Глава 14. Полина

Хорошо, что это моя не первая практика и я умею более-менее работать с детьми. Иначе я бы впала в истерику. Настолько было страшно переступать порог зала. Я взяла ответственность за восемнадцать подростков и если сделаю что-то не так, то подставлю их и их возможность играть в хоккей.

Работать с детьми невероятно сложно и те люди, которые выбирают это занятие своей профессией, заслуживают уважение.

Первая тренировка вне льда под мои руководством и при помощи Ивана Евгеньевича проходит очень хорошо. Ребята выполняют задания беспрекословно и с таким рвением и желание, что меня всю переполняют эмоции.

Не знаю, как так получается, но мне очень сильно везет с детьми, к которым я попадаю на практику. Сколько бы я не слышала от одногруппников, что им достаются неуправляемые группы, агрессивные и несамостоятельные, у меня всегда были дети, настроенные на результат и победу, а их энтузиазм заражал меня саму.

Поэтому в понедельник я с хорошим настроением врываюсь в свою тренировочную комнату и быстро переодеваюсь в черные леггинсы, белый спортивный топ и сверху накидываю толстовку. На ноги надеваю длинные белые носки и кроссовки. Из сумки достаю новую тетрадь, купленную специально для занятий с ребятами и довольная выхожу в коридор, закрывая дверь на замок.

Стучусь в общую тренерскую и когда мне, как обычно, никто не отвечает, я прохожу внутрь.

В комнате пусто. На стеклянном столе стоит небольшая корзина с конфетами и пару чашек. Уже собираюсь выйти обратно в коридор, но меня останавливает небольшой луч света, доносящийся из одной из комнат. Я прохожу чуть вперед и резко останавливаюсь, когда слышу негромкий голос Ивана.

— Знаю, знаю, — он устало вздыхает. — Мы обязательно все расскажем.

Мужчина явно разговаривает по телефону.

— К этому нужно подготовиться, но ты права. Мы должны это сделать. Тянуть дальше нельзя.

Поднимаю голову на часы и только сейчас понимаю, что пришла рано. До начала тренировки у «Алмазов» еще двадцать минут. Не желая быть замеченной за подслушиванием чужого личного разговора, я очень тихо пробираюсь к выходу и так же бесшумно закрываю за собой дверь.

Решаюсь уже вернуться обратно к себе, но тут с арены разносится свист и громкий мужской голос.

Прижимая тетрадь к груди, медленными шагами иду в сторону звука. Выхожу из туннеля и натыкаюсь на команду «Ястребов» и судя по тому, что они играют между собой, тренировка подходит к концу.

Сев на пластиковый стул с краю от входа, наблюдаю за слаженной и технически быстрой игрой команды. Мои глаза почему-то сразу в толпе находят Илью. Он выделяется среди остальных. Высокий, мощный и быстрый. Он умело скользит по льду, обводя одного товарища за другим и в конечном итоге, забивает гол. На его лице широкая улыбка, руки расправлены в стороны, и он проезжает по льду на одном колене, празднуя победу.

— Я не понял, — громкий свист слегка оглушает уши, заставляя поежиться. — Почему никто не встречает Илью? Почему позволяете сопернику вытворять танцы в вашей зоне?

— Он просто шикарен, — кричит в ответ один из парней в синем тренировочном свитере. По голосу я понимаю, что это Марк. — Мы ничего не могли сделать.

— Белов! — серьезно произносит Роман Николаич. — Хорошо, что ты поддерживаешь капитана, но соперник из тебя хреновый. Вы обязаны встречать и не давать бросать в своей зоне…каким бы шикарным не был хоккеист. Поняли?

Под общее «да» команда начинает игру заново.

— Подсматриваете? — от неожиданного мужского голоса я вздрагиваю. Поднимаю голову наверх и встречаюсь с усталой улыбкой Ивана Евгеньевича. О чем бы не был его разговор по телефону, он явно расстроил его. — Здравствуйте, Полина.

— Доброе утро, Иван, — слегка улыбаясь в знак приветствия. — Даже не думала подсматривать. Я услышала шум с арены и решила посмотреть, что тут происходит, а тут вот…тренировка «Ястребов». Я как большая их поклонница не смогла пройти мимо.

— Понятно, — он улыбается в ответ. — Пойдемте посмотрим поближе.

— Но разве нам не нужно идти в зал? — неуверенно спрашиваю я.

— Еще есть немного времени. Пойдемте, пойдемте.

Я послушно встаю с кресла и плетусь за мужчиной к бортикам, где стоит главный тренер «Ястребов» и их лечащий врач — Антон Леонидович, с которым мне тоже уже удалось познакомиться.

— Приветствую, — мужчины жмут друг другу руки.

— Здравствуйте, — я слабо улыбаюсь.

— О, Полина, доброе утро, — лицо Романа Николаича расцветает. — Как дедушка?

В эту самую секунду укол совести и чувства вины пронзает мое тело. За выходные, я так и не нашла времени навестить его и бабушку.

— Хорошо, спасибо, — неуверенно говорю я и обращаюсь к Антону Леонидовичу. — Здравствуйте.

— Здравствуй, — в ответ он кивает головой, проводя по своим почти седым волосам.

— Что думаешь? — главный тренер «Ястребов» спрашивает у Ивана, указывая головой на лед.

Я продолжаю стоять на месте, не обращая внимание на разговоры между мужчинами, и полностью отдаю свое внимание мужчинам, катающимся на льду.

По мне у них в этом году есть все шансы пройти дальше и даже победить. Только нужно поработать над защитой. Последний матч показал, что у них очень сильно хромает игра в своей зоне.

Я без труда снова нахожу Илью. Не знаю, как так происходит, но мои глаза сами его цепляют, стоит ему только оказаться в зоне моего видения.

Я больше не могу делать вид, что между нами ничего не происходит. Я пыталась обезопасить себя и лишний раз останавливала все мысли, возникающее в моей голове, стоило Илье оказаться рядом. Но от этого подавления мне не стало лучше, наоборот. Мне с каждым днем становится все сложней не думать о парне, а желание, охватывающее меня, становиться сильнее логики и здравого рассудка.

Я ошиблась, когда думала, что больше не интересую Илью. С нашего последнего разговора и его предложения переспать прошло чуть больше двух месяцев и его желание повторить никуда не исчезло, наоборот, мне кажется, оно вросло в несколько раз.

Осталось убедить только самому себя. Это всего еще один раз и в этом нет ничего плохого и неестественного. А что, если после, мне удастся выбросить парня из головы, и я потеряю к нему интерес и моя жизнь будет прежней? Может только ради этого стоит согласиться?

Но каждый раз, когда я вспоминаю, как кружилась моя голова и какое тепло разливалось внизу живота, когда Илья целовал меня, выполняя роль моего парня на глазах Кости, убеждать себя практически не приходиться.

