Эпилог

В последнее время Корзунов взял себе дурную привычку приезжать к девочкам в гости и сидеть с унылым видом на кухне, напросившись на чашку чая. Я видела, что эти отношения уже стали в тягость и ему, и Ане с Кариной, но не вмешивалась. Дочки были уже взрослые – Каро отметила на днях восемнадцатилетие, а Аня в свои шестнадцать могла дать фору даже девушкам, прожившим четверть века.

Удивительно, но самым большим наказанием для Юры стал даже не тот факт, что он лишился сначала дома, потом Яны, а следом и надежд на то, чтобы отдать свой участок хоть за какие-то деньги, потому что проект дороги заморозили, а моё счастливое «сейчас», которым я наслаждалась, живя полной жизнью и дыша полной грудью.

С девочками о приездах отца и о том, что, скорее всего, рано или поздно он перестанет их навещать, мы не говорили. Но я была уверена, что Карина и Аня понимают всё сами.

Тем более, что в ближайшее время мы должны были перебраться в новый, просто волшебный дом, который как раз достроила нанятая бригада. И я ждала этого момента с упоением.

Да, мне пришлось влезть в долги, а на стройке я проводила каждую свободную минутку, но вы бы знали, какой кайф я испытывала в этот момент! После развода с Корзуновым с моих плеч словно убрали бетонную плиту, которая неимоверно давила и прижимала к земле. А сейчас я порхала, словно на крыльях. Меня хватало на всё – на работу, где меня вновь повысили. На семью, ведь у нас с Каменевым, с которым мы расписались год назад, не так давно родился малыш. И на воплощение своей новой мечты в этой новой жизни.

– Настя, ты всю беременность бегала, как козочка, а сейчас я вообще тебя дома не вижу, – посетовал Влад, который держал нашего сына на сгибе локтя, а Павлик вовсю насасывал кулачок.

– Ты назвал меня козой? – притворно возмутилась я, ни капли, разумеется, не обидевшись.

– Козочкой! – тут же внёс поправку Каменев. – Это другое.

Я закрыла папку, в которой просматривала изменения, внесённые сотрудниками по моей просьбе. Работу сейчас приходилось выполнять на дому. В декрет уходить я не хотела, потому и приходилось совмещать дом, работу, семью и жизнь на две квартиры. Потому что мы с Владом хоть и съехались, но порой ночевали то в нашей с девочками двушке, то у него дома. Отчего окончания стройки я и ждала с особенным нетерпением. По плану мы должны были переехать в дом, забрав Аню, которая поступила в колледж и собиралась изучать предметы дистанционно, а квартиру оставить Карине и Мирону. У этих двоих отношения уже перешли на настолько серьёзный уровень, что не за горами была и свадьба.

– Ну всё, всё, – ответила я мужу. – Все дела прочь, обещаю приготовить сегодня самый вкусный ужин.

Я забрала Павлика и покачала его на руках. Каким же счастьем было вновь познать радость материнства, несмотря на то, что мне скоро должно было исполниться сорок. В этом возрасте, как и говорилось, жизнь только начиналась. Теперь я в этом твёрдо убедилась.

– Я сам приготовлю, – тут же откликнулся Влад. – А ты пока посмотри, что в первую очередь стоит перевезти на новое место обитания.

Вселились мы в дом всей толпой. В новом обиталище тоже было три комнаты, не считая гостиной, совмещённой с кухней, потому разместиться на пару дней, в течение которых мы собирались гулять и праздновать новоселье, смогли все.

Таня, мои родители, мы с сыном и Владом, его мама и Карина с Мироном – места хватило всей моей большой семье.

– Ты какая-то грустная, – сказала я старшей дочери, когда мы с нею резали овощи для салата. – Что-то случилось с Миром?

Каро встрепенулась и перевела на меня немного расфокусированный взгляд. Осознав, о чём именно я у неё спрашиваю, она помотала головой.

– Нет, с ним всё в порядке. – Она не удержалась от улыбки, которую я «отзеркалила». – Мне просто тоскливо из-за папы.

Мне можно было даже не расспрашивать дальше. Всё было ясно и так. Корзунов за это время заметно сдал, что можно было видеть невооружённым взглядом, а Карина была довольно близка к Юре, вот она и прониклась его эмоциями.

– Кариш… папа сам во всём виноват. И говорю я это не потому, что испытываю потребность насладиться его горем. Ему всего тридцать восемь! Когда он сообразит, что пора уже избавляться от депрессии и отпустит свою предательницу-Яну, всё у него наладится.

О том, как Корзунов расстался со своей белокурой бестией-невестой, я знала лишь вскользь. И тоже уже не испытывала по этому поводу никаких чувств. В любом случае, каждый из нас остался при том, что творил своими собственными руками.

– Я это понимаю… Просто немного печально.

Я кивнула, ссыпав порезанные напополам помидорки черри в миску.

– Печально, да. Но у тебя своя жизнь, Карин… Её ты и должна жить.

Мы накрыли на стол, и каждое мгновение, когда я вила своё гнездо, организовывая первый семейный ужин в доме своей мечты, я ощущала неземное наслаждение. Именно теперь всё было именно таким, каким и должно быть. И только пройдя свой трудный путь, я это осознала.

Когда все расселись дружной компанией и наполнили бокалы, слово взял Влад. Этот человек, которого мне так неожиданно послала судьба, стал моей новой опорой, моим другом и поддержкой. Но даже если бы суждено было в одиночку справляться с жизненными коллизиями – я бы и тогда не сдалась и сдюжила.

– Сегодня, когда мы все собрались здесь, я хотел бы поднять тост за ту женщину, которая вызывает у меня не только любовь, но и восхищение. Моя вторая половинка, моя жена, мама моих детей… Ты смогла сделать то, что порой не под силу даже мужчине – создать всё вот это, – он обвёл пространство рукой с зажатым в ней бокалом, – практически с нуля. Ты неземная женщина, Настя… За тебя!

Послышался хор голосов: «за маму», «за Настю», «за тебя, родная»… И я, наскоро смахнув набежавшие слёзы, уверенно проговорила:

– За меня!

И почувствовала в этот момент, что всё сказано совершенно верно. Я смогла не потерять себя после предательства мужа. Смогла остаться собой и перевернуть с головы на ноги свой собственный мир.

Потому что неизменным было одно – я осталась у самой себя.

И так будет продолжаться до конца моих дней…