Глава 15

Глава 15

После того случая в кабинете Александра Николаевича, а Полина обращается к нему теперь только так, прошло чуть больше недели. Провокаций со стороны Саши больше не было, и Полина старалась просто не показываться ему на глаза без острой необходимости.

Аккуратные взгляды, легкие касания плечом невзначай, улыбки только лишь уголками губ, — все, что они могли себе позволить. Никто уже не хотел переходить черту, которую они вместе прочертили.

-Ты сегодня поздно, — сказал Саша, когда с Полиной встретились у лифта.

Офис к этому моменту уже опустел, основной свет уже был выключен, осталось только точечное редкое освещение и тихий шум компьютеров. Через панорамные окна была видна уже тоненькая полоска ярко-красного заката, который, как считается, был к перемене погоды, но что не мешает любоваться им в тишине.

— Хотелось закончить всю работу за сегодня, — устало ответила Полина.

Полина взглянула на Сашу, который по-доброму ей улыбнулся. Это была не та улыбка, которая обезоруживала и пленяла. Нет, Саша улыбнулся ей как другу, которого он давно не видел. И казалось, что сейчас они начнут что-то обсуждать и спорить, как старые друзья. Но вместо этого двери лифта открылись, пропуская их внутрь. Они ехали молча, возможно каждый из них думал, что можно спросить, заполняя чем-то эту звенящую тишину. Но так никто и не решился нарушить молчание, потому что очередной сигнал лифта сообщил о том, что они спустились на первый этаж. Попрощавшись с охраной, которая заступила уже в ночную смену, они так же вместе вышли из здания, одновременно глубоко вдохнув, наполняя легкие прохладным воздухом, в котором ощущалось скорое начало дождя.

Робко улыбнувшись, Полина первая пошла в сторону своей черепашки, чувствуя на себе Сашин взгляд. И когда Полина уже собиралась сесть в машину, она посмотрела в сторону, где стоял Саша, который оставался на том же месте и все это время действительно смотрел в сторону Полины.

— Полина? — все-таки окликнул ее Саша и направился в ее сторону.

Полина только вопросительно на него посмотрела, когда Саша уже до нее дошел. Какое-то время он смотрел на Полину, собираясь с мыслями, но пауза затянулась, а напряжение между ними только возрастало: им все еще было тяжело находится вместе так близко друг к другу.

— Может поужинаем вместе? — нарушил наконец молчание Саша. — Пожалуйста, — добавил.

— Я на машине. Да и ты, я думаю, не пешком пришел…Куда-то ехать…

— Поедем на моей, а потом я тебя привезу обратно к офису и поедешь домой уже на своей, — с надеждой спросил Саша, прерывая.

Полина еще раз вдохнула этот уже холодный апрельский воздух полной грудью, закрыв при этом глаза. Думала, эта секундная передышка поможет ей решить. Распахнув глаза, она увидела как Саша все еще ее разглядывает и заглядывает в ее голубые омуты, будто пытаясь прочитать ее мысли, а может наоборот, пытается что-то внушить…

— Хорошо, — опустила взгляд Полина и, захлопнув дверь, поставила машину на сигнализацию, противно пискнув ей.

Сашина машина оказалась рядом: его черный внедорожник мерседес gls-класса устрашающе одиноко стоял на противоположной стороне улицы.

— Я смотрю, ты любишь мерседес?

— Да нет, просто в салоне действует корпоративная скидка, — то ли отшутился, то ли нет.

В салоне приятно пахло Сашиным селективным парфюмом, кожей и немного бензином, точно так же, как в седане, на котором они ездили, когда познакомились.

“Vello d’oro” находился в 15 минутах езды от офиса. Аутентичный итальянский ресторан, который считается одним из лучших в Москве, настолько пропитан духом Италии, что казалось никого не удивила бы итальянская речь с сицилийским диалектом.

— Buonasera, Signore e signorа, — поприветствовала хостесс.