Даже сейчас, стоит только нашим глазам встретиться, во мне мгновенного вспыхивает пожар. По его лукавой улыбке и блестящим глазам, я точно знаю, что он рад меня видеть.

— Илья! — свистит Роман Николаич, заставляя меня вздрогнуть и отвести взгляд. — Ты что девушек никогда не видел? Чего застыл?

— Простите, тренер, ее красота меня ослепляет, — самоуверенно кричит в ответ парень, а на моем лице тут же вспыхивает румянец.

Я чувствую, как на меня нацелены несколько десятков заинтересованных лиц. Собрав всю волю в кулак, я стараюсь держать лицо, молча наблюдая за происходящим.

— О, Полина, привет, — радостно машет мне Марк. В ответ я лишь улыбаюсь и слегка киваю, когда встречаюсь с ним взглядами.

— Пожалуй, мы пойдем, — Иван смотрит сначала на меня, а затем на своего коллегу. — Не будем вас отвлекать.

— Честное слово, не знаю, что сегодня с ними, — Роман Николаич обращается ко мне. — Обычно они так себя не ведут.

— Ничего, — отвечаю я, переводя взгляд на Ивана.

— В самом деле, все бывает, — произносит он. — Встретимся в тренерской.

Мужчины кивают друг другу. Иван Евгеньевич, видя или чувствуя мою неловкость, по-отцовски кладет руку на плечо и ведет меня к выходу с арены. Напоследок я оборачиваюсь и встречаюсь с недовольным и нахмуренным взглядом Ильи.

Сегодняшняя тренировка проходит так же хорошо, как первая, но уже не так волнительно. Парни послушно выполняют задания и соблюдают технику безопасности. В перерывах они шутят, смеются и просто весело болтают между собой.

Самый главный заводила в их команде, их же собственный капитан — Арсений. Парень, и правда, очень много говорит и спрашивает, но стоит ему приступить к выполнению задания, он тут же становиться сосредоточенным и внимательным.

После завершения тренировки я самостоятельно провожаю команду до их раздевалки и жду в вестибюле, когда каждый выйдет и попрощается со мной. Я подмечаю, что кого-то из парнишек забирают родители, а кто-то уходит один или в компании своих товарищей по команде.

Усталой, но счастливой, я захожу в тренерскую и переодеваюсь в повседневную одежду, вешая импровизированную форму в пустой шкафчик. Заглядываю в свой ежедневник и сверяю расписание занятий в фитнес-студии. Сегодня у меня группы заканчиваются в шесть вечера, и я довольная, тем, что сегодняшний вечер проведу за просмотром новой серии сериала, хватаю ключи со стола и выхожу из тренерской.

— Увидимся послезавтра, — Иван стоит в соседних дверях с чашкой в руках.

— До свидания, — улыбаюсь я.

— Всего доброго.

Не спеша иду по длинному коридору и достаю из сумки телефон и мое хорошее настроение ставится на паузу.

Илюшка-рыжая клюшка:

Заеду сегодня за тобой в восемь.

Надеюсь, ты готова к нашему свиданию.

— Это не свидание, — ворчу в телефон и кидаю его в сумочку, оставляя парня без ответа.

Делаю обреченный вздох. Плакал мой вечер в компании сериала.

Не знаю, что огорчает меня больше? Мой несостоявшийся вечер или провести несколько часов в компании Лукина? Ведь во втором случае, я боюсь, что окончательно поддамся его обаянию.

Я не могу понять, почему я волнуюсь?

После прочтения сообщения я плохо помню, как добираюсь до дома, подготавливаюсь к работе и отправляюсь в фитнес-студию. Я полностью двигаюсь на автопилоте, и все, о чем я могу думать это о том, что возможно будет между нами вечером.

Встречи с парнями и раньше присутствовали в моей жизни, и я умело управлялась со всеми чувствовали и страхами. Но почему-то именно сегодня я не могу успокоить свое бьющееся сердце.

Только в студии волнение уходит на второй план, стоит мне войти в зал и начать занятия.

В течение пары часов мне удается не только отвлечься, но и успокоиться. Я настраиваю себя на обычный вечер в компании парня и принимаю решение не придавать этой встречи никакого особого статуса.

Принимаю теплый душ и делаю свой повседневный макияж: немного консилера под глаза, румян на скулы и прозрачной пудры на все лицо. Подчеркиваю глаза тонкой стрелкой и черной тушью.

Только смотря на свои вещи, я хмурю брови, потому что совершенно не знаю, что мне надеть. Ведь Лукин не сказал в какой одежде мне быть. Поэтому надеваю то, в чем буду чувствовать себя комфортно: черные лосины в рубчик, темно-зеленую толстовка с капюшоном, длинные белые носки и кроссовки. Сверху накидываю черную куртку. Волосы собираю рукой в низкий хвост и продеваю в кепку.

Около восьми вечера выхожу из подъезда. В лицо тут же ударяет свежий теплый воздух. На улице на удивление тихо и спокойно. Солнце исчезает за горизонт, слабо освещая землю.

Спустя всего пару минут во двор въезжает машина Ильи.

— Привет, малышка, — уверенно и дерзко произносит парень и от его голоса и улыбки, я хочу разделиться на две части. Первая часть отчаянно хочет стереть самодовольную ухмылку с его лица, а вторая — впиться в губы.

Дела плохи. Мой настрой и принятое решение трещат по швам.

— И тебе привет, — на мгновение закрываю глаза, стараясь прийти в себя и отогнать ненужные мысли.

Неожиданный хлопок двери заставляет вздрогнуть и открыть глаза. Передо мной оказывает Илья и с непринужденной улыбкой открывает для меня пассажирскую дверь.

— Серьезно? — не веря глазам, спрашиваю я.

— Абсолютно, — он кивает. — Сегодня я хочу быть джентльменом.

— Жаль, что только сегодня, — я не сдерживаюсь от ехидства. В салоне ненавязчиво пахнет яблоком.

Парень ничего мне не отвечает, молча закрывает дверь и через пару секунд оказывается рядом на водительском сиденье.

— Куда мы едем? — поворачиваюсь в его сторону.

— А все тебе и скажи, — смеется Илья и я чувствую, что зависаю, смотря на него. Красивый профиль: аккуратный нос, нижняя губа чуть объемнее верхней, на подбородке и скулах рыжая щетина выросла еще больше. — Пристегнись.

Заставляю себя отвести взгляд от его лица и выполняю указание. Удостоверившись, что я в безопасности, Илья трогается с места и выезжает с парковки.

От этого маленького проявления заботы у меня как-то странно подпрыгивает сердце, и я мысленно прошу его успокоиться.

Ведь раньше все было нормально. Кроме неприязни и злости я ничего не испытывала к Илье. Что поменялось?

