Эпилог. Шаман

Маша выходит ко мне в легком кремовом платье. Талию подчеркивает тонкий белый ремешок, а по голени переплетается шелковая лента босоножек. На шее ожерелье из мелкого перламутрового жемчуга. Из него же на запястье изящный браслет, а в ушках маленькие сережки. Уложенные волосы вьются крупными кольцами. Жена смотрит на меня чистым взглядом, приоткрыв блестящие губы. А я растерялся от такой красоты. Стою, как дурак, рот открываю-закрываю и не могу налюбоваться. Она из бедовой девчонки по щелчку пальцев превратилась в изящную, совсем молодую женщину. – Плохо? – Маша неправильно понимает мое молчание. – С ума сошла? – отмираю и подхожу к ней. Аккуратно кладу ладони на талию, чтобы не помять платье. – Прекрасная… – Склонившись, трусь кончиком носа о ее. Поцеловать хочется. Блестящие губы так и манят к ним прикоснуться. – Может, никуда не пойдем? – Макс обидится. – Согласен. Надо его женить уже, а то он без нас до ЗАГСа не дойдет. – Точно, – смеется жена. Клацая когтями по полу, к нам выходит Буся. Скосив на него взгляд, давлюсь смехом. Наш рыжий друг нервно дергает ушами, словно тоже ожидая одобрения. – Машк, ты что с ним сделала? – не сдержавшись, все же смеюсь я. – Нарядила. Он тоже должен быть красивым в такой день, – надувшись, заявляет она. На Бусе комбинезон, имитирующий белую рубашку, пиджак и брюки, а на ошейнике имеется настоящая бабочка, тоже маленькая. Пес явно не в большом восторге от такого наряда, но стойко терпит и смотрит на меня глазами-бусинами. – Понимаю, брат, – подмигиваю ему, – я тоже больше люблю джинсы и футболки. Но я отмазался от пиджака, – говорю тише. – Эй! – Маша недовольно толкает меня в плечо, обтянутое белой рубашкой. – Лучше скажи, что ему идет. – Ему идет, – повторяю за ней. – А нам пора ехать, иначе твой брат рискует опоздать на собственную свадьбу. Берем Бусю на поводок и спускаемся к машине. Маша садится вперед, расправляет складочки на платье и кладет руки на колени, удерживая спину ровно. Такая забавная куколка. И да, все-таки еще не совсем женщина, но мы со временем это поправим. А пока буду кайфовать от ее непосредственности и искренности. Этого слишком мало в нашем мире. Довожу жену с Бусей до дома Марьянина. Она поднимается к Иве и остальным девочкам, а я еду на съемную квартиру к другу. На сутки они с невестой разъехались, чтобы настроиться на этот важный и сложный для них обоих шаг. А собираться вот так, перед поездкой в ЗАГС, становится доброй традицией. Кажется, еще недавно мы женили Дениса Морозова, теперь женат я, и Макса скоро окольцуем. Будет у нас отдел женатиков. Дверь у парней не заперта. С порога слышится громкий гогот и чувствуется запах вискаря. Прохожу к ним, здороваюсь. Мне тут же толкают в руку наполненный до краев стакан. Макс в расстегнутых брюках, без рубашки развалился в кресле. Чокаемся с ним. – Поздравляю, братишка, – тихо говорю другу детства. – Я рад, что ты рядом в этот день, – так же тихо отвечает Марьянин. – Братишка. – А вот и я. – К нам в комнату заваливается Ян. В каждой руке у друга-МЧСника по бутылке отменного шампанского. Парни радостно галдят, хлопают его по плечам с обеих сторон. Мы стебемся друг над другом, вспоминаем разное со службы, из нашего совместного с Максом детства. Атмосфера немного пьяная и очень веселая. – Парни, парни, а помните, как Шаман реально ритуал на крови проводил? – вспоминает Денис. – Мля, я такое никогда не забуду. Мы того деревенского мужика еле откачали, – поддерживает