39. Дед

Тимур

Ее тонкий, родной, без колючих ноток голос всю дорогу щекотал слух. Моя девочка! Сегодня она была прежней, той самой Ксюшей, какой я когда-то давно ее знал. Ничего не изменилось. Ничего!

Поворот за поворотом мы удалялись от Комо в сторону дома. Следил за дорогой, но то и дело ловил ее образ в зеркале заднего вида и обещал самому себе, что ее робкое, хрупкое "да" больше не предам! Никогда! Что бы не случилось!

— Опять тоннель, — вздохнула Ксюша. Девчонку явно укачивало от постоянных поворотов и нескончаемых спусков и подъемов, но вида она не подавала. Наоборот, напевала Тимошке детскую песенку на французском, чтобы отвлечь малыша от темного подземелья. Сын заливисто хохотал и хлопал в ладошки, а я ловил себя на глупой мысли, что был счастлив. Как никогда счастлив! Мне в этой жизни больше ничего и не было нужно. Только они рядом! Чтобы улыбались, как сейчас! Чтобы обнять их мог крепко! Чтобы верили мне и знали, что они — моё всё!

Если бы лет пять назад мне сказали, что в такой ерунде я буду видеть свое счастье, разбил бы фантазеру нос. Черт, рядом с Ксюшей становился мягким и податливым. Винни-Пух номер два, чтоб его! Но это совершенно не напрягало! Наоборот, пытался ухватиться за этот миг и молил Бога, чтобы он не кончался как можно дольше!

Последний тоннель и съезд в наш городок. Бросил на Ксюшу взгляд и заметил, что ей не помешало бы выйти на свежий воздух: совсем она у меня не была приспособлена к таким дорогам. Ничего! Оставалось совсем немного.

Но чем ближе подъезжал к дому, тем медленнее ехали перед нами машины. Чертовы тачки! Откуда они вообще взялись? За эти несколько дней, что жил здесь, еще ни разу такого количества не встречал.

С грехом пополам проехали еще метров сто и всё! Пробка! Долбанный затор в захудалом городишке. И как назло, на узкой мощеной дороге ни поворотов, ни парковок. Вот же черт!

Простояли в холостую минут десять, но ни на метр не сдвинулись. Кондиционер включил на полную, но, обернувшись на Ксюшу, увидел, что без толку.

— Здесь недалеко. Если хотите можете прогуляться, — скрепя сердце, предложил, пытаясь внушить самому себе, что здесь безопасно и теряться негде.

Видел по ее глазам, что она и рада была пойти, но что-то ее держало. Хотя, проведя еще минут пять в тесном салоне автомобиля, она все же согласилась, а я отпустил. Смотрел, как Тимошка счастливый скакал рядом с мамой и не заметил своей улыбки от уха до уха. Мой сладкий мальчишка! Следил, как игривый ветер путался в мягких волосах моей девочки, забранных в небрежный хвост, и невольно сжимал руль, искренне завидуя ему.

Отвлек звонок мобильного.

"Наверно, Горский" — мысленно проклиная его за испорченный момент, достал из кармана брюк мобильный. Но это был не он.

Миронов.

Если звонил Гена, значит что-то важное. Сбросить — не вариант.

— Да, Ген, — ответил, пытаясь вновь сквозь череду автомобилей разглядеть Ксюшу с Тимом, но они уже исчезли из вида. Черт! Отчего-то внутри резко все сжалось. Что-то не так! И уже в следующее мгновение понял что именно.

— Здравствуй, Тимур, — голос деда разорвал мое хрупкое счастье на куски.

Резко, скорее интуитивно оторвал мобильный от уха и проверил номер входящего.

Миронов.

— Молчишь? Не рад меня слышать, внук? Или просто по Соболевской шавке заскучал? — издевался старик.

— Где Миронов? — спросил, страшась услышать ответ. За эти годы о грязных делах деда я узнал слишком много и сейчас отчетливо понимал, что вряд ли Миронов по доброй воле поделился телефоном.

— Неверный вопрос, Тимур, — бросил в трубку дед. — Уверен, Миронову сейчас совершенно без разницы, где он.

— Мразь, — прошипел в ответ и почувствовал, как затрещал в руке экран смартфона. В ушах шумело от услышанного, а мозг, сука, тормозил: я никак не мог осознать произошедшее.

— Наверно, что-то со связью, Тимур, — врезался в сознание ядовитый голос старика. — Представляешь, мне послышалось, что ты сказал "мразь". Вот же оператор связи шалит! Мы оба знаем, что ты не посмеешь так разговаривать с любимым дедом, правда, мой мальчик? Если, конечно, не хочешь огорчить меня. Ты же не хочешь?

Больной шизофреник! Черт! От одной мысли, что в моих венах течет его кровь, холодело все внутри.

— Скажи, что ты пошутил, дед! — едва слышно прохрипел в трубку. Но тот, сука, молчал.