Почему сейчас, сидя в его машине, мое сердце предательски быстро бьется?

Раньше рядом с ним мне было просто спокойно. Помогая ему с рефератами, я забывала о том, что ждет меня, когда я покину его квартиру. Не знаю, как у него получалось, но он заставлял блекнуть все моим переживания, полностью заполняя все пространство собой.

Те пару недель, проведенных вместе, от неприязни и злобы ни осталось и следа. Вместо этих чувств пришло понимание и смирение, что он не так плох, как я думала.

Однако, между нами ничего не поменялась, когда парень удачно получил зачет. Мы продолжали подкалывать друг друга. Он для меня был все тем же Илюшка-рыжая клюшка, зацикленным на себе парнем.

А сейчас уже нет?

Я запуталась.

Тут же в памяти всплывают новогодняя ночь, наши обнаженные тела, поцелуи и ласки.

Неужели один единственный раз смог все перевернуть и смог изменить мои собственные чувства?

— Хочешь есть? — слегка хриплый голос парня выводит меня из собственных раздумий.

— Не особо.

Смотрю в окно на проезжающие мимо здания. Весна уже полностью охватывает город. На деревьях появляются первые листья, в воздухе еле уловим аромат свежей травы, но по вечерам еще также прохладно.

— Илья, может ты все же скажешь, куда мы едем? — привлекаю его внимание. — А что, если я оделась не так, как нужно и буду выглядеть просто смешно? Это будет твоя месть за все подколы и шутки в твой адрес?

— Я так и знал, что ты все говорила не всерьез, — расслабленно отвечает Илья, затем быстро окидывает мой наряд взглядом и уверенно добавляет. — По-моему, ты выглядишь прекрасно.

От его комплимента по моему телу разливается приятное тепло и внизу живота мучительно тянет.

Пряча улыбку, отворачиваюсь к окну, любуясь вечерним городом.

Между нами возникает приятное молчание, только негромкая музыка играет по радио.

Время от времени я чувствую на себе взгляд Ильи, но он на удивление ничего не произносит.

Я невольно хмурюсь, когда мы въезжаем на парковку спортивного комплекса.

— Илья, — тихо обращаюсь к парню. — Зачем мы сюда приехали?

— Сейчас узнаешь, — мило улыбается он и выходит из машины. Я быстро выбираюсь следом и встаю рядом с ним.

— Илья, что происходит?

— У тебя же 37 размер ноги? — не обращая внимания на мой вопрос, спрашивает он.

— Да. Откуда…откуда ты знаешь мой размер?

— Секрет, — Илья быстро достает из багажника большую спортивную сумку, закидывая ее на плечо и ставит машину на сигнализацию. — Пойдем?

Я внимательно смотрю на его лицо и ничего не могу понять. Что вообще происходит? Что мы забыли в арене?

— Хочешь я тебя за руку возьму? — Илья привлекает к себе внимание.

— Нет, — я на автомате отвожу руку.

— Так и думал, — он по-доброму усмехается. — Поэтому просто пойдем.

Илья уходить чуть вперед и мне приходиться ускорить шаг, чтобы догнать его. Мы молча входим в комплекс через центральные двери и останавливаемся возле поста охраны.

— Еще раз здравствуйте, Юрий Игоревич, — парень приветствует небольшого, но крепкого мужчину, лет пятидесяти с темными волосами вперемешку с седыми прядями.

— Привет, Илья, — он улыбается ему, а затем и мне. Я молча в знак приветствия киваю. — Смотри, лед будут выравнивать только с утра, поэтому после тренировок могли остаться неровности. Поэтому поосторожнее.

— Спасибо большое, — Илья обольстительно улыбается.

Я продолжаю ничего не понимать. Какой лед? Ведь у меня нет даже с собой коньков. Что за шутки?

— Илья, — зову парня, когда мы идем по длинному коридору, ведущему к выходу на каток. — Объясни, что происходит?

— Какая же ты нетерпеливая, — его голос мягок и спокоен. — Сейчас все сама поймешь.

Я обреченно вздыхаю и продолжаю поспевать за длинными ногами Ильи. Хорошо, что в моей жизни есть спорт, а то пришлось бы сейчас все легкие выплюнуть, пытаясь угнаться за ним.

Выходим из туннеля и попадаем на полностью пустой каток. Приглушенный свет окутывает все пространство вокруг и легкий холодок проходит по тему. Мы направляемся к одной из двух скамеек для команд, расположенной у самого борта катка. Илья кидает сумку на резиновое покрытие и достает оттуда две пары черных коньков. Одни большие, вторые на несколько размеров меньше.

— Я ничего не понимаю, — растерянно смотрю на парня.

— Это я уже понял, — он усмехается, протягивая мне пару коньков. — Наденешь сама или тебе помочь?

— Сама, — на автомате произношу я. — Только объясни, что происходит?

— Ты когда-нибудь хотела поиграть в хоккей? — Илья отвечает вопросом на вопрос и садиться на скамейку, держа в руках один конек. — Или ты только любишь смотреть?

— В детстве, когда дедушка учил меня кататься, мы пару раз играли, — признаюсь я, поддавшись воспоминаниям. — Только у нас вместо клюшек были ветки. Сам понимаешь, что это не сравнить.

— Понимаю, — Илья улыбается и смотрит на меня внимательно. — Сегодня ты играешь в хоккей.

— Что?

— Я просто подумал, — он пожимает плечами. — Это лучшее, чем я могу тебя отблагодарить. Нет, я мог бы свозить тебя в ресторан, в кино или просто покатать на машине, но выбрал, то, что сто процентов тебе понравится.

— Но как ты понял?

— Как я понял, что ты будешь в восторге от игры в хоккей? Ммм, дай подумаю, — Илья притворно задумывается. — Наверное, потому что я немного изучил тебя? И тот, кто хоть немного тебя знает, с уверенностью скажет, что ты без ума от хоккея, а я от…

Я изумленно таращусь на него, ожидая продолжение, но он быстро мотает головой и окончательно замолкает, приступая к шнуровке конька.

В молчании я оглядываю каток. Сейчас на арене мы действительно вдвоем. Приглушенное освещение, пустые пластиковые кресла, пустые ворота слегка сдвинуты, черный экран. Никак не могу привыкнуть к такому опустошенному помещению. Для меня всегда это место ассоциируется с болельщиками, криками, возгласами, аплодисментами, музыкой и живой игрой, но никак не с тишиной.

— Полина, — Илья щелкает пальцами перед моим лицом, привлекая мое внимание. — Переодевайся, а я пока пойду за клюшками.

— Клюшками? — недоверчиво спрашиваю я.

— А ты как думала? — он смеется. — Тебя будет учить лучший из лучших.

— Роман Николаевич тоже здесь? — прячу улыбку.