Илья. – Думали, там и останется, в лесу. – А я не знаю эту историю. – Ян прислоняется бедрами к столу и засовывает руки в карманы. – Да, – отмахиваюсь я, – ничего интересного. Мне потом за это по карме прилетело, – тоже вспоминаю тот случай. – Рассказывай уже, – просит Ян. – Пусть лучше Макс, – нахожу свободное место и сажусь, сделав глоток виски. – В общем, – начинает Марьянин, – было это зимой. Отдел наш закрывали на несколько дней. Там только дежурные оставались. И мы решили всей вот этой шоблой, – обводит взглядом присутствующих, – укрепить дружбу и корпоративный дух поездкой в лес на шашлыки. Взяли мяса, бухла. Последнего, как ты понимаешь, больше. Зима же, дубак. И погнали. Шам еще какой-то своей хрени с собой набрал. Я уже не помню зачем. Шам? – Я тоже не помню, – улыбаюсь. – А-а-а, да просто вам показать хотел. Я же тогда из поездки вернулся. У меня отпуск на зиму попадал. – Точно, вспомнил. – Макс хлопает ладонью по подлокотнику. – Так вот, поехали мы за город. Ничто не предвещало приключений, но опера без них не могут. – Как и мы, – посмеивается Ян. – Да уж… В общем, все начиналось как обычно. Поляна, лес, костер, мясо, гитара с замерзшими пальцами и коньячок. Потом водочка, потому что задницы начали замерзать. Потом мясо закончилось и начались приключения. Шаман с Дэном пешком поперлись в ближайшую деревню в поисках еды. Перепугали там половину живности. Купили у какой-то бабушки кур. В магазин же зайти было нельзя! – В магазин – это неинтересно, – ржет Денис. – И не так экологично, – улыбаюсь я, вспоминая тот день. – Угу, – кивает Макс. – Не, в магазин он все же зашли. Притащили с собой этих кур, мазик и какие-то специи. – Куры живые? – округляет глаза Ян. – Да, блядь! Ты представь себе эту картину. Выходят два мента из леса, а у них в мешке что-то шевелится и кудахчет. И рожи довольные, что пиздец! Добытчики хреновы! Но мы пока их ждали, успели хорошо приложиться. Все уже было нипочем. Начали разделывать кур, и тут кто-то докопался до Шамана. – Я, – подает голос Илья. – Прикинь, я это помню. – Страшный ты человек. Как с тобой пить? – ухмыляется Макс. – А чего докопались-то? – любопытно Яну. – Так он же шаман, чтоб его! – косится на меня Илюха. – Мы слышали, что он знает всякие ритуалы на крови. А у нас живые куры… – Ох, мля… – шлепает себя по лбу Ян. –Да-да. Пьяный Шаман – это вообще страшный зверь, – лыбится Денис. – Там как раз в ход пошли шаманская маска, бубен, какие-то чаши, которые он с собой привез. – И вот представь себе новую картину, – вновь подключается Марьянин. – Поляна, покрытая белым снегом. На ней выложен круг из камней и веток, горит костер. Вот это, пошатывающееся от бухла, тело в страшной маске с торчащими во все стороны перьями сидит в лютой позе а-ля «йог», перед ним эти чаши дымятся и звенят, а на снегу свежая кровь. Он что-то там бормочет себе под нос. И в этот момент на поляну выскакивает деревенский мужичок. Видит нас, Шамана в пьяном трансе, и как хлопнется в обморок. – Пиздец. Я б от такого тоже поседел, – улыбается Ян. – А мы протрезвели. Махом! Думали, дед сердечный приступ словил. Но вроде откачали и даже домой проводили. Там ему дочка скорую вызвала. – А ты потом с ней переспал, – припоминаю другу. – Я снимал стресс, – криво усмехается Марьянин. – Невесте только моей не говори. – Так это когда было, – хмыкает Илья. – Все, что было до нее, пусть останется только у меня вот здесь. – Макс стучит двумя пальцами по виску. – Какой