— Скажи, — заорал в голос, отчего в салоне задрожали стекла.

— Пошутил? — язвительно переспросил старик. — Ах, да ты о Миронове? Нет, конечно, нет. Какие тут могут быть шутки. Ему действительно сейчас неважно, где он находится. Согласен, мои ребятки немного перестарались, восстанавливаться, если что, Геннадию придется долго. Но знаешь, мой мальчик, судьба этого горемычного все еще в твоих руках. Один неверный шаг и, поверь, за его восстановление врачам браться будет поздно.

— Что ты хочешь? — выдыхаю. Миронов жив — это главное.

— Опять корявый вопрос, мой мальчик. Я много чего хочу. Например, чтобы единственный внук не втыкал в спину нож. Или, чтобы Горский поплатился за свой поступок. А еще до безумия хочу увидеть правнука. Да-да, ты не ослышался! У меня, оказывается, есть правнук — золотой мальчишечка! Привезешь мне его, Тимурчик?

— Да пошел ты, — просипел в трубку, понимая, что никогда не отдам ему сына. Никогда! Даже, чтобы спасти Миронова. Никогда и точка!

— Грубо, Тимур, грубо! — поучительным тоном ответил старик. — Я разве тебя такому учил? Ну да ладно. Ты просто неправильно меня понял, дорогой мой. Иного выбора у тебя нет!

Нервно замотал головой, хотя дед все равно не видел. Но я не принимал его слова: выбор есть всегда! Всегда!

— Ты уже в курсе, что ваше гнездышко в Беллано сгорело? — ни черта я не был в курсе! И ошарашенный его заявлением, практически моментально заглушил мотор и выскочил из машины. Я должен был догнать Ксюшу. Если дед говорил правду, ее нельзя сейчас было отпускать одну с сыном. Быстрыми шагами, бросив тачку посреди дороги, под звуки клаксонов недовольных водителей летел вдоль озера, не разбирая дороги, и крепко прижимал мобильный к уху. Дед не замолкал. А я не верил! Не верил! Но уже метров через сто начал улавливать запах гари и понял, что тот не обманул.

— Сука, — пугая прохожих, заорал я. — Да когда же ты успокоишься, а?

— Тише, тише, мой мальчик. Кому и надо успокоиться, так это тебе. Успокоиться и внимательно меня послушать, Тимур! Очень внимательно. Поверь, шутки закончились!

На секунду остановился и, ударив с силой стену какого-то дома, попытался собраться с мыслями:

— Говори, мразь!

— Мразь в нашем роду только одна, и это, к моему сожалению, ты! Не ожидал от тебя, Тимур, подобного! Не ожидал! Глупый поступок: красть по сути у самого себя. Очень глупый! Неужели ты не знал, что и так все мое состояние принадлежит тебе? Хотя уже неважно. Горский переписал все на мальчишку, ты знал? Это же просто чудо! Ты украл, а он вернул в семью! Даже неловко его сливать после этого. Ну да ладно, у него одна дорога — на нары. А вот правнука ты привезешь домой ближайшим рейсом, Тимур. Отныне я буду его опекуном, а за одним и распорядителем его огромного состояния.

Хотел послать его на все четыре стороны, как старик меня опередил, зло выплюнув очередную порцию бреда:

— Знаю, знаю, что пока твоя бывшая девка распоряжается моими деньгами, но, поверь, это ненадолго. За шкуру Миронова, я уверен, она быстро перепишет доверенность на кого угодно. А вот от сына отказаться заставишь ее ты, мой дорогой! Это тебе будет урок на будущее, чтобы знал, чью руку кусать не стоит, щенок!

— Больной ублюдок! — взорвался я и, оторвавшись от стены, вновь поспешил к дому. — Ничего Ксюша подписывать не будет! И ребенка ты никогда не увидишь! Понял? Никогда!

— Ну так тогда и ты не увидишь ни его, ни девки своей. Тоже кстати никогда. Я — не Федор, Тимур! Мои люди не промазывают. Хочешь проверим?

Я уже почти был на месте: толпа зевак впереди, машины полиции и пожарные. Не сразу отыскал в этой суматохе тонкую фигуру Ксюши, прижимавшую к себе сына.

— Мишенька, прицелься по-хорошему и скажи, например, что на этой шалаве надето прямо сейчас? — обращаясь к кому-то процедил дед.

— Толстовка бледно-желтого цвета. Волосы забраны в хвост. Вот только ребенка держит слишком близко, одно неловкое движение… — послышался фоном чужой мужской голос, а я забыл, как дышать. Смотрел на Ксюшку, до которой оставалось метров сто не больше, на суматоху вокруг, тщетно крутил головой в поисках деда и того мужика, а земля медленно, но верно уходила из-под ног.

— Не смей, — дрожащим голосом ответил старику.

— Не смей, — повторил, как в бреду, чуть громче.

— Я сделаю, что ты хочешь, только не смей стрелять!

Отключил телефон и перешел на бег.