— Сделаю вид, что я этого не слышал, — бросает он и уходит в сторону раздевалок.

Смотрю в след удаляющейся высокий фигуре и не могу понять, как он сам, того не зная, исполняет уже второй пункт из моего списка? В эту зиму мне не удалось покататься на коньках, и я уже думала, что этот пункт так и останется невыполненным.

Сажусь на скамейку и приступаю к переодеванию коньков. Я не стояла на льду, наверное, уже года два. Поднимаю голову и еще раз быстро осматриваю каток и предвкушение с новой силой охватывает меня.

— Что у тебя там не получается? — рядом разносится голос Ильи, и я вынуждена посмотреть на него снизу вверх.

— Да, вроде все нормально, только, — снова хмурю брови, опуская взгляд на свои коньки, — не получается тупо завязать. Сейчас еще раз попробую.

— Давай помогу, — спокойно отвечает он и кладет шлем, клюшки и черный мешок на скамейку.

Илья опускается рядом со мной и бережно кладет мою ногу себе на колени. Он умело полностью развязывает мой беспорядок, а затем опытными пальцами за пару минут зашнуровывает конек.

— Давай вторую, — мягко командует он, и я послушно поднимаю ногу.

Пока он приступает к шнуровке второго конька, я рассматриваю его профиль. Спокойные и расслабленные черты лица, его глаза сосредоточены на процессе, а губы совсем чуть-чуть приоткрыты. Мысленно заставляю себя отвести взгляд и перестать любоваться, но я никак не могу этого сделать.

Походу, я попала куда сильнее, чем думала.

— Если ты не перестанешь смотреть на меня таким взглядом, — Илья поворачивается ко мне лицом, кладя руки мне на колени, и не спешит убрать мои ноги со своих. — То я подумаю, что ты без ума от меня.

— Тебе показалось, — прикрываюсь равнодушием, пытаясь угомонить бьющееся сердце.

— О, нет, — он улыбается и смотрит на меня внимательно, слегка наклонившись в мою сторону. — Я знаю, что уже тебе нравлюсь.

Эти слова так просто и быстро слетают с его губ, что кажутся такими естественными, что я не успеваю даже ничего возразить.

Мы молча цепляемся взглядами. В его зеленых глазах читается веселье, а губы растянуты в ленивой улыбке. В месте, где лежит его рука, приятно разливается тепло. Его массивные плечи и широкую грудь не спрятать даже под черной худи. Когда он продолжает смотреть на меня этим развязным взглядом, внизу моего живота появляется мучительная сладкая боль.

Я не могу сейчас здраво мыслить. Мне срочно нужно отвлечься.

— Может мы пойдем на лед? — нахожу в себе силы произнести слова.

— Конечно, — Илья аккуратно ставит мои ноги на резиновое покрытие.

Я встаю на коньки и мне нужно всего пару секунд, чтобы привыкнуть к ним. Илья встает следом за мной и выглядит еще выше и мощнее, чем обычно.

Он берет шлем со скамейки и протягивает его мне.

— Это зачем? — недоверчиво смотрю на парня.

— Б-безопасность.

— З-зачем? — передразниваю.

Илья усмехается.

— А затем, что пока ты на льду, я отвечаю за твою безопасность, поэтому надевай без разговоров.

— А что, если я не надену?

— Тогда останешься сидеть на скамейке, — он наклоняет голову набок.

— Но…

— Никаких, но, — Илья перебивает меня. — Или на льду со шлемом, или без него, но на скамейке.

Я хмурю бровь и перевожу взгляд со льда на шлем в руках парня, а затем снова на лед.

— Ладно, давай сюда свою защиту, — бурчу я.

Илья делает шаг в сторону и расстегивает небольшой карман на своей спортивной сумке. Через пару секунд он протягивает мне пачку с контрацептивами.

— Ты думаешь это смешно? — закатываю глаза.

— Что? — он невинно хлопает глазами. — Ты сама попросила.

В ответ я молчу и глубоко вздыхаю. Аккуратно подхожу к парню и забираю у него из руки шлем. Снимаю кепку и надеваю его себе на голову, защелкивая крепление. Спасибо дедушке, что научил.

— А это? — Илья трясет закрытой пачкой.

— Оставь себе. Пригодиться, — берусь за край бортика и ставлю одну ногу на лед.

— Ага, с тобой, — негромко произносит он, но я все равно все слышу, и еле заметная улыбка трогает мои губы.

Но все мои мысли улетучиваются, стоит мне только вступить обоими коньками на лед и оттолкнуться от бортиков, поехав к центру катка. Тут же чувствую себя маленькой девочкой, которая радостно проводила время на катке с дедушкой, и это аналогия вызывает у меня счастливую улыбку.

Проезжаю по кругу и останавливаюсь возле выхода на лед, где довольный и улыбающийся стоит Илья.

— А что мы не выходим? — весело спрашиваю я.

— Любуюсь.

— Чем?

— Кем, — отвечает он с хрипотцой в голосе — Тобой.

От его слов на тело обрушивается волна наслаждения.

— Ты теперь в открытую флиртуешь? — смеюсь я.

— Я всегда в открытую это делал, но заметила ты только сейчас, — Илья подмигивает и с двумя клюшками в руках выкатывается на лед. С быстрой скорость объезжает три раза ворота и снова возвращается ко мне.

— Привычка, — произносит он на мой вопросительный взгляд.

— Но я ничего не спрашивала

— Ты — нет, а вот твои глаза — да, — я не успеваю ничего ответить, Илья берет мою руки и переплетает наши пальцы. — Поехали.

И мы едем, держась за руку, к одним из двух ворот.

— Сейчас мы разомнемся, а затем я попробую поставить тебе удар, — он расцепляет наши руки, передавая мне клюшку, и в месте, где только что соприкасались наш ладони, я чувствую легкое покалывание и пустоту.

— А что мы будет бросать в ворота? — я часто моргаю, стараясь избавиться от покалывания в руке.

Во взгляде Ильи тут же читается озадаченность, и он смотрит по сторонам.

— Черт, забыл шайбы на скамейке. Стой тут, я сейчас, — и он быстрым движением ног перемещается к борту и с такой же скоростью возвращается обратно. — Приступим?

Я киваю.

Если до этого я как-то пыталась уберечь себя от обаяния парня, то сегодня все мои защитные стены падают. Как он мягко, спокойно и терпеливо учит меня броскам, доказывает мне не только то, что он не зря выбран капитаном, но и то, что он может быть внимательным, заботливым и понимающим.

Я никак не ожидала от себя, что Илья мне понравится, после всего, что произошло между нами. Ведь в моей голове и мысли не возникало, что все пойдет не так, как я планировала.

Что мне теперь с этим делать?

— Полина, ты меня слышишь? — мягко спрашивает Илья, привлекая к себе внимание.

