45. Спасибо

Тимур

Прижимал крохотное тельце сына к себе, а самого трясло не по-детски.

"Защитить. Спрятать. Не отдать. Не позволить прикоснуться", — набатом стучало в висках.

Был уверен, что Горский сможет позаботиться о Ксюше.

Каким бы безжалостным и бесчувственным не казался этот мужчина на первый взгляд, свою дочь он любил. За три года я в этом убедился сполна.

Вот только его планы все равно решил нарушить. Пока не знал как, но в руки к деду по доброй воле отдавать сына не собирался.

— Где мама? — тонкий голосок малыша отвлек ненадолго.

Прижал его к себе посильнее, не зная, что ответить и как, чтобы поверил.

— Мама осталась с дедушкой, Тимош, — как бы не хотелось мне звучать уверенно, голос срывался и выдавал с головой мое смятение. — Ему нужна помощь. Мама поможет дедушке и сразу прилетит к нам. Хорошо?

— Нет, — закричал мальчуган и начал вырываться из моих рук.

— Тише, сынок, тише, — шептал ему ласково и пытался удержать, а сам семимильными шагами продвигался к выходу на посадку. Позади был паспортный контроль и досмотр. Через двадцать минут — вылет.

Однако, опасения касательно деда никак не хотели покидать моих мыслей:

"Зачем он приехал в аэропорт? Что сейчас происходило там с моей девочкой? Что, если Горский не справился? "

Последнее старался поганой метлой гнать из головы, но получалось хреново.

Тимошка никак не успокаивался: капризничал, брыкался и постоянно звал маму. Наверно, это и стало последней каплей.

Резко затормозил и решил вернуться. Еще не поздно. Еще можно было все исправить, принять свое решение, а не играть по правилам Горского. Обернулся и встал, как вкопанный.

Прямо за мной, метрах в тридцати шел Ермолаев со своей свитой. Уверенный, довольный, словно только что сорвал джек-пот.

Я самый настоящий идиот, который так легко попался на крючок. Хотел спрятать сына, а сам прямиком принес его в лапы старику.

— Вот мы и встретились, мой мальчик! — приторно-сладким голосом сказал дед и перевел внимательный взгляд на Тима. — Привет, малыш! Тимур, дашь подержать правнука на руках?

Сын резко успокоился, посмотрел на Ермолаева и, отвернувшись, спрятал личико у меня на груди. Я же в ответ деду отрицательно помотал головой и начал пятиться назад. Шаг. Еще. Еще.

— Ну ничего, — упорно наступал Ермолаев, — я подожду. До вылета пара часов, предлагаю перекусить и обсудить, как будем дальше жить. А, Тимур? Идет?

Сквозь пелену безысходности и шока ухватился за фразу деда: " До вылета пара часов". И мигом все понял! Это наш с сыном шанс! Это то, что смог сделать Горский, чтобы спасти нас. Разное время вылета. Разные рейсы. Разные пункты назначения. И самое главное, что дед пока был об этом ни сном, ни духом.

— Хорошо, — остановился и согласился с дедом, а затем смиренно пошел за ним, бросая взгляд на часы. Оставалось десять минут.

Прошли метров сорок, минуя небольшой магазин дьюти-фри со сквозным проходом, ведущим в сторону нужного мне выхода на посадку.

— Я обещал сыну игрушку, — обратился к деду, но тот как будто не расслышал.

Тогда остановился, ощущая, как на пятки наступил один из Ермолаевских здоровяков.

— Да стой ты, наконец, — чуть резче сказал старику. — Сейчас куплю Тиму игрушку и продолжим путь, хорошо?

Дед кивнул, равнодушно указал крайнему охраннику сопроводить нас, а с остальными двинулся дальше.

Монотонно бродя среди стеллажей с товарами, я то и дело смотрел в сторону нужного выхода, ожидая начала посадки на рейс. Тимошка ходил рядом за ручку, раз за разом останавливаясь у той или иной витрины. Охранник же наших мытарств по отделу с игрушками и сладостями явно не разделял, нервно постукивая кончиками пальцев по лацканам пиджака.

Спустя несколько минут, которые мне показались вечностью, посадка на самолет все же началась: к стойке подошли сотрудники аэропорта, выстроилась длинная и изогнутая в три погибели очередь.

Наклонился к сыну и прошептал:

— Тимош, поиграем?

Малыш с азартом посмотрел на меня, явно готовый повеселиться.

— Видишь впереди много-много людей?

Тимошка кивнул.

— А видишь тетю в голубом плаще с рыжими, как солнышко, волосами? — эта дама бальзаковского возраста была, пожалуй, лучшим и самым ярким ориентиром.

Сын покрутил головой, но потом снова кивнул.

— Отлично! А давай, кто первый до нее добежит? А?

Тимошка тут же сорвался с места и побежал. Дал ему фору и пустился следом, разыгрывая на ходу спектакль для охранника:

— Тимошка, негодник, ты куда побежал?

— Ах, ты, шалунишка! Ну держись!

Не оглядывался и старался не думать, что в этот момент делал бугай, но как только нагнал сына, схватил его на руки и со словами " Догнал. Я тебя догнал" протиснулся в самое начало очереди.

