Глава 23.

Билет в моих руках кажется чем-то нереальным. Я смотрю на ровные строчки, и каждая буква впечатывается в сознание, как приговор. Воздух в комнате превращается в вязкую удушающую массу, которая давит на грудь, сжимает горло железными тисками. Я буквально задыхаюсь от ужаса происходящего.

– Но... – мой голос звучит слабо, будто принадлежит не мне, – я не хочу возвращаться. Не сейчас… Пожалуйста, мам…

Она смотрит на меня, и в её взгляде читается жалость, смешанная со снисходительностью, словно я глупый ребёнок, который не способен понять элементарных вещей. От этого взгляда меня буквально выворачивает наизнанку.

– Полина, мы с Борисом всё продумали, – произносит она медовым голосом, но под этой приторной сладостью я слышу холодную сталь. – Пока мы не вернёмся, ты поживёшь у Петра Иосифовича, в их прекрасном загородном доме. Ты же помнишь его сына Павлушу? Они с отцом как раз вернулись из паломничества в Иорданию, скучать тебе точно не придётся.

Внутри меня что-то взрывается. Ярость поднимается из самых глубин, обжигая изнутри, заставляя кровь кипеть в венах. Пальцы непроизвольно сжимаются, безжалостно сминая проклятый билет. Хочется разорвать его в клочья, сжечь, растоптать!

– Какой ещё Пётр Иосифович? – мой голос дрожит от нарастающей бури эмоций. – Какой к чёрту Павлуша? Что ты вообще несёшь? Я видела этих людей от силы пару раз в жизни, а ты серьёзно предлагаешь мне пожить у них?!

Мама резко обрывает меня.

– Не смей так со мной разговаривать! Они порядочные, глубоко верующие люди, которые примут тебя, как родную дочь. Пётр Иосифович – давний друг и бизнес-партнёр Бориса, а Павел – серьёзный, воспитанный молодой человек с блестящими перспективами.

Я мотаю головой, не в силах принять происходящее всерьёз. Комната начинает кружиться, словно я попала в какой-то сюрреалистичный сон. Это не может быть правдой. Они не могут так поступить со мной.

– Зачем вы с Борисом это делаете? – слова вырываются из груди, как лава из жерла проснувшегося вулкана. – Мама, тебе что, совсем наплевать на меня и мои чувства? Вы притащили меня сюда обманом, а теперь, когда я встретила Илью и не хочу уезжать, вы хотите отправить меня обратно как можно скорее? Ладно Борис, но ты ведь моя родная мама! Почему ты не можешь встать на мою сторону?

Она закатывает глаза, и этот жест ранит меня сильнее любых слов.

– На какую твою сторону, Полина? – её голос звенит от едкого раздражения. – Хочешь, чтобы я поддержала твои отношения непонятно с кем?

Всё. Это последняя капля. Внутри меня рушится плотина, сдерживающая поток эмоций. Кровь приливает к лицу так резко, что в висках стучит, руки трясутся от бешенства.

– Хватит его так называть! – кричу я. – У него есть имя, мама. Его зовут Илья!

В этот момент в комнату заваливается Борис. Его массивная туша заполняет весь дверной проём, и я инстинктивно съёживаюсь, чувствуя исходящую от него угрозу.

– Что у вас тут происходит? – рычит он своим мерзким басом.

Я смотрю на них обоих – на мать, которая предала меня, на отчима, который никогда не был мне родным человеком. Внутри поднимается волна отчаяния и решимости. Я больше не буду марионеткой в их руках!

Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, я поднимаю билет и начинаю методично рвать его на мелкие кусочки. Время словно замедляется. Я вижу, как расширяются глаза мамы, как наливается кровью лицо Бориса. Обрывки падают из моих рук, как конфетти на празднике. Вот только этот праздник – похороны моего прежнего послушного «я».

Подхожу к печке и бросаю остатки билета в топку.

– Я никуда не поеду, ясно вам? – мой голос звучит неожиданно твёрдо. – И вы меня не заставите!

Я разворачиваюсь и иду в свою комнату, слыша за спиной возмущённый крик Бориса.

– Полина, вернись немедленно!

Захлопнув дверь, я бросаюсь к шкафу и начинаю вытаскивать вещи, швыряя их в чемодан. Руки трясутся, мысли путаются.

Что я делаю? Куда я пойду? Как я буду жить дальше?

Сейчас я пойду к Илье, но что потом? Я замираю на мгновение, сжимая в руках футболку. Ладно, буду действовать по ситуации. Главное – уйти отсюда. Я не могу уехать послезавтра! Это жестоко, несправедливо! Ещё и жить в семействе набожных фанатиков, у которых дом заставлен иконами.

Перед глазами всплывает образ Павла – бледный парень, с прилизанными светлыми волосами и вечно опущенным взглядом. Я видела его всего пару раз, когда он приезжал с отцом к нам в гости, и когда мы ездили к ним на ужин. Он всегда сидел молча, отвечая только когда к нему обращались, и смотрел на меня странным оценивающим взглядом, от которого становилось не по себе. Меня передёргивает от одной мысли о том, чтобы жить с ним под одной крышей.