— Прости, задумалась, — быстро мотаю головой, приходя в себя.

— Прости? — он изумленно смотрит на меня. — Где моя Полина? Что ты с ней сделала? И кто ты такая?

На мгновение я кажусь очень озадаченной, пытаясь переосмыслить, что он только что сказал.

Илья с глупой улыбкой на лице продолжает смотреть на меня, и я понимаю, что он или не заметил, или не предал значению сказанным словам.

Я не должна к этому относиться серьезно. Это же всего лишь слова, которые никак не подтверждены поступками или фактами.

— В облаках витает, — отвечаю я и заставляю себя сконцентрироваться на процессе.

— Устала? — вдруг интересуется он, смотря на меня как-то по-особенному, и по моему телу пробегают мурашки.

— Немного, — признаюсь, глядя на беспорядок, который мы успели устроить. Несколько десятков шайб разбросаны в разных углах катка.

— Хочешь можем закончить?

— Не хочу, — отрицательно мотаю головой.

Я правда не хочу отсюда уходить. Ведь именно здесь мне спокойно и не тревожно. Мысли о парне, заменяют все мысли в моей голове, отодвигая на второй план раздумья о родителях и чувстве вины перед дедушкой. Лучше уж Лукин, чем грызть себя.

— Хорошо, — он кивает и собирает клюшкой несколько шайб в кучку. — Посмотрим, чему ты научилась.

— Как скажите, учитель, — смеюсь и подъезжаю ближе.

Мне удается сделать пару хороших бросков, по крайней мере, так утверждает Илья, а я склонна ему в этом верить. Не обходится, конечно, без промазывания по пустым воротам, но для человека, который, считай, первый раз управляется клюшкой, очень даже неплохо.

— А ты способная ученица, — хвалит меня Илья, смотря на мой очередной гол в пустые ворота. — Наверное, твоему дедушке было одно удовольствие учить тебя кататься?

— Если честно, то мне приходилось его обманывать, — смущенно отвечаю я.

— Зачем? — парень клюшкой пододвигает к себе шайбу и легким ударом отправляет ее в ворота.

— Мне очень нравилось проводить с ним время, и я специально притворялась, что у меня не получается, — Илья подводит шайбу ближе ко мне. — Только дедушка быстро разгадал меня. Наверное, плохая из меня актриса.

— И что он сделал? — чувствую на себе его взгляд, когда принимаю удобную позу для броска.

— Стал водить меня на каток почти каждые выходные, — ударяю по шайбе со всей силы, и она летит четко в цель. Я хлопаю в ладоши, а затем Илья присоединяется ко мне, улыбаясь.

— Умница, — он потирает рукой свою рыжую щетину. — Классный у тебя дедушка.

— Да! — мое лицо светлеет. — А твой дедушка не водил тебя на каток?

Из интернета и от него самого, я узнала, что отец ушел из семьи, когда Илья был маленьким. Его воспитывала мама и ее родители.

— Нет, у нас не такие теплые отношения, как у вас, — он пожимает плечами и по выражению лица понимаю, что его это никак не задевает. — Меня водила мама и она же привела меня в хоккей. Так что благодаря ей, я сейчас играю в лучшем виде спорта.

От упоминания родительницы сердце невольно сжимается, и улыбка спадает с лица. Почему у меня не такие отношения с со своей собственной матерью? Почему она решила, что может управлять моей жизнью и указывать, что и как мне делать?

— Все норм? — Илья озадаченно смотрит на меня.

— Да, просто… — обрываю себя на полуслове.

— Что просто? — парень с искренним интересом смотрит на меня. В его глазах читается беспокойство.

Я с сомнением изучаю его лицо, обдумывая стоит ли ему все рассказывать. Хотя Илья уже один раз был свидетелем моего телефонного разговора с матерью, когда та позвонила и наорала на меня без видимых на то причин. В тот раз парень спросил о наших взаимоотношениях в семье, но мне совершенно не хотелось ни о чем говорить, и я быстро сменила тему, а Илья или не стал настаивать, или ему на самом деле было все равно. Еще я поддалась эмоциям и рассказала про выставленный ультиматум.

— Ты можешь доверять мне, — говорит он, нарушая возникшее молчание. — Я умею хранить секреты, и ты это прекрасно знаешь.

Я закатываю глаза.

Нужно быть дураком, чтобы не понять его намек. Я до сих пор нахожусь в приятном удивлении о том, что Илья никому не разболтал о нашей связи, о поцелуе возле фитнес-студии и если быть до конца честной, то я уверена, он не расскажет и про сегодняшний вечер.

— По правде говоря, — тяжело вздыхаю. — Я сама не понимаю, почему родители, а в частности моя мама, так взъелись на меня.

— Въелись? — Илья продолжает клюшкой пододвигать к себе шайбы.

— Да, — быстро киваю. — Пусть формально я жила с родителями, но большую часть времени проводила у дедушки с бабушкой. В начале я противостояла этому, отчаянно хотела к родителям, но возвращаясь была свидетелем их постоянных ссор и скандалов. Наверное, будучи маленькой мне нравились подарки и внимание, которые мне они давали после их ругательств, но только со временем до меня дошло, что все это была манипуляция. Манипуляция мной и моими чувствами. В конечном счете, потом я сама просилась к дедушке, — от воспоминаний в груди неприятно ноет, но я сглатываю обиду и продолжаю. — Рядом с родителями мамы, я чувствовала себя любимой и счастливой. Они делали со мной уроки, радовали, гуляли, и даже в какой-то степени воспитывали. Потом маме не особо понравилось, что я провожу много времени с дедушкой и она перестала меня к ним пускать. И, наверное, с этого момента все начало переходить на меня.

Илья не отводит своего недовольного взгляда от моего лица и внимательно слушает каждое слово. Иногда его брови сходятся на переносице, а иногда удивленно приподнимаются на вверх.

В этот раз его сочувствие, почему-то вызывает во мне не раздражение, как было раньше, а странное чувство, от которого сердце вот-вот вытворит кульбит.

— Я стала центром их проблем, — снова вздыхаю, опускаю взгляд на белый лед и немного вожу клюшку в стороны. — Они вымещали на мне все свои негативные эмоции. Доходила даже до того, что на меня кричали за то, что я вешала полотенце не на тот крючок.

Парень присвистывает.

— Знаю, — я грустно улыбаюсь. — Родители чувствовали власть и контроль надо мной, потому что я полностью от них зависела. Когда не осталось сил это терпеть, я съехала. Немного месяцев плодотворной работы и мне удалось накопить на жилье. Я знала, что их реакция будет не самой лучшей, но, чтобы настолько…это даже для меня было шоком.

— Что они сделали? — в его голосе слышны нотки сочувствия.