Коронное " У нас бизнес-класс", да и ребенок на руках, тут же потушили восстание отдельных громогласных личностей в очереди и мы смогли практически молниеносно залететь в салон самолета.

Пристегнул сына и, наконец, смог выдохнуть. Одна проблема была позади. Впереди был недолгий перелет и Москва, в которой мне предстояло затеряться с Тимохой ото всех.

Немного перекусив и вдоволь нарисовавшись, малыш забрался ко мне на колени и уснул, а у меня появилось немного времени, чтобы сообразить, что делать дальше.

Варианты с гостиницами отмел сразу: по документам вычислить меня была пара пустяков. Оставался Артур, который уже как год жил в столице и развивал бизнес, заброшенный мной из-за прихоти деда. Да Соболев, телефонный номер которого я хранил по старой памяти в надежде, что когда-нибудь пригодится.

Но, если к первому, в силу образа его жизни, мне не хотелось везти ребенка, то насчет желания второго помочь я сильно сомневался.

— Прорвемся, Тимох, — шепнул в макушку сына, вбирая в себя его сладкий, родной запах, и устремил взгляд в сторону бескрайних облаков под нами.

***

— Такси! Такси!

Аэропорт Шереметьево встретил нас шумом, суетой и ушлыми таксистами, зазывающими воспользоваться их услугами. Однако, все это пролетало мимо меня. С того самого момента, как шасси самолета коснулись земли, я пытался дозвониться сначала до Артура, а потом до Соболева. Первый — все никак не отвечал, второй — струсил.

— Помогать тебе — ругаться с Горским, — ответил отчим Ксюши. — А мне его гнев слишком дорого обходится. Давай так, Тимур, если Коля сам попросит — помогу. Ну а…

Слушать дальше не стал. Его номер стер из памяти телефона, а самого Соболева из нашей жизни.

Листал контакты и думал, к кому еще можно обратиться за помощью, когда телефон в руках ожил, а на экране высветился неизвестный номер.

— Да, — равнодушно ответил на вызов.

— Здравствуй, Тимур! — раздался голос, слышать который у меня не было ни малейшего желания. — Это Лерой.

Я не испытывал к Амирову ненависти. Нет. Все эти годы он служил надежной стеной для Ксюши и сына и мне было за что его благодарить. Если бы не одно но… Мы любили одну женщину. И никто не хотел отступать. Стоило только вспомнить, что он прикасался к Ксюше и, возможно, до сих пор считал ее своей, желание разбить ему нос перевешивало все остальные здравые мысли.

— Слушаю, — вместо приветствия рявкнул в трубку. — Зачем звонишь?

— Да вот решил проверить совсем тупой ты или еще есть надежда, — ехидно ответил Амиров, а я еле сдержался, чтобы не послать его при ребенке.

— Ближе к делу, Амиров.

— Куда ближе-то, Тимур? — усмехнулся Лерой, видимо, сделав для себя определенные выводы. — Коля уверен, что ты сейчас пытаешься сбежать, а я — что через пару часов встречу тебя дома. Рассуди, кто прав?

Его голос бесил и накалял до предела, плюс ко всему был совершенно не кстати.

— Перезвоню, — бросил Амирову и отключился: я был не в том месте и не в том состоянии, чтобы слушать его бред.

— Кушать хочешь? — присел к сыну, чтобы застегнуть тонкую куртку и поправить легкую шапку. Мартовская погода в Москве не обещала тепла и солнца, а одет Тимошка был совершенно неподходяще.

— Да, — согласился малыш, а я не удержался и чмокнул еще в щеку.

После встречи с Ермолаевым он больше не плакал и не кричал, да и вообще держался молодцом. Как будто чувствовал, что для капризов было не время.

— Тогда поехали, — взял пацана за руку и повел к такси. Бродить бесцельно по зданию аэропорта казалось бессмысленным и утомительным. Ребенку требовалась новая теплая одежда и отдых, а мне время, чтобы найти выход.

Не успел толком усадить сына, как телефон вновь завибрировал в кармане.

— Я же сказал, что перезвоню, Амиров, — прижимая телефон плечом к уху, пристегивал Тимоху в автокресле.

— Центральный детский магазин, пожалуйста, — усевшись рядом, бросил уже водителю и перевел внимание к разговору с Амировым.

— Горский, — выдохнул тот.

— Что Горский?

— Прав, как всегда, — тихо заметил Лерой, а потом деловито добавил:

— Ладно, сейчас пришлю адрес, где Ермолаев вас искать не станет. Отвезешь Тимоху туда, а сам, как хочешь: можешь с ним остаться, можешь, как всегда, свалить.

— Знаешь что, Амиров, — нестерпимо хотелось поставить его на место, но урод меня опередил.

— Знаю, Тимур, всё я знаю. И, поверь, тебе одному хрен бы я помог! Но Тимоха мне, как сын, а потому запоминаешь адрес и дуешь туда. Жить будете у моей сестры, в пригороде. Из дома по возможности ни ногой. На связь только через Ритку. И не забудь мобилу отключить, а лучше выкинуть сразу, как адрес получишь. Вопросы есть?

— Нет, — прошипел в ответ, а потом уже более спокойно добавил:

— Спасибо!