Глава 6. Шаман

Если бы челюсть физически могла дотянуться до пола, я бы ее отбил. Пьяные армейцы наконец перестают шуршать мне в затылок, и за спиной снова раздается гитара, а Маша съеживается и смотрит на меня снизу вверх совершенно несчастным, но до чертиков упрямым взглядом. Только рыжий Бусик подает голос и снова пытается ухватить меня за штанину. – Ой! – спохватывается она, поднимая на руки пса. Невинно порхнув ресницами, улыбается мне. – Машк, это совсем не смешно, ты понимаешь? Тебя отец и брат по всей Москве ищут, – отчитываю это взлохмаченное недоразумение. Бусик рычит, Трофимова быстро-быстро гладит его между странных лохматых ушей, выдавая нервозность. – Так им и надо! – фыркает она, вздернув свой курносый нос выше. – Отец замуж меня решил отдать, а я не хочу. – Маш, двадцать первый век на дворе … – развожу руками. Династические браки – штука, конечно, распространенная, но генерала-то чего торкнуло? – Вот ты ему это и скажи, – обиженно надувает щеки. – А я… я… А ты обещал на мне жениться. – В глазах Трофимовой дрожат слезы. Это, мягко говоря, вгоняет в ступор. Когда девочки плачут, у мужиков внутри случается мини-атомная война. Надо ж поломать всех, кто обидел, а тут, выходит, обидел я? Но … – Маш, я же пошутил, – недоумеваю. Она серьезно не поняла? Мы на кухне у Макса тогда сидели. Я пялился на то, как этот демоненок одомашнивается и крутится между плитой и столом. Сожрал все, что она накашеварила. Чет разговорились с ними, я и прикололся, что сам женюсь на Машке, когда подрастет. А оно вон как все обернулось. Бумеранги от Вселенной всегда бьют точно по затылку. За словами надо следить тщательнее. – Это жестоко! – Одна за другой крупные капли слез срывается с ее ресниц. Прижимая к себе рыжего уродца, плачущая девушка становится еще трогательнее. – Я тебе поверила, а ты обманул! И ушастая пакость подгавкивает. – Маш, Машенька, да ты чего? – пытаюсь обнять и успокоить. – У меня и в мыслях не было тебя обманывать. – Заглядываю в ее обиженные глаза. – Поздно. – Она шмыгает носом и вытирает слезы рукавом. – Назад пути нет. Отцу и брату я уже сообщила. – Че-го?! – В этот момент моя челюсть снова рискует пробить пол плацкартного вагона. – Что ты им сказала? – округляю глаза. – Что мы поженимся, конечно, – шмыгнув носом, уверенно заявляет Трофимова. – Твою налево… – медленно выдыхаю. – Ладно, пойдем со мной. – Куда? – Разруливать ситуацию. Вот дуреха, а! Но Макс еще не звонил, это наталкивает на определенные выводы. Зная друга, мой мобильник бы уже перегрелся от мата и обещаний выдернуть мне ноги. Да и не только их. Но разобраться лучше на берегу, как говорится. Тем более мне все равно надо сообщить ему о находке. Забираю Машкины вещи. Она запихивает Бусю в переноску и, сопя, шагает за мной из одного вагона в другой. Доходим до купе. Мой временный сосед удивленно смотрит на прибавление в компании. Маша плюхается на мою полку, опять достает свою собаку и что-то шепчет в ее лохматое ухо. – Сидеть, не двигаться, – приказываю ей. – Присмотри, пожалуйста, – прошу соседа. – У меня есть защитник, – недовольно бубнит Машка, указывая на свою собаку. Закатив глаза и спрятав от нее ухмылку, сжимаю в ладони телефон. Шагаю из купе, закрывая за собой дверь. – Шам! – вскрикивает Маша. Оглядываюсь. – Ну чего? – Я тоже пошутила, – признается она. – Никому я ничего не говорила про жениха. Но и домой не вернусь, – поджимает губы. Покачав головой, ухожу в тамбур, закуриваю обычную сигарету, чтобы немного разогнать остатки адреналина после стычки с армейцами и переварить ситуацию. Так однозначно не пойдет. У меня были другие планы на отпуск. Вот же достанется кому-то это счастье! Еще и с пришибленным Бусей в придачу. Звоню Максу. Он отвечает мгновенно, будто ждал. – Я ее нашел, – без прелюдий сообщаю другу. – Где? Как? – сыплется от него. – Не поверишь, – хмыкаю, покрепче затягиваясь. – В поезде. – Вот же… дура! – рявкает Марьянин. – Что в голове, а? Опилки? – Говорит, ее отец замуж собрался выдать, она и рванула. Выходит, что за мной. Ничего лучше не придумала. Я сейчас сориентируюсь, где смогу ее пересадить в обратную сторону. На вокзале заберешь, а я как-нибудь доберусь. На попутках, может. Макс молчит. Я его не тороплю, глядя на однотипный пейзаж за окном, слушая успокаивающий стук колес и дымя в потолок. Пусть решает, как будет Машку домой забирать. – Шам, оставь ее у себя на время, – неожиданно просит Марьянин. – В смысле? – давлюсь горьким сигаретным дымом. – Нет, Макс, так не пойдет. – Слушай, я понимаю, ты хотел перезагрузиться. Сдай ее тетке, она будет рада заняться перевоспитанием. Там же типичная деревня. Машка в таких условиях не жила никогда, чтобы душ только летний, баня вместо ванны и сортир на улице. Ей полезно будет, а я выясню, что задумал отец, что там за жених. Сломают жизнь девчонке. Жалко. Неделя, Шам. Я заберу ее потом сам. – Макс, это правда хреновая идея. Я же, мать вашу, не железный! – Шаман, я тебя как брата прошу. Пусть потусит немного подальше от столицы. Трубку ей дай, я внушение сделаю, она будет тише воды ниже травы. – Верится с трудом, – усмехаюсь я. Но как взрослый дяденька понимаю, что генерал упрям и характер у него очень тяжелый. Он и правда может выдать девочку замуж. Связи позволяют. А меня отчего-то корежит от этой мысли. И что делать-то? Я ж эту Занозу из своей головы выбросить хотел, а она все глубже забирается. Еще немного – и только оперативное вмешательство или летальный исход. – Перезвоню скоро, – бросаю другу и сбрасываю вызов. Возвращаюсь в купе, рыжий уродец чавкает моей мясной нарезкой, а Машка заботливо складывает в трубочку последний ломтик буженины. Поднимает на меня невинный взгляд. – Тебе же не жалко, правда? – мимимишно хлопает ресницами и так улыбается, что сердце срывается в галоп. «Хана твоему отпуску. Готовь крем от мозолей. Будешь ладошки смазывать», – издевается внутренний голос. Шлю его нахрен и протягиваю Машке свой телефон. – Брату позвони. Спать внизу будешь, я на верхнюю вещи перекину сейчас. – Ур-р-а! – Заноза подпрыгивает на месте, а я ее радости пока совсем не разделяю.