— Зная свою мать, я была уверена, что конфликта не избежать, — я нерешительно поднимаю голову и встречаюсь с обеспокоенными зеленными глазами. — Поэтому я специально не сказала адрес свой съемной квартиры и это, разумеется, привело ее в бешенство. Тогда она и пошла к моему дедушке, а он, когда я ему все все рассказала, встал на мою сторону.

— И что сделала мама? — Илья почти не моргает.

— Поставила ультиматум сначала дедушке, а затем и мне.

Он несколько раз кивает, наверное, вспомнив наш недавний разговор в машине.

— И как ты сейчас? — это всего простой вопрос, но он ставит меня в тупик. Я какое-то время всматриваюсь в приятные черты лица парня и на моих глазах наворачиваются слезы, и у меня с трудом получается их скрыть, но все же получается.

— Когда я не думаю обо всем этом, то мне вполне нормально, — закусываю щеку изнутри, чтобы как-то сдержать слезы. Наверное, мое тело само говорит, что ничего ненормально. — Но на самом деле, я ужасно переживаю. Переживаю за то, что не смогла как-то им помочь, ведь несмотря на все, что они сделали и сказали, я продолжаю их люб…любить.

— Прозвучало не очень уверенно.

— Может быть, но они же мои родители.

— Ты не обязана любить тех, кто этого не заслуживает. Кто бы это не был.

— Но…но как?

— А вот так. Не нужно бояться выбирать себя! — Илья облокачивается на клюшку.

Я не спешу ответить, приведя мысли в порядок.

— Но, если я перестану их любить, это значит, что я предам их?

— Нет, это значит, что ты ставишь себя на первое место, — также настойчиво утверждает он. — Ты не должна жертвовать собой ради тех, кто не ценит тебя.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь уловить его слова. Илья прав, я должна найти способ выбрать себя, но ведь они мои родители.

— Я априори обязана их любить. Как я могу по-другому?

— Мда, — по-доброму произносит он. — Как бы сказала моя мама: ты в полной заднице.

— Твоя мама вряд ли бы так сказала, — пытаюсь улыбнуться.

— Может быть, — Илья усмехается. — Но ты точно в заднице и не понимаешь насколько.

— Я тебя не понимаю, — стараюсь дышать ровно. — Может объяснишь?

— Попытаюсь, — какое-то время он изучает мое лицо, а затем словно, что-то поняв для себя, отвечает. — Твои родители навязали тебе чувство вины за все, что происходило в их жизни. Их неудачи, их ошибки и их нежелание брать ответственность выливались на тебя. Таким образом, тебе нанесли немалый психологический вред и теперь я с большой вероятностью могу сказать, что ты чувствуешь себя нелюбимой, не заслуживающей любви, неуверенной и постоянно испытываешь чувство вины. Последнее, ты только что сама озвучила. И это все будет преследовать тебя, пока ты не научишься отстаивать свои границы и не поймешь, что твоей вины в плохих взаимоотношениях между твоими родителями — нет.

Когда Илья замолкает, между нами повисает тишина. Меня охватывает дрожь вперемешку с волнением и страхом. Он вылил на меня все то, что я одновременно хотела и не хотела услышать.

Я понимаю, что нездоровая атмосфера в нашей семье и постоянные обвинения в мой адрес во всех проблемах негативно повлияли на меня. И я знаю, что у меня есть страх отношений, страх быть ненужной, неудобной и во мне сидит чувство вины. Пускай я сейчас осознаю, что не я виновата в их плохих отношениях, но мне четко внушили, что это именно я причина тому, что мои родители ругаются и ссорятся. И как избавиться от этого чувства, пока не знаю.

Да, я испытываю чувство вины, которое мне внушили, но несмотря на это, не смогла больше терпеть это отношение и где-то в глубине души искренне надеялась, что мой переезд улучшит ситуация, но все стало только хуже.

Им не помог ни семейный психолог, ни мой переезд. Я и дедушка просили их разъехаться и развестись, но они упорно продолжают отравлять жизнь не только друг другу, но и своим родным.

Смотря на родителей и боясь повторить их судьбу, у меня развился большой страх отношений. Я стараюсь избегать любых привязанностей и, наверное, поэтому мысль отношений без обязательств привлекает меня все больше и больше. И может именно эта причина стала основной в окончании моих прошлых отношений.

— Пойми, — Илья нарушает молчание, сохраняя дистанцию между нами. — Пока ты не научишься отстаивать свои границы, твои родители будут всячески их нарушать, тем самым вызывая дискомфорт, раздражение и злобу.

— И что мне делать? — неуверенно спрашиваю я, окончательно растерявшись.

Я почти уверена, что Илья не тот человек, которому стоит все рассказывать и спрашивать совета, но сейчас он говорит такие правильные вещи, что у меня нет сил сопротивляться и где-то в глубине души, я знаю, что он понимает меня.

— Отстаивать границы, — вновь повторяет он. — Попытаться поговорить и объяснить свою точку зрения и что тебя не устраивает.

— А если ничего не изменится?

— А если ничего не изменится, то перестать общаться окончательно, — Илья мягко смотрит на меня. — Если они услышат тебя, то пойдут навстречу, а если нет, то и не стоит больше что-то просить и доказывать.

— Но они мои родители, — тяжело вздыхаю.

— И что? Сейчас же ты с ними не общаешься?

— Я избегаю, — признаюсь и опускаю взгляд на лед.

— Эй, эй, — зовет Илья. — Не стоит этого стыдиться. Если тебе так проще, то почему нет?

— Я знаю, что рано или поздно мы все равно встретимся, — поднимаю голову и смотрю на парня. — И знаю, что новой ссоры не избежать, но прекратить общение — это совершенно другое и…и неправильно что-ли.

— Неправильно? — Илья сводит брови на переносице. — А обвинять свою дочь во всех проблемах это правильно и нормально? Ставить ультиматумы? Манипулировать? Это все, по-твоему, правильно?

— Нет, но они мои родители.

— И что? Сколько ты будешь терпеть неконструктивную критику в свой адрес?

Мой рот открывается, а затем закрывается, затем снова открывается, но я так и не нахожу слов, чтобы ответить хоть что-то.

Опускаю плечи и закрываю глаза, стараясь дышать ровно и не спеша. Я понимаю, что Илья прав, но внутри меня столько противоречий, что мне кажется, я скоро сойду с ума.

С одной стороны, мне хочется бежать от родителей и никогда с ними больше не общаться, но с другой, они же меня родили, и я их дочь. Я обязана им.

— Ты не обязана им, — я удивленно смотрю на понимающий взгляд Ильи. — Ты самостоятельная и свободная личность, и пора это тебе уяснить.

— Но…

— Никаких, но, Полин, — он перебивает. — Пока ты сама это все не поймешь и не усвоишь, твои родители, в частности твоя мама, будет манипулировать тобой и твоими чувствами. Иногда нужно делать выбор в свою пользу.