— Buonasera, abbiamo bisogno di un tavolo per due persone, — без запинки и без акцента сказал Саша.

— Оra un cameriere si avvicina a te.

— Grazie

Если закрыть глаза на то, что Саша с Полиной физически находились в Москве, можно с абсолютной уверенностью сказать, что они — на солнечном береге Италии. Ненавязчивая небрежность, тихо, интимно, с легким и небрежным флиртом, который могут позволить себе только итальянцы, которые уверены в своей неотразимости и божественности.

— Si sieda, senorita, — сказал Саша.

— Благодарю… Я ведь правильно поняла? — присаживаясь, сказала Полина.

— Все верно.

— Здесь все общаются на итальянском?

— Не всегда. Это итальянский ресторан с персоналом, который говорит преимущественно на итальянском.

— Ты знаешь итальянский?

— Да.

— Как интересно. Сколько еще секретов ты хранишь, Александр Ярский?

— Тебе интересно их раскрыть?

— Раскрыть? Все тайное рано или поздно становится явным, к сожалению…

— А в тебе много секретов, Полина? — хитро посмотрел Саша.

— Ты хочешь их узнать?

Этот вопрос Саша оставил без ответа. Может быть причина в том, что подошел официант, а может быть, потому что Саша сам еще не мог ответить на этот вопрос, в первую очередь самому себе. Зачем ему нужны секреты, пусть и красивой, но чужой девушки? Что он в ней такого увидел, что каждую ночь, просыпаясь, рукой ищет ее теплое тело рядом, как тогда?

Почему так хочется рукой зарыться в ее каштановые волосы, наклониться и вдохнуть их аромат, самый дорогой, нет, бесценный для него, для Саши. Губы, которые так и манят, чтобы их зацеловали, до красноты, до боли.

— Sei pronto per ordinare?

— Ты готова?

— Ну…кроме слова паста и ризотто я ничего не поняла, — растерянно сказала Полина.

— Insalata tiepida di patate, rucola e acciughe, pesce persico con pure di melanzane per la ragazza, — опять без запинки произнес Саша.

— E tu cosa vuoi?

— Carpaccio di bresaola con formaggio di carpa anche montone al vino.

— Cosa berrete?

— Acqua senza gas. Grazie.

— Уау! Хотя ты наверно и так знаешь, какое впечатление производишь на девушек, когда так идеально на итальянском разговариваешь…

— Ты первая девушка, которая слышит мой итальянский. И он далеко на идеальный. Я просто сделал заказ, — сказал Саша и сделал глоток воды, которую только что принес официант.

— Здесь кухня какого-то определенного региона? — через какое-то время спросила Полина.

— Нет. Но, на мой взгляд, это даже хорошо. Можно попробовать лучшее из разных мест. Например, Карпаччо — Тоскана, а баранина — Рим.

— Ты заказал баранину? Мне? — испугалась Полина

— Нет, — улыбнулся Саша, — у тебя теплый салат из картофеля и окунь. Баранина у меня, но могу дать попробовать.

— Нет! Я не люблю баранину…

— Может ты не пробовала вкусную баранину? Извини, приготовить не смогу, только заказать, — уже смеясь ответил Саша. — Ну а что насчет тебя, Полина?

— Ну, — замялась Полина, ведь ее кулинарные способности тоже оставляли желать лучшего, — лучшее мое блюдо — это курица под апельсиновым соусом. На этом список из моих шедевров заканчивается, — улыбнулась Полина.

— Значит, я не одинок… — Саша посмотрел на Полину, которая аккуратно перекладывала стоящие рядом с ней салфетки в стопку, скорее всего нервничала.

Наверно, это дорогого стоит, сидеть друг напротив друга и так непринужденно общаться, рассказывая какую-то незначительную мелочь, которая для другого кажется маленьким ключиком к будущему. Как будто не было этих дней, не было этого дурацкого собеседования, не было этого фарса; они вернулись в тот небольшой ресторанчик на набережной, в тот теплый день, когда между ними еще не было никаких стен, которые они же сами и выстроили.