ты, оказывается, жуткий, Шаман, – не прекращает улыбаться Ян. – Я добрый и милый. Если меня не злить, – подмигиваю ему. Собираемся и всей толпой спускаемся к машинам. Сегодня за рулем не мы, и это кайф. – А что там с кармой, Шам? – Когда рассаживаемся, ко мне поворачивается наш любопытный МЧСник. – Да нельзя такими вещами по приколу заниматься. Духи злятся, наказывают. Я той же зимой чуть с моста на своей машине не слетел. Прямо над рекой завис, думал, не успеют вытащить. – Жесть… – Ян проводит ладонью по волосам. – С нашей и вашей работой опасно быть не суеверным, – подмигиваю ему. – Это точно. А ты не хочешь к нам? – неожиданно предлагает Ян. – Постоянная движуха, выезды на природу, купание в ледяных водоемах абсолютно бесплатно, – рассказывает голосом опытного экскурсовода. – М-м-м, как заманчиво. Я подумаю. Мы до самого ЗАГСа обсуждаем приколы то наши, оперские, то их. Встречаем девчонок у того же здания, где недавно женили Дениса. Желаем Максу и Иве легкой дороги в их новую, семейную, жизнь и заходим в зал для регистрации. Марьянины ставят подписи, целуются и дают указание двигаться по новому маршруту. В ресторан. Напоздравлявшись, пересаживаемся. Девочки поближе друг к другу, а мы с парнями двигаемся к Максу. – Отец не звонил? – спрашиваю у него. – И не писал. И даже почтового голубя не выслал, – хмыкает друг. – Хреново. – Похрен, – отмахивается Марьянин, едва не уронив рюмку себе на брюки. – Все равно… – вздыхаю я, но не договариваю. – Вот именно, Дан. Все равно, – финалит этот разговор Макс. – Да и не до свадьбы единственного сына ему сейчас. Папочку с поста сняли. Проводится служебное расследование. Часть видосов с Машкиного выступления все же просочилась в сеть. Я специально не дал команду на зачистку. Хочу, чтобы генерал утонул наверняка. Вот такой я мудак, брат. Зато честный. – Знаю, – хлопаю его по плечу. Медленно попивая хороший алкоголь и закусывая отменным мясом, смотрим, как отжигают на танцполе наши девчонки, и душа радуется. Все счастливые. Все улыбаются. Только Ян постоянно смотрит на телефон. – Народ, сорян, мне надо бежать, – протягивает руки всем по очереди. – Куда так срочно? – лениво тянет Макс, пуская в воздух струю дыма и провокационно усмехаясь. – Да там личное, – отмахивается Ян, а физиономия довольная и хитрая. Замутил недавно с одной, до сих пор сияет, как начищенный медный таз. Но не все там так просто. – Ну давай, – давимся мы с Максом смехом. – Удачи на «личном». А то можем пару уроков дать неучу. – Придурки, – ржет Ян и почти сразу испаряется. Вечер продолжается. Бокалы пустеют и наливаются снова. Клубняк сменяется спокойной композицией, и танцпол пустеет. Но ненадолго. Ирина умудряется Стаса вытащить на медляк. А я поднимаюсь и подхватываю Машку. Макс обнимает жену и кружит ее по залу. Все парни со своими половинками. Кто целуется, кто разговаривает, кто просто танцует. Буся путается у всех под ногами, видимо, решив к нам присоединиться. Маша поднимает его на руки и зажимает между нами. – Я такая счастливая, – шепчет она, косясь на старшего брата. – Я хочу, чтобы ты кое-что знал. – Немного напрягаюсь от такого вступления. – Дан, я всегда буду бороться за нас вместе с тобой… – Моя девочка, – выдыхаю ей в губы. – Жена, – напоминает Маша. – Жена… Склоняюсь, чтобы поцеловать, и в самый ответственный момент, заскулив, мои губы облизывает наш рыжий кошмар! – Буся! – хором выкрикиваем мы. Смотрим друг на друга, на изумленного пса, прижавшего уши, и смеемся.