Я ничего не нахожу, что можно противопоставить его словам. Он прав.

— Откуда ты все это знаешь? — моих губ касается вялая улыбка.

— Моя мама — психолог или ты уже забыла об этом? — Илья улыбается в ответ.

— Точно, — стараюсь отмахнуться от грустных мыслей и снова слегка улыбаюсь, облокотившись на клюшку. — А я тебе уже говорила, что у тебя классная мама?

— Говорила, — он замечает смену темы, слегка хмуриться, но не продолжает наш неприятный разговор. За что ему мысленно я говорю «спасибо». — Я уже начинаю думать, что моя мама нравиться тебе больше, чем я.

Его губы изгибаются в улыбке.

— Мне нравиться только твоя мама.

— Убеждай себя в этом дальше, — Илья смеется.

— Почему ты так уверен, что ты мне нравишься?

— В смысле? А кому нет?

— Самоуверенно, — наблюдаю, как парень подводит к себе пару шайб из общей кучи.

— Я красивый, веселый и чертовски сексуальный, — он с невозмутимым видом перечисляет свои качества.

— Прям чертовски? — не сдерживаюсь от смеха.

— Тебе напомнить, как выглядит мой пресс? — парень выгибает бровь. — Или ты сама вспомнишь, как проводила по нему ноготком?

Мои щеки тут же вспыхивают.

— Так и думал, — он смеется, не дождавшись моего ответа, и посылает в ворота сразу две шайбы.

Мы молча тренируем броски и между нами не надолго повисает молчание. Оно такое спокойное и приятное, что мне даже не хочется его нарушать.

Наблюдая за четкими и мощными ударами Ильи, за его сильными руками, мощным и спортивным телом, по мне пробегают мурашки и в груди непривычно щемит.

Наверное, не стоило ему все рассказывать. Теперь где-то глубоко внутри, я чувствую связь с ним и это может потом вылиться в не самые удачные для меня последствия.

— Я вот тоже чувствую вину перед своей мамой, — Илья наносит новый удар по воротам, забивая шайбу, а затем переводит взгляд на меня и в его глазах четко читается грусть. — Но она не навязана ею.

— Ты? — удивленно смотрю на него.

— Именно, — он отводит взгляд и снова пододвигает пару шайб к себе. — Когда отец бросил нас вдвоем, я видел, как это чуть не сломала ее. Поэтому я был настроен негативно и агрессивно к каждому мужчине, окружавшему ее. Мама пыталась знакомиться с кем-то, когда отошла от предательства, но я был просто невыносим и она окончательно оставила все попытки, выбрав меня и уйдя в работу. А теперь я чувствую вину за то, что она одна и так и не обрела женского счастья.

Он со всей силы ударяет по шайбе, и та с молниеносной скоростью летит в ворота.

— Ты защищал ее как мог, — успокаивающим тоном произношу я.

— Но я мог лояльней относиться к мужчинам, — Илья краем глаза смотрит в мою сторону. — Не все из тех, кто ухаживал за ней, были подонками, хотя и таких было не мало. Но таких мамы сама посылала.

— Она же специалист, — улыбаюсь. — Сразу видит человека.

— Возможно, — его уголки губ еле заметно приподнимаются. — А сейчас меня грызет чувство вины каждый раз, когда я вижу ее одну.

— Тебе было бы легче, если у нее кто-то появился? — осторожно спрашиваю я, пододвигая к себе одну шайбу.

— Наверное, да, — он задумывается. — Да, определенно бы стало легче и спокойнее, зная, что я не до конца разрушил ее жизнь.

— Ты не разрушил!

Не знаю почему, но мне хочется защитить его, даже от его собственных мыслей.

— Мне приятно твоя поддержка, — он по-доброму усмехается. — Но я считаю по-другому.

Я только открываю рот, чтобы возразить, но Илья опережает меня.

— И даже не пытайся переубедить и пулять в меня психологическими терминами. У меня иммунитет.

— То есть тебе можно, а мне нельзя? — притворно возмущаюсь, но затем все же улыбка озаряет мое лицо.

— Именно так, малышка, — смеется он.

— Перестань…

— Перестань называть меня «малышкой»? — передразнивает меня Илья. — Сколько я раз тебе об этом просила?

Я удивленная его смелостью вскидываю бровью.

— А ты ничего не перепутал?

— Да вроде нет, — он опускает взгляд на свою обувь. — Левый конек на левой на ноге, а правый на правой. Все вроде норм.

— Типа шутишь? — фыркаю я.

— Нисколько.

Я продолжаю молча и недовольно сверлить парня взглядом. Но от меня не ускользает мысль, что мне самой уже начинает нравиться, как он называет меня «малышкой».

И это мысль на секунду пугает меня.

— Але, але. Земля вызывает Полину, — парень машет клюшкой. — Есть кто живой?

— Есть, — оживаю я, хмуря брови.

— Ну наконец-то, — он смеется. — А то зову зову ее, а она уставилась на меня и молчит. Придумываешь план мести?

— Больно нужно на тебя силы тратить, — весело отвечаю я.

— Ауч, как же больно от этих слов, — Илья наиграно хватается за сердце.

— Переигрываешь, — закатываю глаза и улыбаюсь.

— Может быть, — он непринужденно пожимает плечами. — Но мне правда больно.

Мы какое-то время еще бросаем по воротам, шутим и делимся смешными случаями из жизни. Не знаю, как у Ильи получается, но мне рядом с ним спокойно. Я чувствую, что доверяю ему.

— Вот скажи мне, — произношу я, когда перестаю смеяться с очередной его шутки. — Почему ты сразу не мог быть таким?

— Каким таким?

— Смешным, добрым, понимающим.

— В смысле? — Илья улыбается. — Я всегда такой.

— Ну да, конечно. Наверное, это я приходила на понтах и буквально кидала зачетку на стол преподавателя. Буквально крича о том, что ты крутой и что тебе все сходит с рук.

— Я и есть крутой!

Закатываю глаза и улыбаюсь.

— А что нет что-ли? Хотя, нет. Не отвечай, я и так знаю. Я крутой.

— Конечно, конечно.

— Да, я крут. А то, что ты увидела во мне парня на понтах и, наверное, самодовольного, которому все сходит с рук, невероятно тебя бесила. Поэтому ты и не смогла разглядеть меня настоящего. Тебе понадобились какие-то дурацкие рефераты и немного времени наедине, чтобы понять это и разглядеть меня.

В знак согласия я несколько раз киваю

— Наверное, ты прав. Ты меня ужасно бесил.

— Бесил? — Илья усмехается. — А что сейчас?

— А сейчас, я думаю, — для нового броска я встаю в удобную позу, улыбаясь в ответ. — Из нас бы вышли неплохие друзья.