— Саш, могу я кое-что спросить? — аккуратно задала вопрос Полина.

— Конечно.

— Ты всегда был против отношений на работе? — все еще боясь, спросила Полина.

— Да. И сразу отвечу на следующий вопрос: потому что личное никогда не надо смешивать с рабочим. Потому что в итоге не будет ничего, ни работы, ни … отношений, — с каким-то пренебрежением ответил Саша, выделяя последнее свое слово. — Рано или поздно это закончится, и, поверь, я останусь на своем месте, в отличии от … — дальше Саша продолжать не стал.

Что-то ответить или возразить Полине не дал официант, который принес заказ. Впрочем, своей речью Саша, сам того не подозревая, или наоборот, поставил точку. Жалко, что он еще не понимал, что любая точка может превратиться в запятую, нужно только дорисовать хвостик. Красивый, но яркий хвостик женской рукой.

— Почему Италия? Итальянский язык? — рискнула спросить Полина; тут уж никогда не знаешь, как на твой вопрос отреагирует Саша.

— А почему люди меняют свою жизнь? на 180 градусов? И ты Полина, что такое ты сделала или наоборот не сделала, что разорвала помолвку? — опять грубо ответил Саша, потому что такой невинный вопрос выводил на скользкую дорожку, на которую Саша не готов никого приглашать … пока.

— Прости, я не думала, что этот вопрос может тебя задеть…

Глаза в глаза.

— В этот период жизни я просто не мог находиться ни с кем, только сам с собой. Тогда я поехал в Италию. Просто ткнул пальцем на глобус и поехал. Повезло, что не Кот-д'Ивуар какой-нибудь, — грустно улыбнулся Саша, — эгоистично? Может быть. Но мне это было нужно. Там я и начал учить итальянский. Вот и мой секрет.

Глаза в глаза. Секрет за секретом. Тайна за тайной. Боль за болью.

— Самая сильная боль от предательства. Когда ты становишься заложником обстоятельств, в которых ты не виновата. Как будто стоишь одна на сцена, на тебя направлены все прожекторы и ты в центре внимания, все что-то от тебя ждут. Речь? Объяснения? Оправдания? Проклятия? Ты сама не знаешь, что? Просто стоишь и смотришь, пока не понимаешь, что это конец. Конец всему, что было. И ты убегаешь с этой сцены под вопросительные взгляды, которые ты и так и не видишь из-за яркого света в глаза, а просто чувствуешь их спиной.

Глаза в глаза. Цепкий взгляд, который выворачивает наружу. Боль, которую хотела забыть. Пока он не подаст руку чтобы вытащить тебя из этого пекла. Боль, которую хотел забыть. Пока не появится та, которая одним своим касанием излечит эти все время кровоточащие раны.

— “Вот она я, бери… люби… будь рядом…. будь моим единственным… будь … просто будь…”

- “Я не могу… не могу…Я тебя сломаю…разрушу…уничтожу…”

- “Я уже сломана… меня можно только заново создать… Сможешь?”

- “Смогу? Смогу.”

У каждого человека есть свои секреты, с которыми он не хочет делиться. Нет, не так. У каждого человека есть то, что он хочет спрятать в угол какой-нибудь невзрачной коробчонки, чтобы закрыть и забыть. Страшной, старой, маленькой и пыльной коробчонке. Навсегда. Нет. Не секрет. Не тайна. Боль. Боль, с которой столкнулся. Боль, которая обрушилась на тебя, не спрашивая, без жалости, без любви. Закрыть, забыть, растоптать, выбросить. Но она как бумеранг, только и умеет, что возвращаться, нарастая в себе силу, отпор которой дать становится все сложнее и сложнее.

— Хм… Думаю, пора возвращаться, Полина…

— Да, ты прав. Мне здесь очень понравилось. Как будто кусочек Италии. Никогда там не была.

— Не переживай. Съездишь еще.