Дверь распахивается без стука, и на пороге появляются мама и Борис. Их лица искажены гневом, и я инстинктивно отступаю к окну.

– Ты переходишь все границы, Полина, – голос Бориса звучит угрожающе спокойно. – Если ты сейчас уйдёшь, то домой в Москву можешь вообще не возвращаться. У тебя больше не будет дома.

Его слова бьют как кнут по самому больному месту. Неужели они способны на такую жестокость? Но я продолжаю собираться, пытаясь не показать, как сильно меня ранили его слова. Внезапно меня пронзает мысль – паспорт! Я бросаюсь к тумбочке, где лежали документы, но там пусто.

– Это ищешь? – Борис поднимает в воздух руку с моим документом. – Паспорт получишь в аэропорту, когда будешь проходить регистрацию на рейс до Москвы.

– Вы не имеете права! – шиплю я, чувствуя, как внутри всё кипит от бессилия и ярости.

– Это для твоего же блага, Полина, – вмешивается мама, и от её фальшивой заботы меня тошнит.

Я чувствую, как глаза начинают щипать от подступающих слёз. Нет, я не буду плакать перед ними. Не доставлю им такого удовольствия. Поверх всех вещей закидываю свой телефон и блокнот, застёгиваю молнию и проскальзываю мимо них в коридор, как тень.

– Полина! – кричит мама, но я уже не слушаю.

Надеваю кроссовки прямо на ходу, хватаю куртку и выскакиваю из дома. На крыльце я сталкиваюсь с Асей. Её глаза широко распахнуты, в них видны тревога и непонимание.

– Полька, что случилось? – её тонкий голосок дрожит от страха. – Куда ты?

Я останавливаюсь на мгновение. Моя маленькая сестрёнка, единственный человек в этой семье, который по-настоящему меня любит. Боль пронзает сердце, ведь сейчас я бросаю её, оставляю одну с ними.

– Прости меня, Асенька, – шепчу я, крепко обнимая её дрожащее тельце. – Я не могу больше здесь оставаться. Но мы обязательно увидимся, клянусь тебе!

Я отстраняюсь и быстро иду к калитке, слыша за спиной душераздирающий плач Аси.

– Поля! Полечка, не уходи! Не оставляй меня!

Оглядываюсь и вижу, как Борис хватает её за плечи и тащит обратно в дом. Она вырывается, протягивает ко мне маленькие ручки, и эта картина разрывает моё сердце в клочья. Но я продолжаю идти, яростно смахивая непрошенные слёзы. Сейчас у меня есть только одна цель – добраться до Ильи.

Дорога до его дома кажется бесконечной. Ноги подкашиваются от нервного напряжения, в голове пульсирует кровь. Когда наконец вижу знакомый забор, чуть не падаю от облегчения. Входную дверь подпирает веник – значит, Ильи нет дома, только мама. Я не решаюсь зайти и побеспокоить её. Вместо этого сажусь на ступеньки, кладу рядом с собой сумку и обнимаю колени руками, пытаясь унять дрожь.

В голове крутятся ядовитые мысли, одна страшнее другой. Неужели у меня действительно больше нет дома? Как я буду жить без паспорта? А что, если Илья не захочет связываться с такими проблемами? Что будет с Асей?

Бедная Асенька, моя маленькая, так расстроилась...

Время тянется мучительно медленно. Я сижу, уставившись в одну точку, чувствуя, как немеют конечности и душа одновременно. Страх перед неизвестным будущим сжимает горло, лишая возможности нормально дышать.

Звук подъезжающей машины вырывает меня из оцепенения. Я поднимаю голову и вижу знакомую старенькую ладу Ильи. Он паркуется у ворот, и моё сердце начинает биться чаще. Илья выходит из машины, и наши взгляды встречаются. Я вижу, как меняется его лицо – от удивления к тревоге. Он забирает рюкзак из салона и быстро идёт ко мне.

Я не выдерживаю. Вскакиваю и бегу к нему навстречу, преодолевая разделяющее нас расстояние за считанные секунды. Врезаюсь в его крепкие объятия, вцепляюсь в куртку, и все сдерживаемые эмоции прорываются наружу. Я плачу, уткнувшись в его плечо, чувствуя, как сильные руки крепко обнимают меня, словно защищая от всего мира.

– Что случилось, принцесса? – его голос звучит обеспокоенно, он гладит меня по волосам, и от этой нежности я плачу ещё сильнее.

– Они... они хотят отправить меня в Москву, – выдавливаю я сквозь слёзы. – Купили билет на послезавтра... Хотят, чтобы я жила у знакомых Бориса... Забрали мой паспорт... Я ушла из дома, Илья. Я больше не могу туда вернуться.

Я поднимаю на него заплаканное лицо, ища в его глазах ответ на невысказанный вопрос: что теперь будет с нами?

Илья внимательно смотрит в мои глаза, а потом бережно вытирает слёзы с моих щёк и тихо произносит:

– Всё будет хорошо. Ты не одна, слышишь? Я с тобой. Мы что-нибудь придумаем…

______

Девочки, если сегодня нужна ещё одна глава, скажите. Организуем))