— Нет, — твердо произносит он. — Невозможно дружить с человеком, которого хочешь.

От его неожиданных непристойностей бросок выходит вялым и не точным. Я перевожу на парня взгляд.

Когда наши глаза встречаются, во мне медленно, но, верно, разгорается пожар. В его взгляде отчетливо читается то самое желание, которое я увидела и почувствовала в новогоднюю ночь. По всему телу разливается легкая волна возбуждения, усиливая ощущения внизу живота.

Я нервно сглатываю и делаю над собой невероятное усилие, и все же отвожу глаза в сторону.

Что это сейчас было? Тут всегда было так жарко?

Мне срочно нужно охладиться. Может лечь на лед? Или сходить в душ? Ну, а что? У меня есть личное полотенце и персональная душевая.

В голове тут же всплывают наши тела в душе. Вода плавно накрывает нас собой, делая тела влажными и скользкими. Илья прижимает мою нижнюю часть тела к себе, упирая меня в холодную плитку. Его губы ласкают мою шею, плавно переходя к мочкам ушей. Я держусь за его широкие и мускулистые плечи, отчаянно боясь упасть. Но парень все контролирует, шепчет мне непристойности, целует, кусает и стонет. Когда его полный похоти взгляд останавливается на мои губах, я облизываю их и мое тело напрягается, усиливая пульсация между ног. Илья медленно наклоняет голову ближе, с каждой новой секундой, уменьшая расстояние между нашими губами. В наслаждении я закрываю глаза, когда между нами губами остается всего несколько чертов миллиметров…

— О, малышка, я тоже этого хочу, — я резко открываю глаза и встречаюсь с горящим взглядом, а его голос пропитан желание. — Просто скажи мне где?

— Я…я…с чего ты взял, что я что-то хочу? — пытаюсь говорить спокойно и уверенно, пряча бешено бьющееся сердце.

— Я чувствую это, — постепенно его зрачки приобретают естественный цвет глаз. — И больше доказательств мне не нужно.

— Но ты ошибаешься.

— Правда? — он вскидывает бровь, изучая мое лицо. Я молчу, пытаясь выстоять в схватке взглядами. — Как долго ты будешь противостоять этому?

— Чему? — делаю еле заметный успокаивающий выдох и мысленно благодарю расстояние, которое сохраняется между нами все это время.

— Взаимному притяжению, — спустя короткую секунду отвечает парень. — Меня к тебе тянет и, по правде говоря, я уже так чертовски устал с этим бороться.

Илья делает несколько решительных шагов ко мне, а я не в силах даже покатиться назад. Я совершенно не в состоянии двигаться, а если сделаю шаг, то точно упаду. В таком состоянии мои ноги вряд ли будут меня слушать, а коньки только все усложняют.

— Хочешь сказать, ты этого не ощущаешь? — его голос низкий и дразнящий. — Со всем, со всем?

Что мне ему ответить?

Я четко чувствую тоже самое, что и он. Только вот я еще могу бороться с этим.

Разве нет?

Но только стоит ему посмотреть на меня полным обожания взглядом и улыбнуться своей непринужденной улыбкой, от которой ноги подкашиваются, я чувствую, что силы покидают меня, полностью уступая место желанию и возбуждению.

— Я…я…, — пытаюсь четко сформулировать ответ, но выходит плохо.

— Что я? — Илья подходит еще ближе, полностью сокращая все расстояние между нами. — Скажи мне, что я?

Я сглатываю. Его улыбка чертовски соблазнительна и я в шаге от того, чтобы окончательно сдаться.

Мне нужна дистанция. Мне нужно сделать хоть что-нибудь. Но почему я не хочу ничего делать? Почему хочу поцеловать этого парня?

Поднимаю взгляд на его губы и это не остается им незамеченным. Он лукаво улыбается.

— Почему ты сопротивляешься?

— П-потому что, я не сплю с парнями без отношений, — нервно смотрю на него.

— Потому что считаешь это неправильным, — он отвечает за меня. Я лишь киваю. — Но ты хочешь этого? И у тебя в голове сейчас нестыковка?

— Да, — тихо произношу я.

— Что да? — Илья издевается. — Да, хочешь? Или да, в голове полный беспорядок?

Я молчу.

Почему-то именно сейчас вся моя уверенность исчезает, и я не в силах признаться парню прямо, что хочу.

— Я понял, — он смеется. — Можешь не отвечать. Тут и так все понятно. Меня невозможно не хотеть.

Не сдерживаюсь и закатываю глаза.

— Полин, — от того, как он произносит мое имя, у меня по телу пробегают мурашки. — Мы два взрослых человека. Ты не хочешь отношений, у меня нет на это времени. Тогда почему мы не можем просто проводить приятно время друг с другом?

Действительно, почему?

Потому что я не привыкла спать с парнями без отношений? Или потому, что я не пробовала это?

Илья прав, сейчас мне не нужны отношения. У меня на них нет ни времени, ни желание. Тогда почему не согласиться?

— Я с…

Не успеваю договорить, меня останавливает мелодия, доносящаяся из внутреннего кармана моей куртки.

Я отвожу от разочарованных звонком зеленых глаз и дрожащими пальцами достаю телефон.

Даша.

Одновременно чувствую тревожность и облегчение.

Смотрю на Илью, затем на экран телефона, а потом снова на Илью.

— Ответить, а я пока шайбы соберу, — говорит он спокойно и меня пронзает укол разочарования от того, что вся накаленная атмосфера между нами развеялась.

— Да, — отвечаю на звонок.

— Полин, — взволнованный голос подруги разносится в трубке. — С тобой все нормально?

— Почему со мной должно быть что-то ненормально? — наблюдая, как парень быстро и умело собирает разбросанные по льду шайбы.

— Я тебе писала на протяжении часа, а ты не отвечала. У тебя сегодня свободный вечер, я подумала, что ты уехала к дедушке, а там мама… — Дашка замолкает, явно обдумывая стоит ли продолжать.

От заботы подруги приятно ноет в груди. Я говорила, что она самая лучшая?

— Все хорошо, я не поехала к дедушке.

— А почему не отвечаешь?

— Сериал захлестнул меня, — вру я, отъезжая подальше от Ильи.

— Здорово. Ты меня не пугай так больше, — Дашка облегченно вздыхает.

— Не буду, — улыбаюсь. — А ты сама что делаешь?

Не спеша подъезжаю к борту и аккуратно вступаю на резиновое покрытие.

— Мы с Марком у его родителей ужинаем. Я вот на минутку отпросилась, чтобы тебе позвонить.

— Тогда не смею тебя больше задерживать, — с улыбкой произношу я. — Повеселитесь.

— Спасибо, — смеется подруга. — Обнимаю.

— Я тоже, пока.

Отключаю вызов и кладу телефон обратно в карман.