чудовище. Опускаю Занозу на постель. Укрываю и смотрю сверху вниз на припухшее от слез, но все равно очень красивое лицо. Ничего у нас не получится, Машк. Я принял решение. Так будет правильно. Ухожу в свою спальню. С утра до жары дом хочу подкрасить. Надо встать пораньше. Но сначала было бы неплохо уснуть …